Глава 15

Запах еды ударил мне в ноздри. В животе заурчало: вчера я пропустил завтрак, и это было не самое лучшее решение. Только вечером немного поужинал и проснулся безумно голодным. Я сел на кровати, тело слегка ныло. Пусть я занимался всего ничего, но это тело было настолько слабым, что даже подобные небольшие нагрузки давали о себе знать. Но это все равно была хорошая боль, она говорила о том, что в теле уже пошли определённые процессы. Главное не переступать определенную черту, после которой уже нет возврата.

Я потянулся и встал, хотел сразу же выйти на кухню, но вспомнил, что дал себе слово не пропускать зарядку. Когда закончил, вытерся полотенцем, которое висело на спинке стула, натянул джинсы, футболку (волосы даже не стал приглаживать — всё равно через час они будут торчать) и вышел на кухню.

И чуть не офигел от увиденного.

На столе стояла тарелка с омлетом с зеленью, а рядом — бутерброды с колбасой. Не какая-то особенная, обычная неплохая колбаса, но я впервые видел её в этом доме. Обычно был хлеб с маслом, а тут, можно сказать, целый пир.

Но что меня ещё удивило, так это то, что на столе стояла банка с кофе. КОФЕ, КАРЛ! Возможно, моё удивление выглядело слегка неуместно, как будто на столе сидел живой мусанг и кофе делали из его экскрементов. Тогда бы я, скорее всего, отказался, но кофе тут был не менее удивительным.

— Коля, садись, — сказала мать. — Завтрак готов.

Я сел за стол. Аня уже сидела напротив, жевала бутерброд и пила кофе из кружки, всё это время она что-то листала в телефоне.

— Доброе утро всем, — сказал я.

Сестра подняла удивленные глаза.

— Угу, — девочка смогла издать только такой звук набитым ртом.

Я взял вилку и отломил кусок омлета. Попробовал и чуть не застонал от удовольствия, закрыв глаза. Что-что, а готовила эта женщина очень круто. Интересно, откуда у неё такие навыки?

— Это… — сказал я, открывая глаза. — Это просто пипец как вкусно.

Она улыбнулась.

— Ты принёс деньги, и я решила немного порадовать вас, — сказала она. — Купила продукты, кофе, колбасу, яйца, молоко, зелень. Да, я помню, куда ты хотел, чтобы я потратила деньги, так и сделаю. Я в целом потратила немного, вот чек лежит, могу показать.

— Да не надо мне никаких чеков, — прервал её я. — Садись тоже поешь.

Аня оторвала голову от телефона и, когда поняла, что мы разговаривали про кредит, который был взят на её телефон, виновато опустила глаза обратно.

Всё оставшееся время мы ели молча, впервые за долгое время. Никаких ссор, споров и криков — просто обычная семья за столом. Это уже был прогресс.

— Что у вас сегодня интересного? — спросила мать, прерывая тишину.

— Школа, — буркнула сестра. — Чего там может интересного быть?

Мать недовольно посмотрела на сестру, но не стала раздувать, а потом спросила меня:

— А у тебя?

— То же самое, — ответил я.

— Я сегодня буду поздно, — сказала мать. — Задержусь на работе на растяжки, решила немного побольше поработать в этом месяце. Оставлю ужин в холодильнике.

В ответ я кивнул. Доел омлет, сидел и пил кофе. Аня встала из-за стола, взяла свою кружку и пошла в комнату собираться. Я решил её не дожидаться. Пошел в комнату, взял портфель и гитару: думал, что, может быть, после школы зайду куда-то поиграть. Взял ключи, вещи и вышел из квартиры. На лестничной площадке первого этажа меня догнала Аня.

— Коля! Подожди! — крикнула сестра.

Я обернулся. Она стояла на верхней ступеньке, запыхавшаяся.

— Ты чего? — спросил я.

— Ну… — она замялась. — Ты пойдёшь в школу?

— Очевидно.

— А гитара зачем? — спросила Аня.

— Что вообще за допрос с утра? — ответил я. — Может, я не хочу оставлять её с тобой?

Она закатила глаза, но улыбнулась:

— Ладно, пошли вместе, а то я одна не хочу идти, — сказала девочка, смотря в пол.

Я ухмыльнулся:

— Испугалась, что на тебя гопники нападут? — спросил я.

— Не смешно, — она нахмурилась. — Просто хочу с тобой пойти, и всё! Ты стал какой-то странный, и я хочу понять, что с тобой происходит.

— Ничего не происходит, — я пожал плечами. — Я всегда был таким, просто ты не замечала.

