Глава 28. Первое Признание

Прошло несколько недель с того дня, как мы спустились в отравленные шахты Блэкхилла и нашли залежи сильванира. Но эти недели изменили всё.

Этот проклятый дом начал оживать. 

Мы с Кайраном почти не спали, с головой уйдя в работу. Я взяла на себя всё управление поместьем: нанимала новых честных людей из соседних деревень, заказывала стройматериалы, ругалась с приказчиками и с раннего утра месила сапогами осеннюю грязь, проверяя, как восстанавливают крыши казарм для нашей гвардии. 

А Кайран…  наконец-то смог дышать полной грудью.

Секрет оказался до смешного простым. Ему больше не нужно было убивать. Больше не нужно было спускаться в подземелья к приговоренным смертникам, чтобы его проклятая магия напилась чужой агонии. Небольшой, тускло мерцающий осколок сильванира, который он теперь носил в кожаном мешочке на груди, работал как идеальный фильтр. Камень бесперебойно тянул мёртвую энергию из подземных озер Блэкхилла и питал ею Тьму моего мужа.

Его магия больше не рвала его изнутри на части, требуя крови, и Кайран изменился. Из его глаз ушла затравленно-дикая обречённость, а желваки больше не перекатывались на скулах от постоянного напряжения. Он стал спокойнее, увереннее, и иногда, когда он думал, что я не смотрю, на его губах появлялась лёгкая расслабленная полуулыбка.

В то утро я сидела в малой гостиной. 

На мне было простое и практичное шерстяное платье без корсета, волосы небрежно заколоты на затылке, а на пальцах остались следы чернил, потому что я как раз сводила дебет с кредитом в новых амбарных книгах.

Когда со двора донесся шум, я подошла к окну и удивленно изогнула бровь.

Прямо посреди нашего грязного, перекопанного строителями двора остановилась роскошная позолоченная карета, запряжённая четвёркой белых лошадей. Гербы на дверцах я узнала сразу – это был личный экипаж одного из богатейших столичных лордов-торговцев, Рикаса. Он был известен тем, что снабжал армию, а заодно являлся преданным кошельком и шпионом фракции Люциана.

Дверца открылась, и на нашу блэкхиллскую грязь, брезгливо морщась, ступил сам лорд Рикас. Он был одет так, словно приехал на королевский бал, а не в северную глушь: бархатный камзол, кружева на запястьях и надушенный платок у носа.

Когда слуга провел его в гостиную, Рикас замер на пороге. 

Он обвёл взглядом комнату, в которой мы ещё не успели сделать ремонт, а затем посмотрел на меня в скромном платье без драгоценностей. И в его водянистых глазках мгновенно вспыхнуло лицемерно-снисходительное сочувствие.

Похоже, он сделал совершенно ошибочный, но очень логичный для столичного сноба вывод: бедная сломленная девочка, выброшенная в нищету и запуганная чудовищным мужем, прозябает здесь в страхе и убожестве.

– Леди Арианна… – протянул он елейным голосом, подходя ближе и изображая на лице глубокую скорбь. – Боги, на вас просто лица нет. Как же жестока к вам судьба…

Я мысленно закатила глаза, но лицо сохранила бесстрастным. Отложила перо и выпрямилась в кресле.

– Лорд Рикас. Какими судьбами в нашей глуши? Надеюсь, вы не заблудились по дороге на курорты юга?

– Я приехал исключительно ради вас, моя леди, – он подошел к столу и, воровато оглянувшись на закрытую дверь, сунул руку за пазуху своего расшитого камзола. – У меня есть для вас послание. От человека, чье сердце разрывается от боли, когда он думает о том, в каком аду вы оказались.

Он положил передо мной плотный конверт, запечатанный личной сургучной печатью Люциана.

Внутри меня всё похолодело от отвращения, но я заставила себя не подать вида. Я даже не стала касаться письма, лишь смерила Рикаса тяжёлым взглядом.

– И что же пишет брат моего мужа? Жалуется на погоду в столице?

– Его Высочество Люциан очень страдает, – лорд понизил голос до интимного шёпота, облокачиваясь о мой стол. – Он понимает, что ваш демарш и эта нелепая свадьба с монстром – лишь отчаянная попытка спасти вашего отца и вашу честь. Он знает, что вы принесли себя в жертву. И он готов вас простить.

– Простить? – я едва не рассмеялась в голос, но сдержалась в последний момент. – Какая невиданная щедрость.

