Глава 17

Клан Скальных троллей. Родэн из рода Цветущих лиан.

Открыв глаза, я первым делом бросил быстрый взгляд на выход из камеры, но тот по-прежнему оставался открытым. Жанер не слукавил, пообещав меня больше не запирать. Какое пьянящее слово "свобода", его я в полной мере смог прочувствовать только после трёхдневного заточения в тесной и тёмной камере.

Вчера я сам, по доброй воле вернулся сюда, чтобы поспать. Бежать один я не собирался, а бродить где-то в неизвестном месте ночью не признак благоразумия, поэтому вдоволь насмотревшись на звезды, пообщавшись с местной, не слишком буйной растительностью я вернулся в камеру и лег спать. Мне уже несколько ночей не снились сны, чаще всего я через них получал свои видения, а тут ничего — пустота, настораживающая и вводящая в некоторое беспокойство пустота. Когда-то я хотел сам, чтобы вещие сны мне больше не снились, они меня тогда расстраивали, пугали и заставляли взрослеть быстрее сверстников. Я примерял на себя чужие роли и от этого получал огромную долю чужих эмоций, что бурлили и бесновались во мне настоящим ураганом. Спасала меня только лиана, способная забирать лишние эмоции, особенно ей нравились плохие, они представлялись лиане изысканным деликатесом. Я благодарил предков за то, что они объединились с лианами, из-за чего теперь нимфы не сходят с ума в подобных моему случаях, а спокойно живут и ведут вполне нормальный образ жизни.

Потянувшись всем телом и сладко зевнув я поднялся, размял мышцы и не оглядываясь вышел из пещеры. Около выхода на улицу меня ожидал сюрприз в виде массивного коренастого тролля, который с копьём в руках ждал, именно меня.

— Привет, — поздоровался я и задержался в ожидании ответа.

Только ответом мне стала тишина, прерываемая хлопаньем крыльев и криками крыланов.

— Однако, немногословная охрана мне досталась, — хмыкнул я и прошёл дальше, к самому краю уступа.

Было уже далеко не раннее утро, Сиурис стояла высоко, освещая и пригревая мою кожу. Теперь я в полной мере смог оценить окружающий пейзаж, состоящий сплошняком из горных массивов, которые, как грибы после дождя, стояли разно размерной кучкой. На высоте и Сиурис не так сильно припекала, и влажность воздуха была гораздо меньше. Я поискал глазами спуск вниз, я точно помню, что мы долго сюда поднимались, только вот с какой стороны нужно было отыскать. Тропинок тут, знамо дело, не было. Откуда им взяться на голых камнях, в трещинах которых лишь пробивалась чахлая и редкая растительность? Я же искал знакомые выступы, нагромождения обломков скал, чтобы память моя смогла за них зацепиться и начала разматывать клубок воспоминаний назад. Мои недолгие поиски увенчались успехом и я, не раздумывая стал осторожно спускаться вниз.

Навыков лазанья по горам у меня не было, в лесу преимущественно равнинная местность с изредка встречающимися холмистыми складками. А тут скалы высокие, местами неприступные и такие величественные, что я испытывал перед ними благоговение. Спускаться оказалось несколько сложнее, чем подниматься. Мой охранник всё так же, не издав ни одного лишнего звука, следовал за мной. Он легко передвигался, орудуя хвостом, как дополнительной конечностью, тогда как я, двигался тяжело, постоянно оскальзывался на участках покрытых мелкими камнями. А в некоторых местах приходилось держаться и руками, и ногами за каменные выступы, чтобы не сверзнуться вниз, изображая из себя птенца крылана, совершающего первый полёт. Только в отличие от последнего у меня выжить шансы нулевые — крыльями природа не наградила. Вот и приходилось изо всех своих сил крепко вцепляться в горячий, но равнодушный камень Серых скал.

Спуск я осилил без больших потерь, отделавшись только несколькими ссадинами и ушибами, грозящими перейти потом в синяки. Охранник следовал всё это время за мной по пятам, равнодушно наблюдая за моими мучениями, но попыток помочь не делал, впрочем, и смеяться не стал, за что ему огромное спасибо. Отойдя от своей горы пару сотню шагов, я обернулся и со скорбным выражением посмотрел на неё, мне уж очень сильно не хотелось потом подниматься на неё снова. Хорошо, что хоть сейчас под ногами была практически ровная, покрытая низкой травой долина, окруженная, как специально, со всех сторон скалами. Не мудрено, что именно это место для своего основного проживания и обосновали серокожие гиганты.