Она посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала. Мы вышли из подъезда. Утро было солнечным, но не жарким. Старухи у подъезда провожали нас взглядами.

— Доброе утро, леди, — поприветствовал я их.

— Ой, лиса этот Колька, — сказала одна из них.

Почему я поприветствовал их? Каждый, кто вырос в спальном районе, знает, что эти бабульки всегда знали всё и про всех. Они могли бы быть полезны в будущем, если понадобится, а поздороваться с ними мне ничего не стоило.

Мы шли по улице рядом. Я молчал, а Аня то и дело пыталась завести какой-то диалог, но не могла подобрать подходящую тему.

— Хорошая погода сегодня… — нарушила сестра тишину.

— Ага, — коротко ответил я.

— Завтрак вкусный был, согласен? — Аня не теряла попытки разговорить меня.

— Согласен, — снова подтвердил я.

На этом ее попытки вдруг увяли. Остальную дорогу мы шли молча.

Я начал заходить в школу и впервые увидел, что охранник не сидел в своём журнале, а разглядывал учеников. Видимо, получил по голове и сегодня решил сделать показательный день.

— Стоять! — обратился он ко мне. — Ты чего с гитарой? Уроки же!

Я так сразу и не понял, к кому он обращается, настолько это было непривычно, но больше никого с гитарой рядом я не видел.

— Мне после школы надо в одно место, а домой зайти я не успею, — сказал я. — Это проблема?

Он пожал плечами:

— Если в школе шуметь и мешать другим не будешь, то мне всё равно, но если будут жалобы, то выгоню! — буркнул он, но в ответ я только улыбнулся и решил не спорить.

Прошёл в коридор, поднялся на второй этаж, зашёл в класс. Сел на заднюю парту у окна. Достал тетрадь, ручку. Начался урок литературы.

— Итак, сегодня мы разберём тему: «Роль искусства в жизни человека», — сказала учительница.

Я усмехнулся про себя. Искусство… Она понятия не имела, что такое настоящее искусство. Видела его только в учебниках, а я жил им, дышал им и умирал на сцене.

Она заметила мою ухмылку:

— Соколов, что ты такой довольный? Может, хочешь поделиться своим мнением с классом? — спросила она.

Я поднял голову, весь класс повернулся ко мне. Обычно я молчал, но сегодня решил ответить:

— Да как сказать, — я пожал плечами. — Искусство — это не то, что можно просто взять и объяснить словами. Это то, что ты чувствуешь. Если у тебя внутри пустота, то ты не поймёшь его никогда, а если внутри огонь — ты всё поймёшь и без учебников.

Она прищурилась:

— Интересная точка зрения, Соколов, но не забывай, что экзамены ты будешь сдавать по учебникам, а не по чувствам, — сказала она.

ЭКЗАМЕНЫ⁈

Вот это слово ударило меня под дых. Я понял, что о них даже и не думал совсем. В прошлой жизни я ушёл из школы после девятого класса. Бросил учёбу, так как не видел в ней никакой перспективы, и в будущем оказалось, что риск был оправдан. Высшее образование мне не пригодилось, но сейчас у меня была совершенно другая ситуация. Я учился в выпускном классе. Мать работала как проклятая, чтобы я учился, и если завалю экзамены, то меня оставят на второй год, и женщина сильно расстроится. Не уверен, что я смогу ещё один год пережить в школе, поэтому нужно было как-то выходить из этой ситуации.

Учительница продолжила рассказывать урок по школьной программе, но я уже не слушал. Я смотрел в окно и думал: как же, сука, я буду сдавать эти экзамены, если я ничего не знаю? Я не учился годами, а только играл и жил сценой. Гребаная арифметика, правила языка и остальное… Для меня это был другой мир.

Тупо смотрел на доску, и в голове был только один вопрос: что делать? Как выкрутиться? Может быть, попытаться «съехать» по болезни? Сказать, что я не могу сдавать экзамены из-за сердца? Но, наверное, нужна будет справка от врачей, и если они узнают, что я симулирую, это будет ещё хуже. Нет, это не вариант.

Я откинулся на спинку стула и смотрел в потолок.

— Соколов, ты вообще меня слушаешь? — голос учительницы вывел меня из раздумий.

— Да, — сказал я. — Слушаю. Очень даже внимательно.

Она посмотрела на меня с подозрением, но продолжила урок.

Прозвенел звонок на перемену. Я хотел дойти до туалета, но вдруг услышал объявление по громкой связи:

— Внимание! Всем ученикам и учителям пройти в актовый зал! Срочное собрание!

Я нахмурился. Собрание? Ну подождут, туалет — это дело святое.