– О да, уверяю вас! Более того, он предлагает вам выход, – Рикас придвинулся ещё ближе, и его глаза маслянисто заблестели. – В письме всё подробно описано. Выпейте с вашим… мужем особый напиток, в который будет добавлено то, что я привез. Или просто возьмите кинжал, когда этот зверь уснёт. Сделайте то, о чём мечтает всё королевство, Арианна. Убейте чудовище. Избавьте Вальгор от угрозы. А мы с гвардией будем ждать за воротами. Люциан заберет вас в столицу как героиню, и вы станете его любимой невестой.

Меня чуть не стошнило прямо на эти новые амбарные книги. 

Люциан в своём репертуаре! Чужими руками, играя на мнимых чувствах, он хотел устранить единственного конкурента на трон. И при этом искренне верил, что я сижу здесь, дрожа от страха перед Кайраном. Ага, прям сплю и вижу, как бы вернуться в золотую клетку.

Моё молчание Рикас расценил как сомнение и внутреннюю борьбу. Он обогнул стол и встал совсем рядом. Его влажная пухлая ладонь вдруг накрыла мою руку, лежащую на столешнице.

– Вам не нужно больше бояться, девочка моя, – проворковал он, сально улыбаясь. Его взгляд скользнул по моему вырезу. – Я понимаю, как вам здесь одиноко и холодно с этим безумцем. Пока мы ждём удобного момента для вашего освобождения, я мог бы скрасить ваши холодные вечера. Я остановился в гостинице в деревне, но ради вас готов...

Температура в гостиной упала так резко, что на стёклах мгновенно выступил морозный узор.

Дверь с тихим угрожающим шелестом распахнулась настежь, и за ней высился окаменевший от ярости Кайран.

Он был в простой чёрной рубашке с закатанными до локтей рукавами, а на предплечьях блестели капельки пота после тренировки с мечом. В глазах плескалась такая бездонная тихая тьма, что лорд Рикас сдавленно пискнул и отдернул от меня руку так, словно обжёгся о раскалённое железо.

– Я не помешал? – голос Кайрана прозвучал обманчиво лениво и мягко, но от этой мягкости у любого нормального человека волосы встали бы дыбом на затылке.

Купец побелел как полотно, и попятился, спотыкаясь о ножки стульев. Он явно ожидал, что сейчас Принц Тьмы сорвется с цепи, начнет крушить мебель, выть и рвать его на куски. Все в столице знали, что магия Кайрана неконтролируема в гневе.

Но произошло нечто совершенно иное.

Тьма Кайрана, теперь сытая, спокойная и напитанная силой сильванира, больше не была хаотичным голодным монстром. Она втекла в комнату следом за хозяином и повела себя как огромный, разумный и дьявольски ревнивый зверь.

Чёрный туман плавно скользнул по полу, плотным кольцом обвился вокруг моего кресла, отсекая меня от купца… потом взвился перед лицом Рикаса и издал такой отчётливый шипящий звук, что лорд с воплем рухнул на колени, закрывая голову руками.

А затем, к моему удивлению, Тьма вернулась ко мне и... замурлыкала. 

Сгусток смертоносной магии мягко ткнулся в мои колени, скользнул по руке, которую только что трогал купец, словно стирая чужое прикосновение, и ласково заструился вокруг моих плеч. Она ластилась ко мне, требуя внимания и защищая свою территорию.

Кайран прислонился плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди и чуть приподнял бровь, наблюдая за этой сценой. Он полностью контролировал свою силу. Никакого безумия. Только чистая осознанная мощь.

Я медленно поднялась со стула и взяла со стола письмо Люциана.

– Встаньте, лорд Рикас, – сказала я безразличным тоном.

Тот, трясясь всем своим тучным телом, кое-как поднялся, не сводя безумных от ужаса глаз с Тьмы, которая всё ещё терлась о мои юбки. Я подошла к камину, в котором жарко горели поленья, и, глядя прямо в водянистые глаза посланника, разжала пальцы.

Конверт упал в огонь. Бумага вспыхнула мгновенно, и сургуч зашипел, плавясь и растекаясь по дровам.

– Вы... вы даже не прочитали... – просипел купец, хватаясь за сердце.

Я отвернулась от камина и подошла к Кайрану. Встала рядом с мужем и совершенно открыто взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его жёсткими мозолистыми пальцами. Кайран крепче сжал мою ладонь, а его большой палец собственнически погладил моё запястье.

