Глава 16. Всё не так

Я обернулась.

Кайран стоял в трёх шагах на дорожке. Лунный свет падал на его лицо, высвечивая резкие скулы, чёрные брови, тонкую линию губ. Он был неподвижен, как статуя, но в этой неподвижности чувствовалась такая напряжённая, хищная сила, что мне стало не по себе.

Тьма вокруг него вздыбилась. Она больше не стелилась по земле покорным туманом – она клубилась, взвивалась чёрными языками, тянулась к Люциану смертоносными щупальцами. В воздухе запахло грозой – тяжёлой, неотвратимой, той самой, что бывает перед ударом молнии, когда мир замирает в ожидании неминуемой катастрофы.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Чёрный мундир облегал его фигуру, подчёркивая ширину плеч и узость бёдер – каждый мускул, каждую линию этого сильного тела. Его глаза горели таким диким, первобытным пламенем, будто он готов был прямо в эту минуту сжечь весь мир дотла.

– Кайран, – выдохнула я хрипло.

Он даже не взглянул на меня.

Его глаза были прикованы к Люциану. Он медленно перевёл взгляд вниз – туда, где пальцы моего бывшего жениха всё ещё сжимали мой локоть. Потом он снова поднял глаза на брата. И в этом взгляде был смертный приговор.

– Я сказал, отойди от неё.

Голос Кайрана звучал тихо. Пугающе тихо. В тишине сада каждое слово падало, как удар грома. Люциан дёрнулся, будто его ударили. Он попытался сохранить лицо, натянуть на себя привычную маску превосходства, но я видела, как побелели его пальцы на моём локте, как дрогнули губы, как забегали глаза.

Руку он разжал.

Мгновенно. Будто обжёгся.

– Брат, – начал Люциан, и в его голосе прорезались знакомые сладкие нотки, которыми он всегда пытался обмануть, умаслить, усыпить бдительность. – Ты неправильно понял. Мы просто разговаривали. Арианна сама вышла в сад, я лишь...

– Ты. Слышал. Меня.

Кайран шагнул вперёд. Тьма рванула следом, обтекая его ноги, вздымаясь за спиной чёрными крыльями, такими огромными, что они, казалось, закрыли полнеба. Люциан отступил. Впервые в жизни я видела, как он отступает по-настоящему – не играя, не делая вид, не разыгрывая тактическое отступление. Просто подчиняясь древнему, животному инстинкту самосохранения, который кричал ему: «Беги, или он убьёт тебя прямо здесь».

– Убирайся, – выдохнул Кайран, и в этом выдохе звенела сталь, холодная, смертоносная, не знающая пощады. – Пока я не забыл, что ты мой брат.

Люциан метнул в меня взгляд. В нём было столько лютой, концентрированной ненависти, что у меня внутри всё похолодело. Потом он перевёл глаза на Кайрана. И в его взгляде плескалось то, чего я никогда раньше не видела на лице самоуверенного принца. Страх. Самый настоящий, неприкрытый страх.

Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать – оправдаться, придумать очередную ложь, спасти своё лицо. Но, видимо, даже его наглости не хватило, чтобы продолжать этот спектакль под испепеляющим взглядом старшего брата.

Он просто развернулся и быстро зашагал прочь по дорожке. Его золотистый камзол мелькнул в последний раз между кустами и исчез в темноте сада.

Мы остались с Кайраном вдвоём.

В саду повисла тяжёлая, давящая, абсолютная тишина.

Тёмный принц стоял неподвижно. Его Тьма всё ещё бурлила, кипела, металась вокруг него чёрными вихрями. Она тянулась ко мне – я видела эти тонкие щупальца, которые почти касались моих ног, моих рук, моего лица – и тут же отдёргивалась, будто сам Кайран запрещал ей приближаться.

Я видела, как вздымается его грудь под чёрным мундиром – тяжело, рвано, будто он только что пробежал десяток километров. Видела, как ходят желваки на скулах, как играют мышцы под кожей. Видела его руки, сжатые в кулаки.

Он не смотрел на меня. Стоял, уставившись в ту точку в темноте, где исчез Люциан.

Я сделала шаг к нему. Осторожно, будто подходила к раненому зверю, который в любой момент может или убежать, или броситься и разорвать на части.

– Кайран, – начала я тихо. – Послушай, я могу всё объяснить.

Он молчал.

– Селина вывела меня в сад под предлогом поздравлений. Мы гуляли, говорили, а потом она и остальные девушки просто... захотели уйти. Я сразу пошла обратно, я не хотела там оставаться, я...

– Не надо.

