Глава 11

Достаточно таки старый медиатор с заметно потертыми краями. Он был флуоресцентно черного цвета, и на нем был изображен бильярдный шар — восьмерка с белой окантовкой. Я повертел его в пальцах. Пластик был сильно гладким от долгого использования. Чувствовалось, что им много играли. Кто-то водил им по струнам тысячи раз, пока он не стал таким. На нем были мелкие царапины. Сразу понял, что он видел очень многое за свой срок жизни.

Интересно: получается, что отец Коли тоже играл? Или просто хранил его на всякий случай, как безделушку, которая напоминает о чем-то? А может, кто-то подарил ему его? Этого уже никогда не узнать.

Я провел по краю большим пальцем и убрал медиатор обратно в карман, где он лежал до этого.

В целом я никогда не был особо суеверным, но какие-то ритуалы у меня были. В старой жизни. Например, я никогда не менял гитару посреди тура. Никогда не играл на чужом инструменте: даже если у меня ломалась струна, я ждал до конца выступления и никогда не давал никому трогать свою гитару. Возможно, это могло показаться кому-то мелочью, но для меня они были важны.

Поезд остановился, я вышел из вагона метро и пошел дальше в сторону выхода из подземки. Попал в толпу, и меня понесло, словно течением быстрой реки.

Давно я не ездил в метро. Вообще, когда-то я безумно любил этот вид транспорта. Внутри всегда было прохладно, не было такой толкотни, как в автобусах, даже в час пик, ну и скорость. Более быстрого способа добраться из точки А в точку Б просто не было. И ещё кое-что: запах. Не знаю почему, но мне безумно нравился этот запах с самого детства, когда я первый раз оказался там. Кайф.

Когда я стал популярным, то лишился возможности использовать метрополитен. Нет, не то чтобы я зазнался! Я никогда не считал себя каким-то селебрити. Просто любая моя попытка использовать подземку заканчивалась тем, что меня довольно-таки быстро окружала толпа фанатов, что создавало неудобства не только для меня, но и для всех остальных.

Наконец-то эскалатор доставил меня до верха, и я вышел на улицу.

И тут я увидел то, ради чего ехал — торговый центр.

Он стоял прямо передо мной. Такой массивный, четыре этажа, с местами облупившейся краской. Огромные стеклянные витрины первого этажа были заклеены рекламными плакатами:

«СКИДКА НА БЫТОВУЮ ТЕХНИКУ 20%»

«ДЕНЬГИ В ДОЛГ. БЫСТРО»

«3 ПАРЫ КРОССОВОК ПО ЦЕНЕ 2»

Некоторые плакаты порвались от ветра и болтались. Над входом висела вывеска, сделанная из пластиковых букв, которые когда-то, видимо, светились неоном. Теперь половина букв не горела, и название читалось с трудом:

«ТГОВЫЙ ЦЕНР „СВЕР“».

Здание было типичным для спального района и далеко не современным стеклянным гигантом с бутиками и фонтанами. Отнюдь. Это был районный торговый центр, куда люди ходили, чтобы купить дешевую одежду, продукты, самое нужное для жизни или просто убить время.

Первый этаж заняли продуктовый супермаркет и аптека. Рядом со входом стоял ларёк с шаурмой. Оттуда постоянно доносился запах жареного мяса и лука, смешанного с дешёвым кофе «три в одном». Ещё перед входом была небольшая площадь с несколькими скамейками, на которых расположились жители города.

Парковка была забита старыми машинами. Люди входили и выходили непрерывно — с пакетами и уставшими лицами. Я стоял и смотрел на это здание. Нужно было найти самое подходящее место.

Я пошел вдоль здания торгового центра и наконец-то нашел то, что искал.

Небольшая площадка слева от входа. Небольшое открытое пространство, но защищенное от ветра. Достаточно близко ко входу, чтобы люди видели меня, но я не был на их пути, чтобы не мешать. Идеально.

Достал гитару, поставил чехол на землю и открыл его. Взял пару простеньких аккордов, чтобы проверить, не расстроилось ли что-то, пока я нёс инструмент. Гитара была старенькая, и от нее можно было ожидать чего угодно.

— Ну что, — сказал я. — Стартуем.