– Передайте Люциану следующее, – мой голос зазвенел от сдерживаемой ярости. – Я законная жена Первого Принца. Я – полноправная хозяйка Блэкхилла. И мой муж – не монстр, а единственный щит, который отделяет ваши никчемные столичные задницы от варваров. Я не сломлена, не нуждаюсь в спасении и уж тем более не собираюсь предавать свою семью. А если второй принц ещё раз посмеет прислать сюда своих шакалов с ядом, предложениями об убийстве или сальными намёками... клянусь богами, лорд Рикас, я лично прикажу отрубить вам всем головы и отправлю их в столицу в подарочных коробках, перевязанных голубыми лентами.

Тьма Кайрана, словно соглашаясь с моими словами, вздыбилась за моей спиной и издала низкий вибрирующий звук, от которого задрожали стёкла в окнах.

Побледневший лорд Рикас не стал ждать продолжения. Он спешно развернулся и, путаясь в собственных ногах, вылетел из гостиной. Через минуту со двора донёсся бешеный стук копыт, крики кучера и грохот уносящейся прочь кареты.

В гостиной повисла тишина. Только в камине догорал кусок пергамента с гербом Люциана.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как колотится сердце, и отпустила руку Кайрана, потирая виски.

– Арианна...

Голос Кайрана прозвучал так странно и надломленно, что я резко обернулась.

Он всё так же стоял у двери. Но его привычная маска холодного спокойствия треснула по швам. Он смотрел на меня так, словно я была каким-то божеством, внезапно сошедшим на эту грязную землю. Его грудь тяжело вздымалась. 

Он был ошеломлен и растерян такой пламенной защитой, как и тогда на Совете, когда я встала перед ним и закрыла его собой. Но теперь это было на нашей территории, без зрителей и безо всякого расчета. 

Просто потому, что я не могла иначе.

А он слишком привык, что никто и никогда до меня его так не защищал.

***

До самого вечера мы не виделись. Я занималась делами, ужинала в одиночестве и пыталась унять внутреннюю дрожь. Я понимала, что сегодняшняя сцена что-то сломала в нём, перевернула какую-то последнюю, самую важную страницу, но я не знала, как он с этим справится.

Когда дом окончательно затих, погрузившись в ночной сон, я пошла в нашу спальню.

Внутри слабо горел камин, отбрасывая тёплые блики на тяжёлые тёмные портьеры. На огромной кровати, прямо посередине, всё так же, как и в нашу первую ночь здесь, лежал длинный обсидиановый меч Кайрана. Непреодолимая граница, которую он сам установил, чтобы защитить меня от своего безумия и страсти.

Я стояла у окна в тонкой шелковой сорочке, расчёсывая волосы, когда дверь бесшумно открылась.

Кайран остановился на пороге. На нём были только тёмные брюки, широкая грудь и плечи мерцали в свете огня. Он посмотрел на меня, затем его взгляд скользнул к кровати, на которой лежал клинок. Он сжал челюсти и опустил голову, тяжело опираясь рукой о дверной косяк.

– Я всю свою жизнь боялся только одного, – сказал он вдруг так тихо, что мне пришлось затаить дыхание, чтобы услышать. – Что моя природа... сломает всё, к чему я прикоснусь. Я был уверен, что если позволю себе слабость... Тьма уничтожит этого человека. Но ты... – он сделал неуверенный шаг в комнату. – Ты оказалась сильнее моей Тьмы и приручила её. Ты защищаешь меня так, как никто никогда не защищал. Я смотрю на тебя, Арианна, и схожу с ума. Я не могу больше спать на краю этой чёртовой кровати и делать вид, что мне достаточно просто дышать с тобой одним воздухом. Если ты сейчас скажешь мне остановиться... если ты не готова... скажи это сейчас. Потому что иначе я за себя не ручаюсь.

Моё сердце бешено заколотилось.

В комнате было тихо, только трещали поленья. Дико волнуясь, я медленно подошла к кровати. Пальцы легли на холодную тяжёлую рукоять обсидианового меча, и я с трудом приподняла его двумя руками.

Кайран замер, перестав дышать.

Я посмотрела ему прямо в глаза и разжала пальцы.

Тяжёлый меч с оглушительным лязгом грохнулся на деревянный пол, покатившись куда-то под кровать. Звук разорвал тишину спальни, как пушечный выстрел.

– Больше никаких границ, Кай, – прошептала я, глядя на него снизу-вверх. – Иди ко мне.