Глава 16

Передо мной, метрах в пятидесяти раскинулось круглое, необыкновенно синее и безмятежное озеро. Вокруг него не было ни одного дерева или куста, только одна лишь зелёная трава, покрывала берега, оставляя свободными только хаотично разбросанные круглые валуны разных размеров и форм. Именно тут, я впервые увидела цветы, что крошечными разноцветными точечками разбавляли изумрудную зелень травы. Пейзаж был сказочным, будто вышедшим из-под кисти неизвестного, но весьма талантливого художника. Деливер молча улыбалась, глядя на то, как у меня горят глаза, а ноги, уже не чувствуя усталости готовы сорваться в забег, по этому колышущемуся на ветру пёстрому морю к вожделенной воде. Но бежать к озеру я не решалась, помня об осторожности в таком непредсказуемом и чужом мире.

— Пойдём или ещё постоять хочешь? — спросила троллиха, глядя мне прямо в глаза.

— Пойдём!

Деливер бесстрашно шагнула в заросли травы, приминая её и оставляя после себя примятые следы. Я шагнула вслед за ней, чувствуя прикосновения тонких стеблей к ткани джинсов, обтягивающих мои лодыжки. При ближайшем рассмотрении цветы представляли собой мелкие разноцветные гвоздички. Не те, большие, крупные, что продаются в цветочных магазинах, а мелкие, садовые, ими иногда украшают городские клумбы. Я не удержалась и, нагнувшись, потянулась носом к цветку, желая почувствовать его аромат. Но цветок не обладал своим отдельным ароматом, кроме как запахом нагретых на солнце трав. Деливер шла к озеру не самой прямой и короткой дорогой, а немного огибая его справой стороны, зачем она это делает, троллиха не объясняла, да и я не спрашивала увлечённая разглядыванием окружающего пространства. Чтобы вам было понятнее попробую описать гору, на которой мы сейчас находились. Если взять понятия из математики, что каждый из нас изучал, как минимум, в школе, то гора эта была похожа на конус, у которого срезали вершину, отступив примерно две трети от основания. На получившемся срезе и располагалось озеро. Я не говорю о правильных геометрических формах, это всё-таки природа, в ней редко, что бывает, сделано идеально, но схожесть явно просматривалась.

За нашей горой виднелись ещё две, но гораздо выше и я бы сказала суровее на вид. Там речь уже не шла о какой-то зелени на склонах, они были сплошь сделаны из серого камня вызывающего явное уважение. На вершинах, что уходили в небо, виднелись белые шапки, никогда не тающего снега. Подобное я видела только на Алтае, когда мы с родителями ходили в поход к подножию Белухи. На ум пришло стихотворение, что я когда-то написала после этого похода.

Да, я ещё и писала стихи, вроде, по мнению друзей, и неплохо писала, но потом, сойдясь с Игорем, забросила это занятие, он стал занимать всё моё свободное время, да и домашние дела никуда не девались. А сейчас вдруг вспомнилось и потянуло снова писать, захотелось вновь открыть дверцу своей души и выплеснуть на бумагу все накопившееся за несколько лет чувства, обличая их в слова, понятные каждому человеку и способные достучаться до каждого сердца. Я заглянула внутрь себя, туда, где прятала всё, что причиняло боль, всё то, что разрывало душу и не давало спокойно жить, а в голове моей одна за одной стали появляться строчки, которые я стала проговаривать вслух:

Я замолчала, проговорив последнюю строку и обнаружила, что уже давно не иду, а стою, обратив свой взор вдаль, троллиха тоже остановилась и теперь печально и сочувственно на меня смотрела. Я же наоборот, почувствовала некоторую лёгкость от того, что выговорилась, ведь того, что творилось у меня на душе, я не говорила ещё никому, даже близкие подружки об этом не знали, мне почему-то не хотелось в их глазах выглядеть такой слабой и ранимой. Я для всех была весёлой и заводной, не смотря на то, что на душе скребли кошки, и хотелось плакать. А сейчас мне не хотелось держать «лицо», хотелось быть самой собой и пусть другие думают что хотят. Я пошла дальше, намереваясь догнать троллиху, а поравнявшись с ней услышала:

— Я не знала, что ты так можешь, — шёпотом, находясь ещё под впечатлением, сказала Деливер.

— А разве ты понимала, что я говорю?

— Конечно, ты же говорила на всеобщем языке.

Я смутилась, мне, казалось, что я говорила на русском, поэтому и не переживала.

— У тебя получилась целая песня, у нас часто женщины за работой поют, да и мужчины, когда на кострах готовят мясо, тоже бывает. Но сочинять песни может не каждый, один — два тролля на это способны, остальные запоминают слова и мотив, чтобы потом петь самим. А я твою песню запомнила, можно я расскажу её местному музыканту, чтобы он придумал на эти слова мелодию?

Я пожала плечами, мне в некоторой степени льстило, что на моё стихотворение придумают музыку, но с другой стороны тогда о моих чувствах будут знать многие. Дилемма…

— Хорошо, — в конце концов, согласилась я, — только ты никому не говори, что эти слова мои, мне так будет проще.

