Глава 15

Клан Скальных троллей. Оливия Спицина

И снова мне снился сон. На этот раз я перед собой видела огромное зеркало во весь рост, оформленное в массивную золоченую раму, в нём отражалась богато обставленная комната и две женщины. Первая была очень молодой, скорее даже девушкой, одетой в длинное белое платье, наверняка подвенечное. Её светлые, почти белые волосы были уложены в высокую изящную прическу, к которой крепилась фата. Платье было расшито мелкими серебряными цветами, перемежающимися длинными трубочками стекляруса. Девушка была красива и, по всей видимости, счастлива — её лицо буквально сияло, излучая ауру благополучия и радости. В моём представлении именно так должна выглядеть любая невеста перед своей свадьбой.

За разглядыванием невесты, весело крутившейся перед зеркалом, то накидывая фату, то снова её снимая, я не сильно обратила внимание на вторую женщину. Она выглядела несколько старше и была мне смутно знакома.

— Мама! Перестань расстраиваться, — не отрываясь от своего занимательного занятия, воскликнула девушка, обращаясь к женщине, стоящей немного позади.

— Нет-нет, Иза, я не расстраиваюсь, только немного печалюсь, — заговорила женщина, украдкой смахивая подступившие слёзы, — вот когда станешь сама матерью, то поймёшь, каково это отдавать замуж свою, уже такую взрослую дочь.

— Мама! Ты опять о грустном. Сегодня же праздник и самый замечательный день в моей жизни, примерно через час я стану женой Александра — самого замечательного мужчины на всём белом свете! — мечтательно закатила глаза невеста.

— Но ты сегодня покидаешь Италию и уезжаешь жить в Россию, где большую часть года сильные холода и ты там никого не знаешь! Тебе придётся учить русский язык, привыкать к суровому климату и там не будет рядом нас! — у женщины снова полились слёзы.

— Ну, мама! — отчаянно вскричала Иза и, развернувшись, обняла, сотрясающуюся в рыданиях мать, — я всё это знаю, но пойми, я люблю его очень сильно и не смогу жить без него. Я понимаю, что придётся на чужбине трудно, но я справлюсь, ради нашей любви и счастья я справлюсь и с этим. По крайней мере, я буду жить не в шалаше, а в большом доме, почти таком же, как у нас.

— Только это меня немного утешает, иначе я бы ни за что тебя не отпустила в эту дикую страну, — сквозь затихающие рыдания проговорила женщина.

Невеста, поглаживая мать по спине, снова принялась её убеждать и успокаивать:

— Вы с папой сможете приезжать к нам в любое время и оставаться, насколько захотите, Александр мне это пообещал!

— Ещё бы твой будущий муж сдержал обещание, — подавлено буркнула мать Изы.

— Выполнит! Он же согласился сыграть свадьбу по нашим традициям здесь, пусть потом придётся ещё раз проводить церемонию уже по законам его страны, но это так, формальная необходимость.

— Он на это согласился лишь бы тебя заполучить, а как получит, так и забудет про все свои обещания.

— Не забудет. Да и вообще, ты всегда говорила, что мы со своей светлой кожей и почти белыми волосами совершенно не походим на истинных итальянок, нас многие принимают за чужеземок, при том, что и я, и ты, и даже бабушка коренные жительницы Италии! А вот в России я хорошо сольюсь с местными жителями, и не буду выделяться. Я сейчас уеду, обустроюсь, приживусь, а ты потом ещё раз поговоришь с папой по поводу переезда в Россию. Он же долго не сможет жить без своей любимой и единственной девочки, а в России много перспектив для развития его бизнеса.

— Может ты и права, Рикас уж очень сильно к тебе привязан. Это он сейчас храбриться и не показывает виду, но не меньше меня не хочет отпускать тебя так далеко.

Имя Рикас резануло мой слух, оно показалось мне знакомым, как будто я его уже где-то слышала, или же встречала в книжках.

