Глава 9. Сорванная охота

Утро после бала встретило меня серым, хмурым небом и противным мелким дождём, который барабанил по карнизам замка Тенерисов. Казалось, даже природа оплакивала ту пропасть, в которую я вчера добровольно прыгнула.

Я почти не спала. Всю ночь ворочалась, чувствуя на шее призрачное прикосновение его Тьмы и слыша этот надломленный голос: «Ты была права». Кайран ушёл сразу после тех слов. Просто сжал мои плечи, заглянул в глаза с таким выражением, будто пытался прочитать мои мысли, а потом исчез за портьерой, оставив меня одну в тёмной нише.

Я не знала, что будет дальше. Поверил ли он? Хотя бы на четверть? Или просто добавил меня в список подозрительных лиц, но с пометкой «временно полезна»?

После бала должна была состояться охота. Традиционное развлечение для скучающих аристократов. Я лежала в кровати и вспоминала, что случилось в тот день в моей прошлой жизни. Тогда я варилась в собственных переживаниях после ночи с Люцианом, я вообще ничего толком не помнила, я не думала о Кайране. Но теперь, когда события выстроились в единую цепочку...

Моё сердце ёкнуло.

Воспоминание опалило сознание, и я резко села в кровати. Боги! Люциан плёл интриги вокруг старшего брата по всем фронтам. Отравление сестры, убийство матери, которое впоследствии было приписано мне и Кайрану, да ещё и это! Охота.

В прошлой жизни об этом дне ходили слухи. Говорили, что именно после неё король впервые заговорил о том, что старший сын слишком опасен для трона. Говорили о каком-то звере... магическом создании.

Я напрягла память, выуживая детали. Да. Был какой-то хищник, который напал на охоте на Кайрана. Тот, защищаясь, выпустил силу – и убил не только зверя, но и нескольких слуг, оказавшихся рядом. А ему нельзя пользоваться Тьмой вне поля боя или вне стен специального магически защищённого подземелья. Есть только одно исключение: прямая угроза его жизни. Но если при этом гибнут невинные... вина ложится на него.

А после уже донеслись сплетни о том, что Одиллия покинула этот мир из-за слабого сердца. Два события тесно переплелись в сознании людей. Отсюда и домыслы: наследный принц не смог контролировать свою Тьму, убил зверя, а следом, по странному совпадению, умерла и сестра. Идеальный клубок, чтобы задушить репутацию Кайрана раз и навсегда.

Всё встало на свои места, а по телу побежали мурашки.

Я должна была помешать этому. Но как? Кричать, что чую заговор? Меня бы подняли на смех и, чего доброго, саму заподозрили в подготовке покушения. Выход был один: не дать вообще состояться этой охоте.

***

Королевский лес встретил нас запахом прелой листвы и сырости. Дождь почти прекратился, но тяжёлые тучи всё ещё нависали над верхушками деревьев, обещая новые ливни.

Компания собралась внушительная. Кажется здесь были, все те, кто вчера отплясывали на балу. Сам же король остался во дворце, сославшись на недомогание. Охоту возглавлял Люциан – как второй принц, самый активный и «перспективный» в глазах придворных.

Кайран приехал последним.

Он появился на вороном жеребце, чья масть казалась куском ночи, вырванным из сна. Сам принт был одет во всё чёрное, его лицо – непроницаемая маска. Тьма, как всегда, струилась у ног лошади, пугая животных и заставляя слуг шарахаться в стороны.

Кайран не смотрел на меня. Вообще. Будто меня не существовало в этом мире. Будто вчерашнего разговора в нише не было.

Это кольнуло сильнее, чем я ожидала.

– Леди Арианна! – Люциан подъехал ко мне на своём золотистом мерине, сияя безупречной улыбкой. – Рад видеть вас в добром здравии после вчерашнего... представления. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

В его голосе звучала насмешка. Он был уверен, что я пожалела о своём демарше. Что сегодня приползу к нему с повинной.

