Глава 29. Долгожданный миг

Кайран застыл на пороге, словно поражённый молнией. Его широкая грудь тяжело вздымалась, чёрные глаза распахнулись, впитывая мои слова, но огромное тренированное тело словно окаменело. Он так долго запрещал себе даже думать об этом моменте, так долго выстраивал между нами каменные стены из собственного долга и страха мне навредить, что сейчас просто не мог поверить в реальность происходящего. В его застывшем взгляде читался такой ступор перед собственным возможным счастьем, что мне на секунду захотелось расплакаться от нежности к этому грозному, пугающему весь Вальгор мужчине.

Но слёзы сейчас были бы лишними. Ему нужна была не жалость, а моя уверенность.

Я лукаво прищурилась, чувствуя, как внутри просыпается дерзкое желание чисто по-женски поддразнить его.

– Ну, раз ты не хочешь... – протянула нарочито разочарованным тоном, а потом легкомысленно пожала плечами и, развернувшись на пятках, сделала вид, что собираюсь забраться под одеяло. – Навязываться не стану. Спокойной ночи, Ваше Высо...

Договорить я не успела.

Моя нелепая шутка сработала как спусковой крючок, и в ту же долю секунды Кайран оказался рядом. Его жёсткие пальцы сомкнулись на моих плечах, резко, но бережно разворачивая меня обратно к себе.

– Даже не думай, – рыкнул он хрипло прямо мне в губы.

Он обрушился на меня отчаянно, как изнывающий от жажды путник, который брёл по мёртвой пустыне всю свою жизнь и наконец-то дорвался до чистого источника. Его губы терзали меня жадным поцелуем, язык властно ворвался в мой рот, сметая любые остатки скромности.

Это было грубо, сладко. До головокружения горячо.

Я ахнула ему в рот, мгновенно отвечая. Мои руки сами собой взметнулись вверх, скользнули по его напряжённой спине, и я впилась ногтями в перекатывающиеся под горячей кожей стальные мышцы.

Кайран глухо застонал и подхватил меня под бёдра легко, как пушинку, отрывая от пола, и мы вместе рухнули на огромную кровать, сминая тёмный шёлк простыней.

В этом больше не было ни капли опасности. Его Тьма, сытая сильваниром и абсолютно спокойная, не морозила комнату, а лишь мягко струилась по полу, словно охраняя наш покой. Тонкая ткань моей ночной сорочки смялась под нетерпеливыми пальцами мужа и полетела куда-то на ковёр.

Его губы обжигали мою шею, спускались к ключицам и покрывали грудь влажными горячими поцелуями, вырывая из моего горла сдавленные стоны. Кайран был нетерпелив, дрожа от сдерживаемого неделями напряжения, но в его жадных, откровенно собственнических прикосновениях было столько скрытой нежности и слепого поклонения, что я плавилась под ним, отдаваясь этому шквалу эмоций без остатка.

– Моя... – хрипел он, целуя мою кожу так, словно хотел оставить невидимое клеймо на каждой клеточке. – Только моя...

Но вдруг он замер.

Кайран навис надо мной, упираясь предплечьями в матрас по обе стороны от моей головы. Его грудь ходуном ходила от тяжёлого дыхания, глаза были абсолютно чёрными, а зрачки затопили радужку, превратив его взгляд в бездну. Он заставил себя остановиться на самом краю, борясь с собственным телом, чтобы заглянуть мне в лицо. На его скулах ходили желваки. Ему жизненно необходимо было убедиться, что в моих глазах нет страха.

– Я до сих пор думаю, что это сон, – прошептал он с надрывом, убирая прилипшую ко лбу прядь моих волос. Его большой палец дрожал, очерчивая линию моего лица. – Что я сейчас проснусь в своих холодных покоях в столице, а ты снова будешь смотреть на меня с ужасом.

– Я больше никогда не посмотрю на тебя так, Кай, – я потянулась навстречу. – Это не сон. Я здесь. Я с тобой.

Он раздвинул мои колени. Его руки, такие сильные и опасные, сейчас касались моего обнажённого тела с невероятно трепетной осторожностью, словно боясь сломать. Он ласкал меня, доводя до изнеможения, заставляя выгибаться на тёмном шёлке простыней и умолять его не останавливаться.

Когда мы стали единым целым, я вскрикнула. Короткая острая вспышка боли пронзила тело, заставив меня впиться пальцами в его плечи. Кайран мгновенно замер, сжав зубы так, что они скрипнули. На его лбу выступили капли пота от чудовищного усилия, с которым он заставил себя остановиться.