Его голос был ледяным. Таким ледяным, что у меня сердце пропустило удар. А потом ещё один. А потом просто провалилось куда-то вниз, в холодную, чёрную пустоту.

Кайран наконец повернул голову и посмотрел на меня.

В его глазах не было ничего. Совсем ничего. Тот огонь, что горел там минуту назад – дикий, первобытный, собственнический – погас. Потух, будто его задули. Осталась только пустота. Только холод.

И от этого взгляда у меня внутри всё оборвалось.

Воспоминания нахлынули внезапно, безжалостно, как холодная волна, накрывающая с головой. Я снова увидела тот проклятый дом в Блэкхилле. Сырые стены, пахнущие плесенью. Свои парализованные ноги. Холод, пронизывающий до костей.

И кинжал Люциана, входящий в мою грудь.

Та же боль. То же чувство, когда мир рушится, а ты ничего не можешь сделать. Только смотреть, как твоя жизнь, твоя надежда, твоё будущее утекают сквозь пальцы, как вода.

Я задохнулась. Воздух стал вязким и не желал проникать в лёгкие. В глазах защипало.

– Я увидел всё, что нужно было увидеть, – холодно бросил Кайран.

А потом он просто развернулся и пошёл прочь.

Я смотрела, как его широкая спина удаляется по дорожке, как чёрный плащ развевается на ветру, как луна серебрит его волосы.

Тьма метнулась за ним – послушная, верная, готовая следовать за хозяином куда угодно. Но на одно мгновение она замешкалась.

Одна тонкая, почти невидимая нить отделилась от чёрного тумана и потянулась ко мне. Медленно, неуверенно, будто спрашивая разрешения. Она коснулась моего запястья лёгким, прохладным прикосновением, от которого по коже побежали мурашки. Обвилась вокруг пальцев, сжимая их в невидимом кольце.

Будто сама магия не хотела уходить. Будто она протестовала против решения своего хозяина. Будто она чувствовала то, что он запрещал себе чувствовать.

Я замерла, боясь дышать, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это мгновение – эту тонкую связь, что всё ещё держала меня рядом с ним.

Но Кайран дёрнулся.

Всего один шаг, одно резкое движение, и Тьма подчинилась. Нить оборвалась, рассыпалась чёрными искрами, втянулась обратно в туман. И он ушёл. Растворился в темноте сада, поглотивший его целиком, без остатка.

Я осталась одна.

Что это было?

Он не поверил мне? Решил, что я сама искала встречи с Люцианом? Что весь этот вечер, весь этот танец, вся эта помолвка – просто игра, просто очередной способ досадить его брату?

Или он просто не хочет слушать? Слишком больно, слишком страшно поверить и снова обжечься, снова быть преданным, снова остаться одному в своей ледяной пустоте?

В груди разрастался холод.

Тот самый знакомый, болезненный холод, который я помнила каждой клеткой своего тела. Он поднимался откуда-то изнутри, из самой глубины, растекался по венам, сковывал лёгкие, не давая дышать.

Однажды я уже потеряла всё. Всю жизнь. Всё, во что верила. Я умирала в одиночестве, в гниющем доме, и последним, что я видела, были его глаза. Глаза Кайрана, который держал моё бездыханное тело и умолял не уходить.

Неужели сейчас я теряю снова?

Теряю Кайрана, только обретя? Только поняв, что он – единственный, кто имеет значение?

Нет.

Я не позволю этому случиться.

Я не для того получила второй шанс, чтобы снова проиграть. Не для того вырвалась из лап смерти, чтобы позволить недоразумению разрушить то, ради чего стоило возвращаться.

Я подхватила юбки и побежала к дворцу.

Туфли скользили по мокрой траве, ноги разъезжались, но я бежала дальше, не обращая внимания. Споткнулась, едва не упала, выровнялась и снова рванула вперёд. Сердце колотилось в бешеном ритме, лёгкие горели огнём, дыхание сбивалось.

Но я бежала.

Заскочила в боковую дверь, пронеслась по пустому коридору и оказалась в главном зале.

Свет, музыка, смех – всё это обрушилось на меня одномоментно. Хрустальные люстры сияли тысячами свечей, играл оркестр, пары кружились в танце, и этот праздничный водоворот казался мне насмешкой над тем хаосом, что творился в моей душе.

Я замерла на мгновение у входа, судорожно оглядываясь.

Где он? Где Кайран?

Гости сновали туда-сюда, слуги лавировали между ними с подносами, дамы в пышных платьях щебетали, мужчины в мундирах обсуждали свои дела. Я вглядывалась в каждое лицо, в каждый тёмный камзол, в каждую высокую фигуру и ничего.

