Глава 12. Разговор с отцом

Дверь кабинета захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто в замке Лансеров только что сработал затвор гигантской мышеловки.

Отец стоял у окна, заложив руки за спину, и от него буквально исходили волны тяжёлого, давящего гнева. Казалось, воздух в комнате наэлектризовался до такой степени, что кончики пальцев начало покалывать. Он не оборачивался, но я чувствовала, как он сверлит взглядом мокрый сад, пытаясь сдержать ярость, которая копилась в нём последние сутки.

В прошлой жизни я бы уже стояла у порога, мелко дрожа и ломая пальцы, готовясь разрыдаться от одного его резкого слова. Но сейчас я просто прошла к креслу, поправила тяжёлые складки домашнего платья и села, скрестив ноги. Спокойно, почти лениво.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила в последние дни, Арианна? – его голос прозвучал низко, с хрипотцой, которая всегда предшествовала настоящему взрыву. Он медленно развернулся. Глаза военачальника, привыкшего отдавать приказы тысячам, сейчас горели разочарованием и стыдом. – Весь цвет королевства смотрел, как моя дочь, наследница рода Лансер, вешается на шею Наследнику Теней. И это после того, как ты стала посмешищем, преследуя его младшего брата, принца Люциана! Что за легкомыслие?!

– Я просто танцевала, папа, – ответила я, глядя ему прямо в глаза.

– Танцевала?! – Он ударил кулаком по столу, так что чернильница подпрыгнула. – Ты заставила всех содрогнуться! Влезла в магический кокон монстра, который едва не задушил тебя на месте! И зачем? Ради чего была эта клоунада? Чтобы уколоть Люциана? Чтобы показать ему, как низко ты можешь пасть от обиды? А вчера? Грязная свалка в лесу вместо охоты? Арианна, ты ведёшь себя как безумная горничная, которой отказали в свидании! Ты позоришь мою седину и ставишь под удар нашу репутацию. Кайран Тенерис – это не игрушка для мести. Это живое оружие, которое уничтожит тебя и не заметит. Твоя репутация уже на дне, а ты всё продолжаешь копать!

Я дождалась, пока он выговорится и начнёт тяжёло дышать, уперевшись руками в столешницу. В его глазах я видела только одно: он был уверен, что я – глупая влюбленная дурочка, которая просто сорвалась с катушек из-за безответной любви к светлому принцу.

– Ты закончил? – спросила я, слегка наклонив голову набок.

Отец замер, явно ошарашенный моим тоном, а также отсутствием слёз и мольбы о прощении. Я видела, как в его голове со скрипом проворачиваются шестеренки в попытке нащупать логику моего поведения. Та Арианна, которую он знал восемнадцать лет, уже должна была валяться у него в ногах.

– Это не месть Люциану, папа, – сказала я, подаваясь вперёд и складывая руки в замок на коленях. – И уж точно не истерика. Мой танец с Кайраном – это самый трезвый и расчётливый поступок, который я совершила за всю свою жизнь. Если бы я вчера не сделала этот шаг к Наследнику Теней, то через год от рода Лансеров остались бы только руины и позорные надписи на могильных плитах.

– Что ты несёшь? – Он нахмурился, вглядываясь в моё лицо. Его гнев начал сменяться настороженностью. – Какие руины? Ты же спишь и видишь, как бы сменить жениха и выскочить замуж за Люциана, и кажется ты почти добилась этого...

– Люциан слишком опасен для нас, – перебила я его, и на этот раз в моём голосе звякнула сталь. – Отец, ты – военачальник. Ты привык видеть стратегию на поле боя. Так почему ты так слеп в собственном тылу? Люциан не собирается жениться на мне ради любви или союза. Я для него – ключ к твоей армии и удобная ширма. А когда он получит власть, мы станем ему не нужны.

Отец горько усмехнулся, садясь в свое кресло напротив.

– Ты просто обижена, Арианна. Я понимаю, он уделяет тебе мало внимания, он холоден...

– Да к чёрту его внимание! – сорвалась я на резкий, почти грубый тон. – Послушай меня внимательно. Люциан ведёт двойную игру. Пока ты проливаешь кровь на границах, защищая восточные рубежи от варваров, этот «светлый принц» шлёт этим самым варварам письма. С подробными картами наших укреплений и графиком смен караулов.

Кабинет погрузился в такую тишину, что стало слышно, как в камине осыпается пепел. Лицо отца стало серым.

– Ты понимаешь, что ты сейчас сказала? – прошептал он. – Это государственная измена. Обвинять принца крови в таком без доказательств...