Иза отстранилась от матери, которая приблизилась к зеркалу почти вплотную и стала поправлять весьма расплывшийся макияж. Невеста же отошла к окну и стала украдкой выглядывать из-за занавески, то улыбаясь, то тихонько хихикая. Но меня теперь больше интересовала мать девушки. Она была ещё совсем не старой, сохранившей красивую фигуру, обтянутую уже не молодёжным, но довольно вызывающим платьем из голубого атласа. Волосы её были чуть темнее, чем у дочери, имели скорее медовый оттенок, а не белый. Морщинок на её светлом лице почти не собиралось, длинные и густые ресницы обворожительно обрамляли чистые голубые глаза, а наведённый румянец подчёркивал высокие скулы. Женщина выглядела очень привлекательной, не удивительно, что и её дочка была сущей красавицей, только у Изы глаза были большие оленьи, такого же глубокого карего цвета, как и у этого благородного животного.

— Мэган, Изабелла! — приоткрыв немного дверь в комнату, заглянул подтянутый, но уже седеющий мужчина, — жених прошел все испытания и вот-вот появится здесь! Мэг, ты опять плакала? Ну, сколько можно!

Мужчина недовольно закатил глаза.

— Всё хорошо, папочка, мы уже готовы! Правда, мама? — просияла Иза.

— Конечно, правда, — немного устало отозвалась Мэг, за натянутой улыбкой пытаясь скрыть горечь.

Меня потянуло прочь из этой комнаты, последнее, что я увидела, было то, как входит в дверь, отодвигая в сторону отца невесты, с небольшим алым букетиком русоволосый мужчина, чуть позади держалось ещё несколько молодых мужчин, наверно друзей. Дальше картинка расплылась, меня неведомой силой утаскивало вверх, я уже приготовилась со всей силы удариться о потолок, но его будто и не было — я улетала всё выше и выше, не ощущая преград и дискомфорта. Вскоре комната — единственное светлое пятно в окружающей темноте превратилоась в маленькую звездочку, а спустя несколько мгновений вовсе исчезла из моего поля зрения, будто её никогда и не было.

Тьма мягко обнимала, мне было тепло и уютно, как в детстве на руках у матери и, кажется, я снова уснула, теперь уже не видя никаких сновидений.

Утро началось плавно и тягуче, я просыпалась не резко, а медленно и частями. Спросите как такое возможно? А вот как-то так получилось, что мозг у меня включался частями, поэтому возвращалась я в реальность постепенно. Чаще всего просыпаешься резко, когда мозг включается, как лампочка, от одного нажатия клавиши, это происходит когда тебе нужно куда-нибудь бежать, например, на учёбу и времени на промедления нет. Но вот если ты ложишься спать и уже точно знаешь: завтра с утра тебе не нужно рано вставать и нестись в универ сломя голову, чтобы не опоздать к первой паре, то тогда и организм позволяет себе вальяжность и неторопливость при просыпании.

Проснувшись окончательно, я смогла сесть, голова была забита воспоминаниями о сне, что приснился мне в эту ночь, сейчас уже можно было включать логическое мышлении и сравнивать этот сон с предыдущим. Картинка собиралась воедино, потому что второй сон был неким продолжением первого, только действие происходило спустя лет двадцать. Я припомнила постаревших Мэг и Рикаса, с удовлетворением подумав, что я неплохо буду выглядеть лет в пятьдесят, если буду следить за собой. А дочка у них красивая получилась, стройная и, по-моему, добрая, если судить по отношению к родителям и своему возлюбленному. Было странно, что действие происходило в Италии, а я понимала их язык, но видимо во сне возможно всё, и не стоит этому удивляться. Я перестала сомневаться, что эти сны приходят ко мне просто так, я вообще не верила в случайные случайности, всё в этом мире происходит для чего-то, только вот нам, играющим маленькие роли в огромной постановке жизни, этого никак не удаётся понять.

— Ладно, закончили с лирикой и переходим к практике! — сказала я нарочито весёлым голосом, пытаясь себя подбодрить.