— Договорились, — просияла Деливер.

А я вдруг поняла, что развлечений у троллей других и нет, кроме как музыка и, наверное, танцы. Тяжело же им тут приходится, хотя это, на мой взгляд тяжело, как человеку привыкшему к огромному разнообразию развлечений, а когда этого всего не знаешь, не знаешь другой жизни, то всё кажется нормальным и лучшего и быть не может.

Мы уже подобрались к самой воде, ступив на неширокую полосу мелкой гальки, что опоясывала границы озера, насколько хватало глаз. Я, как умная Маша, первым делом осторожно засунула в воду пальцы руки, проверяя температуру, такой насыщенный синий цвет воды у нас, на Земле, обычно говорил о большой глубине и холодности воды. Но тут, вода оказалась очень тёплой, хотя может мне так просто казалось.

— Тёплая, не сомневайся! — крикнула Деливер, успевшая отойти по берегу дальше, к кучке валунов, что расположились у самой кромки воды.

Я больше не стала раздумывать и плюхнулась на попу прямо там, где стояла, тут же начав разматывать с моих многострадальных ступней бинты. А освободив их, подтянула повыше джинсы, оголяя середину лодыжки, и опустила ноги в воду. Для ног вода казалась прохладной, чем была ещё ценнее и приятнее. Она ласково охлаждала и смывала усталость с моих ступней, даря непередаваемые ощущения блаженства и расслабления. Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь только своим ощущениям, оперлась на руки, выставленные за спиной для равновесия.

Тихо зашуршал гравий, под босыми ногами троллихи, а потом и её массивное тело аккуратно примостилось рядом со мной на камни. Я продолжала сидеть, не открывая глаз, мне было хорошо, приятно и куда-то снова идти совершенно не хотелось.

— Ты мыться будешь? — прервала мой блаженный покой Деливер и я, мгновенно оценив ситуацию, распахнула глаза.

— Конечно, буду! Только где?

— Так в озере же, больше негде. Дождя сейчас нет, так-то многие из нас, чтобы не ходить на озеро моются под дождём, но ты же не захочешь ждать следующего дождя?

Ждать дождя я явно не хотела, да и представить было сложно, как под ливнем можно мыться? Он хоть и схож с нашим земным душем, но не настолько и вода там наверняка холодная…

— Я готова! — выпалила я, неохотно поднимаясь с места.

— Тогда раздевайся и заходи в воду, — скомандовала Деливер, которая уже держала в руках оранжевый глиняный горшочек, явно не пустой.

Троллиху я совершенно не стеснялась, она уже видела меня обнажённой на десять рядов, но вот чтобы кто-то другой увидел, не хотелось, поэтому я осторожненько огляделась по сторонам, высматривая чужаков. Но вокруг не было ни одной живой души, только бродяга-ветер по-прежнему колыхал зелёное море травы, заставляя её гнуться и припадать к земле. Я скинула с себя пропитанную потом одежду, которую не мешало бы постирать, и смело вошла в воду. Я шла осторожно прощупывая дно, не хотелось провалиться в какую-нибудь яму или обрыв. Дно было такое же галечное, как и берег, да и уходило вниз плавно, без резких углублений. Я прошла приличное расстояние, прежде чем вода скрыла грудь, только тогда я остановилась и расплела спутанные волосы, натянув снятую с них резинку на запястье по типу браслета. Зажав пальцами нос, и зажмурившись, я присела, погружаясь в озеро с головой. Захотелось поплавать, почувствовать плотность воды, которую разрезаешь сильными гребками, полежать на спине, полностью отдаваясь её власти…

— Оливия! Иди поближе, ты слишком далеко зашла, — это кричала Деливер, что тоже стояла по колено в воде и держа в руках тот самый горшочек и пучок травы.

Я вздохнула, ещё раз посмотрела на манящие впереди водные просторы, развернулась и нехотя побрела к троллихе. Мыться мне самой не дали. Я себя почувствовала средневековой королевой, которую моют служанки. Как я и предполагала, вместо мыла использовалось другое, какое-то жидкое средство, что наносилось с помощью тут же сорванной травы на тело, растиралось по нему и смывалось. В отличие от мыла, гелей и шампуней это средство совершенно не пенилось, но очищало кожу превосходно, даже может и лучше, чем наши гели. Волосы Деливер на несколько раз промыла той же густой жидкостью, назовем её просто гелем — так привычнее и короче. После него мне можно было сразу идти сниматься в рекламу — волосы приобрели гладкость и шелковистость доселе невиданную. Да что я только не перепробовала в своё время, чтобы добиться таких результатов, а тут раз, просто помыл волосы и получил шикарный уход!