– У меня есть доказательства, папа. Здесь, – я постучала пальцем по своему виску. – Я знаю, что весной прошлого года, когда варвары прорвали оборону у Чёрного Ущелья, и ты потерял пятьсот лучших бойцов, это не было случайностью. Накануне Люциан отправил курьера к вождю Хагану. Курьера звали Марк, он служил в личной гвардии принца, а потом «без вести пропал». Хочешь знать, что было в письме? Там был указан секретный проход, который знали только ты и высший офицерский состав. Откуда Люциан его узнал? Украл из твоего стола, пока ты пил с ним чай в этом самом кабинете.

Отец побледнел так, что стали видны даже мельчайшие морщинки у глаз. Он помнил тот прорыв. Это была его самая большая личная боль, его поражение, которое он годами анализировал.

– Откуда... откуда у тебя эти детали? – его голос дрогнул. – Ты не могла этого знать. Никто, кроме меня и штаба, не знал про этот проход.

– А я знаю, – я не сводила с него взгляда. – Я знаю, что следующая поставка оружия, которую ты ждёшь из столицы через неделю, будет перехвачена. Знаешь где? У развилки Старого Тракта, за три километра до вашего лагеря. Информацию об этом Люциан передал вчера. Прямо на балу. Пока ты смотрел, как я якобы позорю твоё имя, он передавал шифровку своему человеку в ливрее слуги. Его цель проста: обескровить наследного принца Кайрана на фронте, выставить его некомпетентным, а тебя – дряхлеющим стариком, который не может удержать границу без помощи достойного зятя. Ему нужно, чтобы вы оба пали, а он явился как спаситель с чистыми руками.

– Это... это немыслимо, – отец вцепился в подлокотники кресла так, что дерево хрустнуло. Его аналитический ум военного уже лихорадочно сопоставлял мои слова с реальностью. – Если это правда... Арианна, если это правда, то он не просто предатель. Он мясник.

– Он и есть мясник, – жёстко подтвердила я. – А мы для него – расходный материал. Армия Лансеров нужна ему как живой щит для переворота, так что Кайран – единственный, кто на самом деле воюет за Вальгор. И единственный, кто достаточно силен, чтобы Люциан его боялся. Мой танец с ним был сигналом. Я дала Кайрану понять, что я не на стороне его брата.

Я видела, как в отце идёт борьба. В нём боролись любящий родитель, который привык опекать «хрупкую Арианну», и опытный генерал, который видел перед собой свидетеля страшного преступления. Все странности последних лет, все неудачи на фронте... всё это вдруг обрело смысл. Ужас от того, что его род хотели использовать как пушечное мясо, сменился ледяной, расчетливой яростью.

– Значит, Кайран, – глухо произнес он. – Ты думаешь, он примет нас? После всего, что было?

– Он уже принял меня, отец. Он понимает, что я знаю что-то важное, и будет защищать меня. А я буду защищать тебя. Но для этого ты должен верить мне. Не той Арианне, что бегала за Люцианом, а той, что сидит перед тобой сейчас.

Герцог поднялся. Он выглядел так, будто за этот час постарел на десять лет и одновременно стал в десять раз опаснее. Он подошёл ко мне и положил тяжелую руку на моё плечо.

– Если курьер на Старом Тракте действительно появится... Арианна, если ты права хоть в одном слове… я сотру Люциана в порошок. Клянусь честью Лансеров.

Я накрыла его ладонь своей. Победа. Первая настоящая победа. Мой тыл больше не был пустым местом. Отец был со мной. Но расслабляться было рано.

– Я рада, что ты услышал меня, папа, – сказала я, поднимаясь вслед за ним. – Но это только половина правды. Нам нужно зачистить не только внешние границы. Враги есть не только во дворце, отец. Они спят под твоей крышей, пока ты проливаешь кровь за Вальгор!

Отец нахмурился, и его рука, лежавшая на моём плече, внезапно потяжелела, став каменной. В его глазах промелькнуло искреннее, почти детское недоумение. Он посмотрел на меня так, будто я вдруг заговорила на иностранном языке.

– Под моей крышей? – переспросил он, и в его голосе прорезалась странная, надтреснутая нота. – О чем ты, дочка? Слуги? Шпионы в гарнизоне? Если ты намекаешь на охрану особняка, то я лично отбирал каждого...

– Нет, папа. Не слуги, – я прервала его тихо, но так веско, что он невольно замолчал. Я видела, как он судорожно пытается сообразить, на кого ещё я могу указать, и как он упорно обходит вниманием ту единственную дверь, которая была для него заперта на замок слепого доверия. – Я говорю о Клодии. О твоей жене.