– Превосходно, Ваше Высочество, – ответила я ровно, поправляя свою тёмно-зелёную амазонку. – А вы? Надеюсь, ваша рука не пострадала после вчерашней... встречи с тенью?

Его улыбка дёрнулась, а в глазах вспыхнул гнев. Он резко развернул коня и ускакал в начало процессии.

Я же украдкой наблюдала за Кайраном. Он о чём-то тихо говорил с одним из своих теневых гвардейцев – тем самым, что вчера докладывал про яд. Гвардеец кивнул и исчез в толпе слуг.

Охота началась.

Моё сердце томительно сжалось. Я искала за что зацепиться, чтобы остановить всё это действие. В прошлый раз меня здесь не было – я провела весь день в постели после бурного «общения» с Люцианом. И теперь мне нужно было внимательно наблюдать, чтобы вовремя вмешаться.

Сперва всё шло по обычному сценарию обычной охоты. Собаки, загонщики, пара поднятых оленей, которые ушли в чащу. Люциан гарцевал впереди, раздавая приказы и принимая поздравления за ещё не совершённые подвиги. Придворные лебезили. Кайран держался особняком, на грани видимости.

А потом я заметила.

Группа егерей, которые шли впереди, вдруг исчезла. Их место заняли другие – незнакомые мне люди с грубыми лицами и странно пустыми глазами. Они несли не обычные охотничьи копья, а что-то иное, замотанное в мешковину.

Никто из знати не заметил подмены. Конечно! Кто смотрит на слуг?

Мы остановились на поляне, готовясь к новому этапу пути. И тут мой взгляд упал на лошадь Люциана.

Красавец мерин, золотистый. Он нетерпеливо перебирал ногами, чувствуя приближение охоты. В голове вихрем пронеслись уроки верховой езды, которые я брала в детстве. Старый конюх любил повторять: «Самое слабое место в сбруе – подпруга. Чуть недотянешь – и седло поедет. А если подрезать – всадник полетит кубарем при первом же резком движении».

Идея пришла мгновенно. Если Люциан упадёт, охота остановится. Главный зачинщик будет выведен из игры, а без него план с магическим зверем, скорее всего, провалится – кому нужно натравливать чудовище на Кайрана, если Люциан не сможет контролировать процесс и вовремя появиться «случайным спасителем»?

Я спешилась, якобы поправить стремя, и медленно, делая вид, что просто прогуливаюсь, приблизилась к тому месту, где конюхи держали лошадей высоких особ. Моё зелёное платье сливалось с кустарником. Никто не обращал на меня внимания.

Золотистый мерин Люциана стоял в пяти шагах. Я подошла к нему, погладила по морде, шепча что-то успокаивающее. Конь фыркнул, но позволил приблизиться.

Мои пальцы скользнули под попону, нащупывая подпругу. Кожаный ремень был тугим, добротным. Я вытащила маленький ножик, который всегда носила в складках платья на всякий случай (спасибо прошлой жизни, научившей быть готовой ко всему), и быстро, почти не глядя, сделала два неглубоких надреза. Не перерезала, только надсекла. При первой же резкой скачке ремень должен был лопнуть.

– Что вы делаете, леди Арианна?

Я вздрогнула, едва не выронив нож. Обернулась.

Позади стоял тот самый теневой гвардеец, с которым разговаривал Кайран. Его лицо было бесстрастным, но глаза смотрели цепко, профессионально.

– Я просто… хотела погладить лошадь принца Люциана, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Глупость, конечно. Но что ещё я могла сказать?

Гвардеец перевёл взгляд на мерина, на мои руки, которые я уже убрала за спину, пряча нож. В его глазах мелькнуло какое-то… понимание. Он коротко кивнул, бросил быстрый взгляд на подпругу, которую я уже успела прикрыть попоной, и сказал:

– Красивая лошадь. Надеюсь, её седло достаточно надёжно.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Я выдохнула, хотя сердце продолжало колотиться, как ненормальное. Он видел. Но не остановил. Значит... либо он не понял, либо...