В долине кипела жизнь: всюду сновали тролли, занятые повседневными заботами, кто-то нёс хворост для костра, интересно, где они его берут, ведь на всей этой площади не имелось ни одного дерева, только с десяток низкорослых кустов. Кто-то на этих самых кострах, жарил огромную тушу бурзона. При виде убитого и ободранного животного я невольно поморщился и сглотнул горький комок. Я понимаю, что каждый вправе питаться тем, чем он хочет, но всё же для меня это зрелище было неприятно. Под многочисленными навесами было полно женщин, нарезающих, мнущих и раскладывающих по котелкам овощи. Больше всего мне бросилось в глаза полное отсутствие маленьких, наверняка смешных и крикливых троллят. В этой общине слишком сильно не хватало веселья, плача и всей той незабываемой атмосферы, которую вносят в размеренную и скучную жизнь дети. И в этом Жанер не солгал, если только детей куда-нибудь не спрятали подальше от меня. Но какой в этом смысл? Правильно — никакого, я маленький нимф и не стою таких усилий по поддержанию выдуманной легенды.

В моей душе всколыхнулось чувство жалости к троллям, я представил, что в один миг и в нашем поселении пропадут дети, картина получалась ужасная, такого даже не пожелаешь и врагу. Я встряхнул головой, прогоняя возникшую там ужасную картину, круто развернулся и быстрым шагом направился к единственному выходу из долины, которым служило узкое протяжённое ущелье. Охранник не сделал попытки меня остановить, хотя я внутренне ожидал подобного, но к моему вящему удивлению не случилось.

А путь я держал к озеру, виденному мной по пути сюда, меня кормили и поили исправно, но вымыться возможности не было, мне, кажется, что от меня сейчас разносился такой отвратительный запах, что будь рядом цветы — завяли бы мгновенно. Спрашивать у охранника про купание смысла не было, он всё равно не ответит, может у него на то особый приказ, а может он вообще питает ко мне неприязнь.

Добрался я до сравнительно небольшой горы, на вершине которой я заприметил озеро уже ближе к полудню, дорога шла вниз и с каждым шагом Сиурис всё сильнее обдавала жаром открытый торс и голову. Мои светлые волосы хоть немного помогали справляться с пеклом, а вот как выживали под ним, поголовно черноволосые тролли, хотелось бы очень узнать, они даже повязок никаких не носили. Жажда мучила всё сильней, это не мой привычный лес с защитой от солнца над головой и растущими в нем растениями, широкие листья которых сворачивались как лодочка, чтобы задерживать воду во время дождей, а ночью собирать конденсат. Этими естественными кружками мы и пользовались, когда не было возможности добраться до ручья или реки. В горах же растения приспособились, чтобы наоборот как можно меньше терять влаги, для этого листья у них стали маленькие и узкие, заодно и солнце меньше обжигает.

Поднявшись по тропе до самого верха, я уже видел вожделенное озеро, когда неожиданное движение на его берегу, заставило меня резко присесть и пригнуться. Охранник остался стоять на месте, так и не достигнув вершины. Я стал осторожно выглядывать из-за склона, прежде чем соваться головой в пекло нужно выяснить всю возможную информацию о враге — первое правило разведчиков. А врагами, так называемыми, оказались троллиха с ребенком. Стоп, у них же нет детей. Я более внимательно пригляделся ко второй, хрупкой низкой фигуре, что как раз вышла из-за загораживающей её троллихи. Так это же нимфа! Как я мог принять её за ребёнка?! Но что нимфа может делать вместе с троллихой? А одежда, наши женщины не носят такую одежду, их просто не заставить натянуть штаны, но тогда кто это?

Оливия — стукнула в моей голове мысль, ну, конечно, она же похожа на нимф, а одежду носит из своего мира. Я во все глаза наблюдал за девушкой, отметив, что больной она не сильно-то и выглядит, скорее усталой. Вот она уселась на берегу и стала разматывать что-то длинное, похожее на бинты с ног. Всё же ещё не поправилась — сделал я неутешительные выводы. Троллиха пошла в мою сторону и мне пришлось быстро спрятаться, хотелось остаться незамеченным. Следующий раз выглянуть я решился спустя минут десять, опасаясь, что троллиха пойдёт по этой тропинке и непременно столкнётся с нами. Но выглянув снова, я с облегчением заметил, что троллиха вернулась к девушке и уселась рядом, просидели они так не долго. Ветер дул в другую сторону, не донося до меня ни звука со стороны женщин. Они поднялись, и Оливия стала раздеваться, сначала стянула футболку, потом джинсы, оставшись в смешных маленьких чёрных тряпочках. Я смотрел во все глаза не в силах спрятаться или отвернуться. Обнажённых женщин мне не доводилось видеть, мы имели право видеть обнажённой и иметь близкие отношения только со своей женой. Некоторые нимфы отправлялись на Землю и потом рассказывали, что там совершенно другие правила и другие нравы. Они говорили, что там можно купить любовь женщин за деньги и особо любопытные покупали такую любовь, говоря, что в жизни лучшего не испытывали. Но путешествия на Землю разрешались только совершеннолетним и неженатым нимфам, как только нимф женится, то Земля для него становится не столь привлекательной и притягательной. Я в силу своего возраста не мог испытать на себе женскую любовь, да и пока не сильно об этом задумывался, вплоть до этого момента.