Я начал играть.

Сначала я играл свои старые песни, те, которые знал и любил. Это были песни, которые я играл тысячи раз. Они звучали у меня в голове так же, как и тогда, когда я стоял на сцене перед десятками тысяч зрителей. Но только вот тело не слушалось. Пальцы двигались медленнее, чем я хотел. Я делал иногда ошибки, зажимал струны неправильно. В какой-то момент я просто остановился.

— Да что за херня? — спросил я, смотря на свои руки. — Ты же делал это раньше! Ты умеешь играть. Почему ты не слушаешься?

Но я знал ответ: тело Коли еще не привыкло к такому ритму. Я был в чужой оболочке. Моя душа помнила, как играть, а вот пальцы — нет. Самые топовые песни я играл на таком уровне, который не могли исполнять остальные просто так. Неудивительно, что в тот момент и у меня самого это не получалось.

Попробовал ещё раз одну из своих любимых — она называлась «Агония». Моя визитная карточка на все времена. И… снова не вышло нихрена хорошего. Нет, в целом я играл достойно относительно уровня уличного музыканта. Вполне прилично, и это явно кому-то понравилось бы, но не мне. Я не мог позволить себе играть абы как. Мне хотелось предстать перед этими людьми во всей красе, а не быть одним из многих, кого они встречают каждый день по дороге на учебу или домой из офиса. Единственное, чего я бы точно не смог сделать — это произвести первое впечатление второй раз.

В этот момент я почувствовал, как у меня заурчало в животе. Да так сильно, что я больше ни о чем другом думать не мог.

Стоял перед торговым центром и думал: у меня было сто рублей в кармане.

СТО, ГРЁБАНЫХ, РУБЛЕЙ!!!

И голод, от которого было не так просто отмахнуться. Я подошёл к зданию, толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь.

Холодный воздух от кондиционеров сразу ударил в лицо: они работали на полную катушку. Прошёл мимо охранника, который обратил на меня внимание. Взял пластиковую корзину и зашел в магазин.

Ряды товаров тянулись бесконечно. Полки были заставлены разноцветными упаковками: чипсы, сухарики, печенье, конфеты, шоколад. Все это было ярким, привлекательным, но я прошел мимо. Слишком дорого, да и не мог позволить себе тратить деньги на мусор. Нужно было что-то недорогое и чем можно прилично так наесться. Вспомнил детство: как мы с пацанами в таких случаях брали наш стандартный набор — батон плюс майонез. Идеально.

Я свернул в отдел хлебобулочных изделий. Запах там был просто охренительный!

Свежий хлеб лежал на полках: нарезанные батоны, круглые буханки, пончики и прочее. Я смотрел на них, и у меня текли слюнки. Я выбрал самую дешевую булку, простую, без начинки. Она была мягкой и тёплой, но самое главное — дешёвой.

— Двадцать пять рублей, — сказал я вслух, но так, чтобы не слышали окружающие. — Если бы я знал в прошлой жизни, что буду радоваться булке за двадцать пять рублей, я бы не поверил.

Но я радовался! Реально радовался! Не из-за того, что упал бы без неё в голодный обморок, нет. Просто испытал какое-то тёплое чувство ностальгии. Как говорится, те времена, когда ничего не было и всё было.

Я положил булку в корзину и пошел дальше.

Заметил, что из-за угла за мной следил тот самый охранник, что обратил на меня внимание на входе. Неужели он реально думал, что я буду воровать булочки? Ну что за бред? Я, конечно, не выглядел как денежный мешок, но не до такой же степени, дядя.

В отделе молочных продуктов было холоднее. Там стояли ряды холодильников с кефиром, молоком, йогуртами, творогом. Я выбрал самый дешевый кефир. Маленький пакет, ноль пять литра, за сорок пять рублей. Не ахти какой, но на нем было написано «Домашний». Получается, купился на маркетинговый ход. Усмехнулся слегка вслух. Охранник всё еще смотрел на меня из-за угла.

— Сорок пять рублей… Итого семьдесят. Остается тридцать на обратный путь домой, — сказал я, кладя кефир в корзину.

