Глава 8. Это был яд

Его сбивчивое, горячее дыхание обжигало мои губы, а Тьма продолжала пульсировать вокруг шеи, то сжимаясь, то едва ощутимо вибрируя от его внутреннего напряжения.

Кайран ждал.

Ждал, что я начну рыдать, умолять, клясться в любви или – что было бы для него привычнее, – выплесну ему прямо в лицо очередную порцию яда, защищая Люциана. Он замер, как натянутая струна, готовый к любому удару, потому что вся его жизнь состояла из этих ударов. И я вдруг поняла: он совершенно не умеет защищаться от того, чего никогда не получал.

Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг нашего страшного единения, я подняла руку.

Его магия тут же вздыбилась. Живой дым, клубившийся вокруг его плеч, метнулся к моим пальцам, и ледяные искры тьмы больно ужалили кожу, словно я засунула руку в осиное гнездо, состоящее из чистого мороза. Пальцы свело судорогой, но я не отстранилась. Просто заставила себя преодолеть этот барьер, игнорируя холод, который, казалось, вгрызался прямо в кости.

Моя ладонь медленно, почти невесомо легла на его мужественно-точеную скулу.

Под моими пальцами оказалась не холодная маска принца, а живая, напряжённая кожа. Я почувствовала жёсткую, едва пробившуюся щетину – он явно не успел привести себя в порядок перед балом после своих военных рубежей.

Кайран вздрогнул так сильно, будто я приложила к его лицу раскаленное клеймо. Его зрачки расширились до предела, на мгновение полностью поглотив радужку.

– Что ты... – сорвалось с его губ, и это был уже не голос грозного Наследника Теней, а хрип человека, которому внезапно перекрыли воздух.

Он резко дёрнул головой, пытаясь отстраниться, и ударился плечом о каменную кладку ниши. В его глазах вспыхнул самый настоящий неверящий испуг. Он смотрел на мою руку так, будто она была заряженным арбалетом, направленным ему в сердце. Кайран привык к боли, умел держать удар меча и смотреть в глаза смерти, но эта тихая, осознанная нежность выбила почву у него из-под ног.

Он просто не знал, что с ней делать в своём мире, где всё имело цену и скрытый мотив.

– Не надо, – выдохнул он, и его голос дрогнул. – Арианна, прекрати. Что ты делаешь?

– Я просто касаюсь вас, мой принц, – ответила я, и мой собственный голос показался мне на удивление спокойным, хотя внутри всё дрожало от осознания того, насколько мы сейчас близки. – Неужели это страшнее, чем ваша Тьма?

Я позволила своим пальцам мягко скользнуть к его виску, заправляя выбившуюся угольно-чёрную прядь. Его кожа была горячей, как в лихорадке.

– Послушайте меня, – я посмотрела ему прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд. – Я не буду клясться вам в вечной любви. Знаю, что сейчас это прозвучит как издёвка. Вы правы в каждом своём слове – я была дурой. Самой большой, непроходимой дурой в этом королевстве. Я тратила годы на то, чтобы заслужить одобрение человека, который видел во мне только инструмент. И сама выстроила стену между нами...

Кайран молчал. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а Тьма вокруг начала медленно оседать, превращаясь из агрессивных жгутов в зыбко текущий туман.

– Я не прошу вас верить мне прямо сейчас, – продолжала я, чувствуя, как у меня самой начинают наворачиваться слёзы, которые я так долго сдерживала. – И я не прошу прощения за прошлое, потому что его нельзя просто вычеркнуть словами. Но я прошу об одном: посмотрите не на меня, а на свою сестру. Одиллия – единственное, что у вас осталось по-настоящему ценного. Если бы я всё ещё была на стороне Люциана, если бы я хотела вашей гибели... Ваше Высочество, подумайте своей холодной головой, зачем бы мне было разбивать ту чашку? Я могла просто стоять в стороне и смотреть, как она пьет. И завтра утром вы бы остались без неё. Совсем один, со своей Тьмой и своим горем, в котором вас обвинил бы весь мир...

Его челюсти сжались так, что я услышала скрежет зубов. Мои слова попали в самую цель – в его страх, который был сильнее страха перед собственной магией. Страх потерять любимую сестру.

– Вы думаете, Люциан остановится? – я сделала шаг ещё ближе. – Он ненавидит вас, Кайран. Но он ещё больше ненавидит то, что вы – единственный законный наследник. Одиллия для него – лишь ещё один рычаг давления.

Кайран медленно поднял руку.

Я замерла, ожидая, что он сейчас оттолкнет меня, но его пальцы лишь на мгновение зависли возле моего лица, прежде чем он сжал их в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь. В его взгляде, в самой глубине этих чёрных озёр, появилось что-то новое.

Крошечный проблеск сомнения, сквозь который проглядывало его израненное, недоверчивое сердце. Кайран хотел поверить! Как же сильно он хотел поверить, что всё это не ложь. И моё сердце дрожало, таяло в груди при виде этого мучительного сражения с самим собой.

– Почему сейчас? – глухо спросил он. – Почему после всего, что ты сделала... после всех тех лет, когда ты смотрела сквозь меня... почему ты вдруг решила спасти мою сестру?

Я печально улыбнулась, глядя на то место на его щеке, где только что лежала моя ладонь. Мне нужно было подобрать слова, которые не звучали бы как бред сумасшедшей, но при этом открыли бы ему часть моей правды. И я попыталась это сделать.