Оливия уже была полностью обнажена, а я продолжал неотрывно за ней смотреть, изучая и запоминая каждый изгиб, каждый участок обнажённого женского тела. Она была великолепна, она казалась идеальной и необыкновенно красивой. Пусть мне не с чем было сравнить тело Оливии, но чувство прекрасного во мне было сильно и оно сейчас сходило с ума от желания прикоснуться к этой женщине — к этому лучшему шедевру, что создала природа. Краска залила моё лицо и уши, я вдруг неожиданно для себя осознал, что в моём теле проснулось явное желание не только смотреть, но и обладать женщиной. Мысленно дав себе оплеуху, я силой воли заставил спрятаться за выпуклость холма и сесть, пытаясь справиться со своим мятущимся разумом и разгорячённым желанием телом.

Стыд, какой это стыд возжелать чужую женщину, которая предназначена не мне, и моей никогда не будет. Я кое-как унял дрожь в коленях, потом пытался привести разум в чувство, тот сопротивлялся, постоянно подсовывая мне вид обнажённой Оливии. Заняла прилично времени моя внутренняя борьба с желаниями тела. Я чётко понял, что про этот позорящий мою честь и род случай не узнает ни одна живая душа, хорошо, что свидетелями были только Сиурис, ветер и небо, но они умеют молчать и хранить тайны.

Выглянуть ещё раз я решился не скоро, но очень вовремя, женщины шли вдоль озера, направляясь в мою сторону, медлить было нельзя и я, спустившись на тридцать шагов вниз припустил вокруг холма, стараясь уйти как можно быстрее и как можно дальше, страх быть застигнутым на горячем помог окончательно привести голову в рабочее состояние, на время позабыв будоражащие кровь воспоминания. Достаточно отойдя от тропинки, она уже давненько скрылась за поворотом, я осторожно выглянул наверх, убеждаясь, что путь свободен, и удостоверившись в этом, уже безбоязненно направился к воде.

***

Граница нимфов и кланам Скальных троллей. Тезарий из рода Цветущих лиан

Прибыли мы к границе, как и предполагали, к полудню. Задерживать отряд было некому, женщин и слабых в наших рядах не было. Всю дорогу я по возможности сторонился отца, не было у меня настроения слушать его нотации и ликования по поводу обретения тиали. Его понять можно — у него появилась явная, почти осязаемая надежда на женитьбу сына, только моя вера в подобное таяла с каждой минутой.

Прошлой ночью мне приснилась Лив, в этом сне она была другая, она не убегала от меня с полными ужаса и ненависти глазами, а спокойно стояла и с любопытством разглядывала. Такой, я свою Лив, даже не видел, но всегда надеялся, что ещё немного и она привыкнет, поменяет ко мне отношение. Только со временем становилось всё хуже и хуже, она лишь немного общалась с нашими женщинами, Лив хоть и не одобряла их манеру одевания, но не пугалась так, как всех абсолютно мужчин. Чтобы девушке было легче, мне пришлось построить на самой окраине нашего поселения отдельный дом, хотя в нашем роду представителям первой и второй линии принято жить в главном тереме рода. Там я ей обеспечил круглосуточный присмотр, осуществляемый исключительно женщинами нашего рода и раз в несколько дней появлялся сам. Я хотел приходить чаще и оставаться подольше, но это слишком травмировало девушку. Во время и после каждого моего прихода она тряслась от страха, впадала в истерику и слёзы. В сердце больно кольнула тоска.

Во сне Лив была спокойной и как никогда красивой, её лицо не искажали гримасы боли и страха, она не забивалась в угол рыдая и закрывая руками лицо. Она смотрела на меня с интересом и даже подарила лёгкую улыбку, стоило мне сделать к ней несколько несмелых шагов. Она не убежала, даже не двинулась с места, продолжая спокойно и почти ласково плавить меня своими медовыми глазами. Как много я ей хотел сказать прямо там, во сне, а сделать ещё больше. Но сон резко оборвался, прерванный пронзительным свистом, проснувшегося с рассветом крупного красного крылана.