Либо Кайран узнает обо всём.

Охота тронулась в путь. Мы въехали в лес. Сырые ветки хлестали по лицу, копыта увязали в мокрой земле. Люциан нервничал – я видела, как он то и дело поглядывал в сторону странных егерей, которые ушли вперёд. Его взгляд метался между ними и Кайраном, державшимся позади всех.

В воздухе повисло напряжение. Даже лошади вели себя беспокойно, прядая ушами.

И тут вдалеке раздался странный, низкий рёв. Не олень, не кабан. Что-то другое. Что-то, отчего у меня кровь застыла в жилах.

Лошадь Люциана дёрнулась, испуганная звуком. Сам принц, вместо того чтобы успокаивать коня, резко рванул поводья, желая, видимо, вырваться вперёд и показать свою удаль.

Подпруга лопнула с отвратительным треском.

Седло покачнулось, Люциан потерял равновесие, взмахнул руками и – прямо на глазах у всего двора – рухнул в грязь, нелепо кувыркнувшись под копыта собственной лошади.

– Ваше Высочество! – закричала свита.

Всё смешалось. Кто-то бросился к упавшему принцу, кто-то ловил испуганного мерина. Загонщики замешкались, собаки залились лаем. В этом хаосе никто не заметил, как странный рёв в чаще стих, а фигуры подозрительных егерей начали растворяться в лесу.

Магический зверь, которого явно готовили к нападению, либо испугался шума, либо потерял управление. Атака сорвалась.

Люциана поднимали из грязи. Он был перепачкан с ног до головы, его идеальный охотничий костюм превратился в грязное месиво, а лицо пылало от унижения. Он орал на конюхов, требуя объяснить, почему подпруга оказалась гнилой.

Охота была безнадёжно испорчена. Люциан, прихрамывая и держась за голову, потребовал немедленно везти его во дворец – у него сразу же обнаружилась «страшная головная боль» и «подозрение на сотрясение».

Я медленно выдохнула и подняла глаза.

Кайран смотрел прямо на меня.

Он стоял в стороне от всей суеты, невозмутимый, как каменное изваяние. Его вороной жеребец замер. А сам принц буравил меня взглядом, в котором читалось всё: удивление, подозрение, неверие... и что-то ещё. Что-то похожее на зарождающееся уважение.

Он понял.

Не знаю, как, но он понял, что это сделала я. Может, гвардеец доложил. Может, сам увидел. Но в его глазах больше не было вчерашнего льда. Там горел острый, изучающий интерес.

Я опустила взгляд, делая вид, что поправляю поводья.

Когда я снова подняла голову, Кайран уже отдавал распоряжения своим людям. Но краем глаза я заметила, как к нему подошёл тот самый гвардеец и что-то тихо сказал на ухо. Кайран кивнул, не оборачиваясь, и его губы на мгновение тронула едва заметная усмешка.

Охота была окончена. Люциана увезли во дворце отмываться и проверяться у лекарей. Придворные разъезжались, перешёптываясь о позорном падении второго принца и о том, что охота, по сути, провалилась.

Я уже садилась в экипаж, когда рядом бесшумно возник тот самый теневой гвардеец.

– Леди Арианна, – он протянул мне небольшой свёрток, перевязанный чёрной лентой. – От его высочества. С просьбой принять это в знак благодарности за... внимательность к деталям.

Он исчез так же быстро и тихо, как и появился.

Я развернула ткань. Внутри лежал изящный кинжал с рукоятью из чёрного обсидиана. На лезвии мерцали едва заметные руны, пульсирующие тусклым тёмным светом. Не церемониальное украшение – настоящее оружие, созданное явно не обычным кузнецом.

Я сжала в руках кинжал, чувствуя, как от него исходит странное, пульсирующее тепло.

Он понял. И не просто понял – он оценил. Этот кинжал был не просто подарком. Это был знак. Признание того, что я теперь не просто странная невеста, а союзник.