– Вы когда-нибудь смотрели на себя в зеркало и не узнавали того, кто там стоит? – задала встречный вопрос, едва слышно выдохнув. – Сегодня, перед самым балом, я посмотрела. И вдруг увидела не себя саму, а чужую, потерявшую достоинство девушку. Глупую, навязчивую, готовую ползать на коленях ради человека, который за глаза называет её ходячей шуткой. Мне стало по-настоящему страшно, Кайран. Страшно, что если я сделаю ещё хоть один шаг по этой дороге, то Арианны Лансер больше не будет. Останется только пустая оболочка, которой можно помыкать.

Его Тьма замерла, словно прислушиваясь к каждому моему вздоху.

– А потом я вышла в зал и увидела вашего брата. Просто посмотрела на него со стороны, без этих своих розовых очков.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как горят щёки. Чтобы хоть как-то обосновать для наследного принца резкую перемену в своём поведении, я позволила себе небольшую ложь, которая в моей прошлой жизни давно стала правдой.

– Я ведь заметила их в галерее, перед тем как пригласить вас на танец. Люциан прошёл мимо той служанки, что принесла поднос. Он даже не остановился, просто коротко кивнул ей, но она тут же изменилась в лице. А когда она подошла к столику, я увидела, как её рука на мгновение замерла над чайником... странное, вороватое движение, которое я тогда едва зафиксировала. Но когда я оказалась в центре зала, когда увидела его торжествующую улыбку – меня как ледяной водой окатило. Все кусочки сложились. Я поняла: если он готов так запросто, с улыбочкой, отправить на тот свет родную сестру – просто чтобы в очередной раз выставить вас сумасшедшим монстром... то кто следующий? – я тяжело вздохнула. – Я была дурой, Кайран, по уши влюбленной идиоткой, это правда. Но я дочь военачальника, и инстинкт самосохранения у меня всё-таки есть. Когда я увидела, что она подает этот чай Одиллии, я поняла – если я сейчас промолчу, я стану такой же мразью, как и он. Так что спасти принцессу было единственным способом не сдохнуть от отвращения к самой себе!

В этот момент за тяжёлыми портьерами, в глубине галереи, раздались спешные, гулкие шаги. Звук кованых сапог по паркету прорезал тишину нашей ниши, мгновенно разрушая магический кокон.

Кайран среагировал мгновенно.

Его лицо в долю секунды превратилось в непроницаемую гранитную маску, и он резко отступил назад, выходя из-под моей руки. А его Тьма с сухим шелестом втянулась обратно под полы его тяжёлого чёрного плаща. Он снова стал холодным принцем, которого боялся весь двор – отстраненным, опасным и высокомерным.

– Стой здесь и не высовывайся, – бросил он через плечо короткий жёсткий приказ.

Он шагнул за портьеру прежде, чем я успела что-либо сказать. Я осталась в полумраке ниши, прижав дрожащие ладони к лицу. Кожа на пальцах всё ещё горела от его щетины и его жара, а сердце ныло так, будто это меня только что пытались отравить.

Я осторожно отодвинула край бархатной ткани, выглядывая в галерею.

Кайран стоял посреди коридора, освещённый холодным светом луны. К нему подбежал один из его теневых гвардейцев в сопровождении немолодого мужчины в строгом сюртуке – судя по всему, того самого личного аптекаря, о котором он говорил.

– Ваше Высочество! – Аптекарь тяжело дышал, его лицо было мертвенно-бледным. – Мы проверили... Мы собрали остатки жидкости с плит и проверили заварку в чайнике.

Наследный принц стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его спина была прямой, как натянутая струна, но я, глядя из своей тени, заметила то, чего не видели другие. Его руки, скрытые широкими манжетами и полами плаща, мелко, судорожно дрожали. Эта дрожь выдавала его с головой – его страх, надежду и тот хаос, который я только что посеяла в его душе.

– Говори, – коротко уронил Кайран.

– В отваре обнаружен экстракт «Слёз Вдовы», мой принц, – голос аптекаря сорвался на шёпот. – Это медленный яд. В малых дозах он вызывает симптомы сердечной недостаточности и общего истощения. Если бы принцесса выпила эту чашку целиком... завтра к полудню у неё бы просто остановилось сердце. И ни один лекарь не нашел бы следов насильственной смерти.

В галерее повисла такая тяжёлая тишина, что, казалось, даже воздух стал твёрдым.

Я видела, как плечи Кайрана едва заметно дёрнулись. Я чувствовала, как внутри него сейчас рушится один из многочисленных бастионов его недоверия ко мне. Ведь мои слова только что подтвердились. Самым страшным и неоспоримым образом.

– Где служанка? – голос Кайрана стал неестественно тихим, и от этого звука у меня по спине пробежали ледяные мурашки. Это был голос человека, который только что заглянул в бездну и увидел там лицо своего брата.

– Она... она исчезла, Ваше Высочество. Мы нашли её в прачечной. Вернее, то, что от неё осталось. Она выпила тот же яд, едва покинула гостиную.

Кайран медленно повернул голову в сторону ниши, где пряталась я.

– Уберите тело, – приказал гвардейцу, не оборачиваясь. – Аптекарь пусть идёт к моей сестре. Подготовьте антидот и не отходите от неё ни на шаг. Если с её головы упадёт хоть один волос... вы знаете, что будет.

Мужчины поклонились и быстро исчезли в темноте коридора.

Кайран остался один. Он медленно развернулся и пошёл обратно к нише тяжёлыми размеренными шагами. Я отпрянула от края портьеры, возвращаясь в глубь тени. Когда ткань колыхнулась, и он вошел внутрь, я увидела его глаза.

Он смотрел на меня так, будто я была привидением, которое внезапно обрело плоть и кровь.

– Ты была права, – выдавил он, и эти слова, казалось, стоили ему неимоверных усилий. – Это был яд.