Я пошел к кассам, очередь там была небольшая. Встал в конец, за женщиной с тележкой, полной продуктов. У неё там были овощи, фрукты, мясо, крупы и так далее. Всё как у нормальных людей. Подумал, что вот бы дома обрадовались, если бы я приехал с такой туда.

Когда подошла моя очередь, я положил булку и кефир на ленту. Кассирша, девушка лет двадцати, с уставшими глазами (видно было, что она ненавидела свою работу), пробила товар:

— Сумма покупки семьдесят рублей, — сказала она на автомате, как робот.

Я отсчитал нужное количество мелочью и положил ей в ладонь. Она всё пересчитала и кивнула. Я пошел дальше в сторону выхода.

Вдруг услышал крик со спины:

— МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК! СТОЙТЕ!

Я обернулся и увидел, что за мной бежал тот самый охранник. Что ему нужно? Автограф, что ли, взять?

Когда он подбежал ко мне, то сразу же слегка запыхавшимся голосом спросил:

— Откройте, пожалуйста, ваш чехол.

Я удивился:

— Это ещё с чего? — спросил недовольным голосом.

Он улыбнулся: явно почувствовал, что его подозрения не были паранойей.

— А вы что-то скрываете? — спросил он.

Я понял, к чему это всё идёт:

— Странный вопрос, конечно. Если даже я ничего не скрываю, это не значит, что я должен каждому встречному показывать свои вещи, — ответил ему я.

Он довольно потирал руки:

— Если вы отказываетесь, то я буду вынужден пригласить вас в комнату охраны для проведения досмотра, — сказал он заранее выученную фразу.

Тогда он ещё не знал, с кем связался.

— Пригласить-то вы, конечно же, можете, но я так же могу и отказаться, — ответил ему я, что явно не состыковывалось с его картиной мира.

Такие, как он, явно страдали синдромом вахтёра и считали себя законом и порядком внутри этих стен, вот только на деле всё было наоборот.

— Как отказаться… Но я же… Вы не имеете… — пробубнил он.

— Не имею чего? Желания продолжать с вами диалог? Абсолютно никакого, верно! — сказал я и, развернувшись, пошёл к выходу.

Он попытался схватить меня за рукав, но я сделал лёгкое движение рукой и, дёрнув его слегка на себя, помог охраннику потерять равновесие и упасть на скользкую плитку. Сам же я в этот момент скрылся в толпе, оставив его позади.

Я вышел на улицу, там было достаточно тепло. Солнце так сильно жарило, что я решил снять косуху. Отошел в сторону, нашел свободную скамейку у входа, сел. Достал булку и открыл кефир:

— Ну что, — сказал я. — За будущие успехи!

Откусил булку — на вкус она была ещё круче, чем на ощупь. Запил все это дело прохладным кефиром. Точно то, что мне как раз было нужно. Почувствовал, как чувство голода сменилось чувством насыщения.

Я сидел на скамейке и смотрел на прохожих. Люди шли мимо, не обращая на меня внимания. Никто не узнавал меня и не просил автограф. Не было всех этих бесконечных попыток сделать фото. Я был просто обычным парнем с булкой. Странное чувство. Доел булку, допил кефир, вытер губы рукавом и выкинул пустой пакет в урну.

— Ладно, — сказал я сам себе. — Силы есть, теперь пора и поработать.

И я пошел в сторону входа, на то самое место для игры, что уже ждало меня.

Тут я вспомнил про медиатор.

Моя рука сама потянулась в карман, и пальцы нащупали его. Я вытащил его, сжал между пальцами и решил попробовать поиграть так.

Я снова взял гитару и начал играть. В этот раз решил не исполнять уже имеющуюся песню, а просто устроить фристайл. Теперь все было по-другому.

Звук стал звонче. Я чувствовал, как медиатор скользит по струнам и передает мою энергию инструменту. Звук становился живым. Я начал с самого простого аккорда, потом ускорился и добавил ритм. Звук разносился по площади. Он ударял в стены зданий, отскакивал эхом, возвращался ко мне, заряженный новой энергией. В тот момент я не думал, как реагируют прохожие — просто отдался полностью этому драйву, закрыв глаза.