После этих недолгих процедур я получила долгожданную свободу, и радостно повернувшись на живот, поплыла к середине озера. Плавать я любила, только в открытых водоёмах это делать мне приходилось редко, чаще всего посещала закрытые бассейны, разделённые на дорожки и всегда переполненные. Даже в городском озере было полным полно купающихся, что иной раз не смотрели куда плывут, оттуда вытекали травмы, ругань, споры и испорченное настроение. А тут я была совершенно одна, и всё это великолепие сейчас принадлежало только мне одной и больше никому. Я представила себя русалкой, плещущейся в своих владениях, мои длинные волосы, словно загадочные водоросли, колыхались в толще воды, она была прозрачной и чистой, я спокойно видела на дне лежащие камушки, и казалось, что протяни только руку, и можно нагрести их целую ладонь. И я пробовала, только дотянуться не получалось и рука вновь и вновь ухватывалась за убегающую сквозь пальцы воду. Так я плавала, брызгалась, баловалась до тех пор, пока не устала и не замёрзла. Всё-таки не смотря на внешнюю теплоту, вода имела температуру ниже, чем собственно моё тело.

Деливер ждала меня на берегу, сидя на гальке и положив голову на согнутые колени, плавать она почему-то не пошла, да и мыться не стала. Наплававшись вдоволь, я помахала ей рукой и уже ровно и спокойно поплыла к берегу. Выйдя на берег, я покрылась гусиной кожей от макушки до самых пяток и была весьма рада предложенному куску материи, в который незамедлительно замоталась и тоже присела. Деливер же наоборот подхватилась и, встав на ноги сгребла оставленную тут мою одежду и зашвырнула её прямо в воду, я даже не успела пикнуть, только постфактум начала выяснять отношения:

— Деливер! Зачем ты это сделала? В чем я теперь ходить буду?! — запричитала я, тоже подскочив с места.

Троллиха же невозмутимо зачерпнула пригоршню геля из горшочка и, выловив мои джинсы стала их обмазывать и тереть, ответив мне только:

— Они же грязные, нельзя в таких ходить, будешь чесаться и покроешься нарывами.

— А как я буду ходить в мокром?

Если футболку и нижнее бельё ещё возможно и мокрыми натянуть на тело, то сделать подобное с джинсами просто нереально, ведь они и так еле-еле застёгиваются. Я, конечно, собиралась постирать вещи, но при условии, что мне будет, что надеть взамен.

— Да не переживай ты так, голая не останешься, сейчас я закончу и будем тебя одевать.

Блин, ну что за привычка такая, сначала делать, а потом объяснять?! Будто я не взрослый человек, а дитя неразумное! Кипятилась я, нарезая круги по берегу и периодически швыряя камешки в озеро. Но долго я злиться всё равно не умела, первые вспышки гнева прошли, а за ними начала подключаться логика. Деливер ведь не раз мне говорила, что я для неё словно дочка, а к детям относятся как? Как-как — не знаю, своих детей ещё нет, у подруг тоже, так что опыт у меня в этом вопросе нулевой, но мне кажется, что именно так с детьми и общаются. Им же многое не объяснишь из того, что надо делать и соблюдать, вся наша жизнь построена на куче правил, норм и законов.

Постепенно моя злость прошла, растворилась бесследно, словно ложка дегтя в бочке с мёдом, а там и Деливер закончила со стиркой, разложив мокрую одежду прямо на гальку обсыхать.

— Оливия, пойдем одеваться, нам пора продолжить путь, — позвала меня троллиха.

Я бросила последние два камешка, что сжимала в кулаке, в озеро. Они упали с тихим «плюх», оставив на поверхности разбегающиеся круги и с разочарованным вздохом подошла к Деливер. Она же достала из холщовой сумки, которой при ней я точно помню, раньше не было, ещё один отрез ткани, по крайней мере, мне так сначала показалось.

— А откуда у тебя взялась эта сумка? — задала я волнующий меня вопрос.

— Так я оставила её здесь, когда шла утром к тебе, глупо было ее таскать туда-сюда, вот я и припрятала сумку в камнях до нашего возвращения.

— А-а-а-а, — только и смогла вымолвить я.

— Снимай ткань, — распорядилась Деливер.

Я и сняла. Мне хватило времени, чтобы успеть обсохнуть и согреться. Деливер тут же через голову натянула на меня платье, на подобие как было надето и на ней, ловко завязала на шее концы ткани и на этом всё. Я стала себя осматривать: длинная темно-зеленая юбка достающая до середины лодыжек с разрезами по бокам до середины бедра, грудь прикрывали два широких и длинных куска ткани, которые были пришиты или ж приклеены к юбке и завязывались на шее. Тем самым спина оставалась полностью — от пояса до шеи открытой. Наряд этот сильно смахивал на вечерний, но что женщины, что мужчины носили его постоянно, только у мужчин юбка была значительно короче и под нее надевались короткие штаны. А этот наряд был сделан специально для меня, потому как идеально подходил по фигуре. Но чувствовала я себя в нем весьма и весьма неуютно, особенно без нижнего белья, которое, как я успела заметить, местные жители не носили. Поспорив по этому поводу с троллихой, утверждавшей, что без этих крошечных тряпочек гораздо удобнее, я всё же натянула на себя ещё влажные трусики и лифчик. Деливер проводила мои действия неодобрительным взглядом, но больше спорить и переубеждать меня не пыталась.

Собрав оставшиеся вещи в сумку, Деливер повесила её себе на плечо, забрав заодно и мою сумочку, и мы с ней пошли, огибая гостеприимное озеро в сторону виднеющихся двух гор.