Мне сегодня уже не нужно было ждать прихода Деливер, я и без её помощи уже могла сходить в туалет, жаль только, что воды тут поблизости нигде не было, а хотелось умыться и прополоскать рот. Зубных щёток у троллей, как и зубных паст не существовало, они вообще не понимали нужность этих предметов гигиены, зато они полоскали рот соком какого-то дерева, по вкусу напоминающего ментол и были этим вполне довольны. Мне приходилось следовать их примеру и опять мечтать вернуться к себе домой — в цивилизацию. Волосы я даже трогать не стала, и так знаю, что они растрепались, и я теперь выгляжу как Баба Яга, но Деливер обещала мне сегодня организовать помывку, тогда я и смогу привести себя в относительный порядок. Почему относительный? Да потому что в наличии шампуней и мыла я глубоко сомневалась. Но с другой стороны они ведь не ходят все грязные и с немытыми волосами, значит, что-то подобное у них есть. А. ладно, не стоит пока заморачиваться.

Я встала и нетвердой походкой отправилась к выходу из пещеры, еще до конца не веря, что я снова крепко, ну ладно, не совсем крепко, но уже стою на своих ногах и даже могу передвигаться самостоятельно. Вот никому не пожелаю пережить время, когда ты как бревно прикован к кровати и без посторонней помощи просто погибнешь.

На улице, не смотря на раннее утро и то, что солнце только на четверть оборота поднялось над линией горизонта, это я сильно замахнулась, линия была не горизонта, а скорее джунглей, было уже довольно душно и жарко. Я стояла на каменном выступе перед пещерой в джинсах и футболке, ноги мои были босы, но холодно не было, даже наоборот, нагретые солнцем серые камни щедро делились своим теплом. Я за несколько дней, что имела счастье выглядывать за пределы пещеры, убедилась в правильности лёгкой одежды троллей, я была готова надеть на себя что-то подобное, лишь бы не потеть в плотной ткани джинсов и, как назло, тёмной футболке. Я вот как-то не предполагала, что из сибирской зимы попаду под жгучее южное солнце, поэтому и одевалась потеплее.

Мой взгляд упал на хорошо протоптанную дорожку, начинающуюся у подножия горы, или холма, почти на вершине которого я стояла, и уходящую вверх по склону, огибая большие нагромождения скальных пород и редкие кусты, что умудрялись выживать на такой скудной каменистой почве. По этой тропинке поднималась Деливер, её фигуру и походку я запомнила хорошо, сейчас же впервые увидела в действии её гибкий хвост, которым она периодически цеплялась за кустарники и каменные выступы, тем самым помогая себе держать равновесие на более крутых участках подъёма. Руки у неё были заняты подносом с едой, поэтому существование у троллей хвоста, как нельзя лучше подходило случаю, облегчая своим творениям земное существование. Деливер тоже меня заметила, я помахала ей рукой, а она мне — хвостом в виду занятости обеих рук.

Позавтракали мы вместе с троллихой, потом она быстренько подхватила все мои немногочисленные пожитки и, сказав, что я переезжаю, потянула меня за руку вниз, прямо по той тропинке, по которой сюда пришла. Я последовала за ней, но гораздо медленнее и осторожнее, мои изнеженные обувью ступни сейчас испытывали сильнейший шок в виде колющих острых камешков, твёрдых сухих веточек и прочего всего, что лежало на дорожке. Деливер глядя на мои мучения поцокала языком, подумала, сведя брови к переносице, а потом вытащила из свернутых вещей мои бинты, служившие на благо моего выздоровления верой и правдой:

— Садись, — скомандовала она, показывая на крупный камень, что стоял в паре шагов от меня.

Я послушно доковыляла и присела на горячий валун. Деливер присела рядом с моими ногами на корточки, а затем быстро и ловко по одной замотала бинтами мои ступни, получилось нечто вроде носка или портянки, только несколько плотнее и из подручных материалов.

— Ну-ка, пройдись теперь!

Я послушно встала и сделала несколько шагов. Идти оказалось уже не больно, камешки и прочие штуки не досаждали, и я от всей души поблагодарила Деливер за такое избавление. Она только махнула на меня рукой, что, мол, это всё пустое, и мы пошли дальше.

Спускались мы долго и упорно, по крайней мере, я. Ну что взять с коренной городской жительницы? Я ведь не раз говорила, что особо не люблю природу, я люблю правильные рукотворные архитектурные формы и решения, именно там, на гудящих машинами и пестрящих рекламными щитами улицах я чувствую себя как рыба в воде. А тут, посреди моря джунглей, бредя по осыпающейся узкой дорожке, я чувствовала себя глупо и неуместно, с некоторой долей зависти смотря на лёгкую и плавную походку Деливер, которая с грацией кошки перебиралась через камни, трещины и осыпающиеся участки тропы.