Его нигде не было.

– Леди Арианна!

Голос донёсся откуда-то слева, но я даже не обернулась.

– Леди Арианна, позвольте поздравить вас с помолвкой!

Кто-то тронул меня за локоть, но я выдернула руку, даже не взглянув на говорившего. Мне нужно было смотреть по сторонам, искать, не пропустить.

Где же ты, Кайран?

Краем глаза я заметила Люциана.

Он стоял, прислонившись спиной к мраморной колонне, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. В его глазах горела такая лютая, концентрированная ненависть, что даже на расстоянии я почувствовала этот взгляд кожей. Он обжигал, как кислота. Его губы кривились в злой усмешке.

Он думал, что выиграл. Думал, что его брат отвернулся от меня, и теперь я снова буду умолять о его внимании.

Мне было всё равно. Пусть смотрит. Пусть ненавидит. Пусть подавится своей усмешкой. Сейчас существовал только один человек, который имел значение.

И тут я увидела знакомое лицо.

Тот самый теневой гвардеец – мужчина средних лет с непроницаемым, как у всех людей Кайрана, взглядом. Тот, что передавал мне кинжал после охоты. Он стоял у бокового прохода, сложив руки за спиной, и кого-то явно ждал.

Я рванула к нему, забыв обо всех приличиях. Расталкивала гостей локтями, не извиняясь, не глядя на их возмущённые лица. Кто-то охнул, кто-то возмущённо зашипел. Мне было плевать.

Схватила гвардейца за рукав мундира, дёрнула, заставляя обернуться. В его глазах мелькнуло удивление. Он явно не ожидал увидеть невесту наследного принца в таком состоянии: запыхавшуюся, растрёпанную, с лихорадочным блеском в глазах.

– Где он? – выдохнула я, и мой голос сорвался на хрип. – Где Кайран?

Гвардеец замер. На его лице мелькнуло колебание – борьба между долгом хранить тайны принца и пониманием, что перед ним его невеста.

– Леди Арианна... – начал он осторожно, явно подбирая слова.

– Пожалуйста, – перебила я, и в моём голосе проскользнула мольба. Такая откровенная, такая неприкрытая, что мне самой стало стыдно. Но выбора не было. – Мне нужно его увидеть. Сейчас же. Пожалуйста.

Он смотрел на меня ещё мгновение – оценивающе, взвешивая. Потом, видимо, принял решение. Кивнул сам себе и чуть наклонился ко мне, понижая голос:

– Его Высочество проследовал в свои покои. Третий этаж, восточное крыло. В самом конце коридора. Дверь с гербом.

Он оглянулся, проверяя, не слышит ли кто.

– Но, леди, вам не стоит ходить туда, потому что...

Я уже не слушала.

– Спасибо, – выдохнула я и рванула к лестнице, слыша за спиной его удивлённый вздох.

Пусть. Пусть говорят что хотят. Пусть судачат. Пусть моя репутация рухнет окончательно, пусть меня объявят сумасшедшей, пусть весь двор показывает на меня пальцами. Не до этого сейчас.

Я летела по лестнице, перепрыгивая через ступени, рискуя упасть и сломать шею. Второй этаж мелькнул. Снова ступени. И наконец-то я добралась до третьего.

Коридор восточного крыла был пуст и темен – только редкие магические светильники горели на стенах, отбрасывая дрожащие, причудливые тени.

Мои шаги гулко отдавались в тишине, эхо металось под высокими сводами. Я бежала, не чувствуя ног, не чувствуя дыхания, не чувствуя ничего, кроме одной-единственной мысли: он должен меня выслушать.

Должен.

В самом конце коридора я увидела дверь. Тяжёлую, тёмную, из чёрного дерева, с серебряным гербом Тенерисов – дракон, кусающий свой хвост, символ вечности и бесконечной силы. В свете магических огней дракон казался живым, его серебряные глаза сверкали, предупреждая: не входи, если не готова.

Я остановилась перед ней, хватая ртом воздух. Руки дрожали, ладони вспотели.

Из-за двери доносился грохот.

Что-то тяжёлое упало с таким звуком, будто рухнул шкаф. Зазвенело стекло, разлетелись осколки. Ещё удар, ещё. Треск дерева. И над всем этим – низкое, вибрирующее гудение, от которого, казалось, дрожали стены.

Его Тьма бушевала.

Я положила ладонь на прохладное дерево. Глубоко вздохнула, собирая остатки смелости. Я должна была пойти к нему. Другого варианта у меня не было.

И я толкнула дверь.

Она поддалась.