– Тише, маленькая моя, тише, – бормотал он, покрывая поцелуями моё лицо, собирая губами выступившие от напряжения слёзы в уголках моих глаз. – Прости меня... Я буду осторожен. Потерпи чуть-чуть...

– Не останавливайся, – выдохнула я, сама подаваясь навстречу, прижимая его к себе крепче. – Пожалуйста, Кай. Всё хорошо.

Боль быстро отступила, смытая горячей, затапливающей волной нарастающего удовольствия. Кайран двигался медленно, выверенно, но с каждым моим стоном и вздохом его контроль таял. Я сама тянула его на себя, царапая спину, умоляя отбросить осторожность и требуя всего его, без остатка. Ритм становился всё более неистовым и диким, сбивая дыхание. Жар наших тел смешивался, превращаясь в один пылающий костёр.

Когда напряжение достигло своего пика, когда я закричала, срываясь в пропасть ослепительного, сумасшедшего наслаждения, а Кайран с глухим рыком последовал за мной... я открыла глаза и ахнула.

Его Тьма не осталась в стороне.

Реагируя на наш зашкаливающий эмоциональный всплеск, магия бесшумно взмыла от пола вверх. Чёрные бархатные волны живого тумана густо сплелись над огромной кроватью, смыкаясь прямо над нашими головами. Они образовали непроницаемый полог, который изнутри мерцал мягким, приглушённым светом, похожим на россыпь далёких звёзд в августовском небе.

Тьма закрыла нас. Она отрезала нас от всего остального мира, создав идеально безопасное убежище, внутри которого существовали только его горячее дыхание на моей коже и наше полное единение. Одна из тёмных бархатных нитей магии мягко скользнула по моему обнажённому бедру, словно признавая меня своей полноправной хозяйкой.

– Моя жена... – выдохнул Кайран, падая рядом со мной и тут же сгребая меня в охапку, прижимая спиной к своей влажной от пота груди. – Никому не отдам. Уничтожу любого, кто посмеет встать между нами.

– Я никуда не уйду, – прошептала я, чувствуя, как приятная тяжёлая нега разливается по мышцам, и ласково погладила его.

Он закрыл глаза, прижимаясь щекой к моей ладони, словно ластящийся зверь.

– Ты не представляешь, каково это было, Арианна, – его голос стал ещё тише и сделался каким-то болезненным. – Видеть тебя во дворце.... Смотреть, как ты светишься, когда он... когда Люциан просто проходил мимо. Ты улыбалась ему, а я стоял в тени и сходил с ума от бессилия, зная, какая он мразь, и не имея права подойти.

– Я была слепой дурой, – вздохнула я, поглаживая его по плечам. – Ослеплённой фальшивой картинкой.

– А когда я проходил мимо... – Кайран открыл глаза, и в них отразилась на миг такая застарелая мука, что у меня сжалось сердце. – Ты вжималась в стены, бледнела и опускала глаза. Моя проклятая Тьма, тянулась к тебе, потому что чувствовала, как меня к тебе тянет, а ты шарахалась от неё, как от проказы. Я ненавидел себя в эти моменты. Проклинал свою магию, кровь и жизнь, потому что моя собственная суть пугала единственную женщину, ради которой я вообще хотел жить. Я думал, что отравлю тебя одним своим присутствием.

– Меня пугала не твоя магия, Кай, а те ядовитые сказки, которыми меня пичкали с детства мачеха и светские клуши, – я обхватила его лицо обеими руками, заставляя смотреть только на меня. – Я так виновата перед тобой за каждый свой отведённый взгляд. Но сейчас я смотрю только на тебя. И я вижу не монстра, а мужчину, который стал моим миром. Я твоя, Кай. Только твоя. И мы со всем справимся. Блэкхилл будет процветать. Этот сильванир... он сделает тебя непобедимым. Никто больше не посмеет назвать тебя монстром.

Кайран нежно поцеловал меня в макушку, его пальцы медленно и успокаивающе перебирали мои растрепавшиеся волосы.

– Мне плевать, кем они меня считают в столице, Арианна. Главное, кем меня считаешь ты. Если ты рядом, этот мир может катиться ко всем чертям. Я выстрою для нас новый.

Мы лежали в обнимку под мерцающим звёздным пологом его Тьмы, опустошенные и счастливые. В тишине спальни было слышно только ровное потрескивание поленьев в камине и наше дыхание.

Я сонно улыбнулась в темноту и почувствовала, как закрываются глаза.

Мой второй шанс, начавшийся с крови и предательства, наконец-то привёл меня домой. В руки того единственного, кто любил меня по-настоящему.