Прибыв к границе с троллями, мы разделились на пять групп по два нимфа с целью прочёсывания прилегающей к границе территории. Отец хотел, чтобы я составил ему пару, но мне удалось его убедить в нецелесообразности такой расстановки людей и встать в пару с Меллоуном. Пошёл третий час наших поисков, но следов пребывания девушки или Родэна найти пока не удалось. Родэн — дитя лесов, он никогда не оставит следов, если только специально не захочет нас подтолкнуть к своему местонахождению. Пока что выходило, что Родэн и девушка находятся у скальных троллей, это один из самых неблагоприятных исходов дела. Остаётся полчаса до общего сбора, если и остальным отрядам не удалось ничего отыскать, то придётся вторгаться на территорию скальных троллей, выманивая их или на битву или на разговор, там уж как получится.

— Мы битый час бродим среди диких чащ и игольчатых лиан, а толку ноль. Нет ни одного примятого листочка, сломанной веточки или самого малюсенького клочка одежды, — выговаривал раздражённый отсутствием результатов Мел.

— Отсутствие результата — тоже результат. На секундочку представь, что было бы с девушкой, рискни она войти без сопровождения сюда, в самую гущу игольчатых лиан? А-а-а-а-а-а, молчишь. Вот и я сразу не подумал о таком варианте событий. Сунься она сюда, и мы бы уже нашли её хладный, изрядно пожёванный местной живностью труп. А так есть большая вероятность того, что девушка жива и здорова. Опять же если Скальные тролли её не съели, ведь, насколько я осведомлён, они едят мясо, а вот как насчёт человека… Мел, ты в курсе, тролли едят человечину?

— Всё тебе шуточки, — обиженно засопел себе под нос друг.

— Какие шуточки? Я на полном серьёзе, ты ещё не привык, что я никогда не шучу?

- Это тебе кажется, что не шутишь. На самом же деле шутишь, только зло, обидно и не в тему.

— А по-моему очень даже в тему, — ответил насупившемуся Мелу я.

— Да ну тебя, — окончательно расстроился друг и снова замолчал.

Звук сигнальной акиши застал нас на берегу медлительной Макены, эта река была одной из трёх самых крупных рек, протекающих по территории нимфов. Брала начало Макена в Серых скалах, говорили, что там она имела бурное течение и скверный нрав, но толком никто этого не видел. У нас же она была довольно ленивой, спокойной и вальяжной.

— Пора возвращаться, — скомандовал я, поднимаясь со ствола поваленного ветром старого дерева.

Мел молча отвернулся от реки, которую созерцал не меньше пяти минут и дал понять, что готов отправляться в путь. Он со мной больше не разговаривал, думая о чём-то своём, а может, браня меня за такую чёрствость и бесчувственность на чём свет стоит, но я ничего не мог с собой поделать. Моё сердце и чувства забрала Лив, только воспоминания о ней и такой вот волшебный сон были способны пробудить во мне нежные чувства. Но состояние друга меня всё равно напрягало и коробило, внутренний голос говорил, что неправильно обижать друзей, пусть я этого совсем и не хотел.

— Мел, не обижайся. Ты же прекрасно знаешь мой трудный и слишком грубый характер. Я не хотел кого-либо этим обидеть!

Друг будто бы ждал, пока я начну разговор, чтобы пойти в атаку:

— Да ты совсем не думаешь о других, ты забываешь, что вокруг тебя живые нимфы, а не пустые марионетки, какими играют маленькие девочки. Тебе всё равно, что стало с этой бедной несчастной девушкой, которая попала в наш мир, а ведь она тоже живая, и она совсем не виновата, что стала избранницей такого вот бревна!

— Почему бревна то? — не понял я.

— Он ещё спрашивает! Да потому что ты такой же как бревно: хоть пинай тебя, хоть приласкай — эффект один — тебе всё равно и одинаково! — повысил голос разошедшийся в своём гневе Мел.

Я задумался, прежде чем возразить:

— Ну, не совсем всё равно, пинать я себя не позволю — это больно, а приласкать,… а приласкать никто не решиться, слишком уж я пользуюсь дурной славой среди женщин.

— О чём я и говорю! — буквально взревел друг, — тебе хоть в лоб, хоть по лбу — всё едино, и втолковать тебе в голову простые истины тоже не реально! — страдальчески махнул на меня рукой Мел.

Хоть дуться перестал, подумал про себя я, ускоряя шаг.

Собрались в условленном месте мы уже к самому закату, выслушав поочерёдно доклады групп, мы с отцом пришли к одному выводу: девушки и Родэна нет, и не было, а значит, для поисков остаётся только один вариант — территория скальных троллей. Именно туда с самого утра и решено было отправляться, тянуть время бессмысленно и беспочвенно.

Устраиваясь поудобнее на ветке дерева и закрывая глаза, я с затаённой надеждой ждал, что мне снова приснится Лив.