Через несколько минут, приоткрыв их, я заметил, что кое-кто из прохожих начал останавливаться. Сначала один — молодой парень в очках, с рюкзаком. Он снял наушники и начал кивать головой. Я только придал ещё энергии, тем самым приветствуя его. Потом девушка с кофе в руках: она сделала шаг ближе, потом еще один. Потом третий — пожилой мужчина с газетой, сложил ее и начал слушать. Публика была максимально разношерстная, но они все были заворожены.

Я играл и чувствовал, как они входят в ритм вместе со мной. Да блин, они даже начали дышать в один такт со мной! В какой-то момент уже собралось около двадцати человек на глаз, пересчитывать я, конечно же, не стал.

Я играл не останавливаясь. Дал им всё, что у меня было, и они отдали мне свои эмоции. Причем, как оказалось, в буквальном смысле.

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ПОЛУЧЕНО: 6 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]

[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС ЭФИРА: 18 ЕД.]

Когда дело подходило к концу, я взял последний аккорд и замер. Посмотрел на людей вокруг меня: они стояли и смотрели на меня так же молча.

И потом они начали хлопать, а я улыбнулся им в ответ.

— Молодец, парень! — крикнул какой-то мужик.

— А ты талантлив! — услышал чей-то женский голос.

— Придешь сюда в следующие выходные? — ещё один.

Им понравилось, и я увидел, как несколько человек подошло и наградило меня за мою игру деньгами.

— Спасибо, друзья! — сказал я с широкой улыбкой на лице.

Когда последний человек отошел от меня, я нагнулся и собрал деньги из чехла. Пересчитал их: получилось тысяча триста восемьдесят два рубля. Понятно, что это было несравнимо мало, если сравнивать с моими гонорарами из предыдущей жизни, но это была ощутимая сумма в моем положении.

Я убрал гитару в чехол и подумал: а что же делать с этими деньгами? По сути, нужно вложить в развитие того, что приносит деньги, в этом случае — музыки, но струны у меня уже были, а на новую гитару тут точно не хватит. Я вспомнил про Аню и мать, а потом ещё и про ту женщину с корзиной продуктов. Вот они обрадуются! Но задумался: я же вообще ничего не знал толком про финансовые обязательства этой семьи. Нет, продукты — это, конечно же, очень важный аспект, при этом еда-то у нас дома всегда была, хоть и не в излишках. Нужно отдать эти деньги матери, она точно найдет им самое лучшее применение.

Решил позвонить ей и уточнить, дома она или, может, ушла куда-то по делам. Достал телефон и нашёл в нём контакт «Мама». Набрал: тишина, ни гудков, ничего не было слышно.

Потом попробовал ещё раз, и то же самое. Блин, да что это за херня такая? Это у меня что-то с телефоном или у неё? Решил набрать сестре, а заодно и проверить.

Гудки пошли, значит, мой телефон работал.

— Что надо? — недовольным голосом фыркнула Аня.

— А ты где? — спросил я.

— А тебе какая вообще разница? — ответила она.

Ну началось… Я мог бы её в очередной раз легко осадить, но даже не хотелось тратить на это драгоценное время.

— Ты не знаешь, что с матерью? Не могу до неё дозвониться почему-то… — проигнорировал я её вопросы и перешёл к тому, что мне было по-настоящему интересно.

— Знаю, ей позвонил этот урод-начальник и срочно вызвал на работу… — ответила она.

Я удивился от услышанных новостей. С утра мы с ней общались, и планы у женщины были совершенно другие.

— Как на работу? — спросил я. — У неё же сегодня выходной!

— Ну вот так! Там кто-то дежурный заболел, и начальство решило, что должна выйти именно она! — буркнула сестра. — Знали, что она никогда не откажет, иначе бы не позвонили.

Вот же сука! Я был уверен, что причина, по которой женщина вынуждена работать без выходных, заключалась в том, что ей нужно было обеспечивать свою семью.

— Понял, схожу к ней в гости… — ответил я.

Аня не ожидала такого ответа:

— Что? — возмутилась она. — Зачем? Ты хочешь, чтобы у неё из-за тебя были проблемы? Не смей так делать!

Я ничего не ответил, просто сбросил вызов и отправился обратно в сторону метро.