— Ты чего пригорюнилась? — спросила меня троллиха, когда мы перебрались через очередную, не сказать что глубокую, но всё же трещину.

— Да не приспособлена я скакать по горным склонам, — обиженно пробубнила я.

— Нашла из-за чего расстраиваться! Это всё дело привычки, вот представь, что не ты, а я оказалась прямо сейчас в твоём мире и в привычной для тебя среде. Представила?

— Да! — я разулыбалась, действительно мысленно перенеся образ Деливер, прямо такой, как сейчас на оживлённую улицу.

— И как? Как я там себя чувствую?

— Ты просто в шоке, мечешься по улице, сбивая прохожих и чуть не попадая под машины…

— Вот о чём я тебе и говорю, в том, что ты в другом мире чего-то не умеешь или делаешь хуже, чем коренные жители нет ничего зазорного. Это нормально, обычно и логично.

Умом я понимала и соглашалась со словами Деливер, только вот сердце никак не хотело принимать, я привыкла быть лучшей сначала в детском садике, потом в школе и летних лагерях, в своей группе в университете. Я всегда стремилась не просто научиться что-то делать хорошо, я хотела делать это лучше всех, и пока что мне везло, у меня получалось.

— Оливия не зевай! Смотри лучше под ноги, а то углубилась опять в свои раздумья и не смотришь, куда ноги ставишь!

— Всё, вернулась и смотрю под ноги, — вынырнула я из воспоминаний, уставившись на тропу и стараясь выбирать дорогу получше.

С горем пополам я осилила путь вниз, где меня ожидала награда — наша тропинка повернула вокруг горы, с которой мы спустились, выровнялась и стала без уклонов. Я даже немного повеселела, уж теперь я не буду плестись, как черепаха и переживать за свою ущербность. Вокруг росло много травы, в отличие от склона, здесь слой почвы был потолще, чем не преминула воспользоваться местная растительность.

Деливер не задерживаясь, повела меня дальше по тропинке, слева от которой уходил вверх пологий склон, а справа росли довольно густые кусты, перемежающиеся редкими и весьма чахлыми деревьями, которым расти тут было явно неуютно.

Пока мы шли, я успела рассказать троллихе про вторую серию моего сна, она подтвердила, что эти сны мне даны неспроста, высшие силы хотят что-то до меня донести, рассказать или предостеречь. Пока смысл понять мы обе не могли, Деливер предположила, что я смогу понять это послание только когда увижу последнюю серию. Я про себя подумала, что мне самой интересно, чем закончится эта Санта-Барбара, по крайней мере, я надеялась, что она не будет такой же длинной, как оригинал. За разговорами время шло быстрее, и дорога не казалась длинной и унылой. Только на подъёме пришлось прервать разговор, чтобы по возможности сберечь дыхалку. Подниматься было не просто трудно, а очень трудно, мне сильно досаждала жара, которая усилилась вместе с подъёмом солнца. Деливер как могла меня подбадривала, говоря, что после этого подъема будет большой отдых. О помывке я уже даже не заикалась, настолько я устала и прочувствовала каждую, даже самую маленькую мышцу своих ног и спины. Подъем для меня был бесконечным, я даже не хотела поднимать голову вверх и смотреть на гору, по склону которой мы поднимались. И кто только сказал, что горы — это прекрасно? Я бы с ним сейчас поспорила, сильно бы поспорила, даже не стесняясь в выражениях. Ну, какая тут романтика? Пот льется ручьями, солнце уже напекло голову, и она стала кружиться, ноги подрагивают от усталости и напряжения, а мы как упертые мулы всё продолжаем покорение горы.

Я уже собралась начать протестовать и оказываться идти дальше, когда Деливер вовремя, вот ей Богу, вовремя сказала:

— Всё, пришли!

Я на радостях даже сама не заметила как преодолела последние несколько шагов до того места где она стояла. Поравнявшись с троллихой, я замерла с открытым ртом, настолько была поражена увиденным.