На собрание я зашёл самый последний и сразу же прошел в угол на свободное место: хотел остаться максимально незаметным. Актовый зал был старым, с облупившейся краской на стенах и креслами, которые скрипели при каждом движении. Сцена была небольшой, но с хорошим освещением, что было удивительно.

И ведь реально собралась вся школа: ученики с пятого по одиннадцатый класс, как я потом узнал, учителя, завуч, директор. Глава школы была женщиной лет пятидесяти, в строгом костюме черного цвета и очках на цепочке. Она вышла на сцену и подняла руку, после чего шум потихоньку стих. Видимо, пользовалась в этом заведении уважением, иначе бы такой реакции не было.

Я смотрел по сторонам. Ученики сидели рядами, и каждый был занят своим делом: кто-то в телефонах, а кто-то тихо разговаривал, никто не понимал толком, что тут происходит. Учителя стояли вдоль стен и тоже скучали: они явно планировали потратить время большой перемены на что-то более полезное, чем вот это вот всё. Среди них я заметил завуча — ту самую женщину, которая вмешалась тогда в столовой в мой конфликт с Беляшом. Она стояла у двери и смотрела на всех с каким-то уставшим видом. Парень, который сидел передо мной, что-то рисовал в тетради: я посмотрел — какие-то черти. Скучно.

Директорша начала говорить официальную часть. Там было что-то про планы на год, про экзамены, про то, что нужно держать планку оценок, дисциплину и прочее. Я слушал в полуха, но вдруг она сказала:

— … Поэтому нам очень важен ваш творческий вклад в общее дело. Мы хотим провести общешкольный праздник в следующую пятницу. Это событие очень важно, потому что к нам приедут проверяющие из РОНО. Нам нужно показать, что мы образцовая школа, и нужны творческие номера. Кто-то может выступить?

Я усмехнулся про себя. Ну конечно, кто тут будет выступать? Те же самые дебилы, которые грызут семечки на перемене и ни на что не способны? Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Всё это было не моё, и у меня были свои цели, которые не пересекались со всем этим.

— Есть желающие? — повторила директорша.

Тишина. Никто не поднимал руки. Ученики переглядывались, а учителя качали головами. Директорша нахмурилась:

— Неужели никто не хочет помочь любимой школе? — в её голосе появились разочарованные нотки.

В этот момент я услышал голос сестры:

— Извините, можно мне сказать?

Она сидела в середине зала, встала и подняла руку.

— Я знаю кое-кого, кто может выступить! — сказала она.

Я вдруг понял, что ничего хорошего ждать от этого не стоит.

— Кого? — директор прищурилась.

Аня повернулась и указала на меня:

— Моего брата — Николая Соколова. Он классно играет на гитаре!

В зале повисла тишина, а потом послышались перешёптывания. Я смотрел на сестру и думал: ну кто тебя за язык тянул, малая⁈ Я хотел просто сидеть тихо и не высовываться, а она меня подставила. Теперь все на меня смотрели, ну зашибись.

Я встал:

— Ну и что вы все на меня смотрите? — я скрестил руки. — Я ни на что не…

— Николай, — директорша вдруг перебила меня. — Нам очень нужны сейчас творческие люди! И мы рады, что есть такие люди, как вы, что могут выступить на благо школы! Вы же согласны выступить?

Я замер. Мне внезапно в голову пришла мысль. С одной стороны, мне это нахер не надо было, а с другой… Хм, а может быть, это мой шанс? Была у меня одна идея.

— Я подумаю, — сказал я. — Мы обсудим это потом.

— Что значит «потом»? — спросила завуч, подходя ближе. — У нас через неделю мероприятие, и нам нужно знать, кто будет выступать.

— Тогда я скажу вам сейчас, — я усмехнулся. — Я согласен выступить, но у меня будет небольшое условие, и это условие мы обсудим в вашем кабинете после собрания.

Директорша нахмурилась, но кивнула:

— Хорошо, Николай, после собрания зайдите ко мне в кабинет, — сказала она.

— Договорились, — ответил я и сел обратно на место.

В зале снова зашумели, а я смотрел на сестру. В ответ она просто улыбалась, чувствуя себя так, как будто сделала мне одолжение, хотя я её об этом вообще не просил.

Наконец собрание закончилось, и все начали расходиться. Я встал, взял гитару и пошёл к выходу из актового зала. Аня догнала меня в коридоре.

— Коля, ты к директору? — спросила она.

— Ага, — недовольно буркнул я. — Именно туда…

— И что ты ей скажешь? И что еще за непонятное условие, о котором ты говорил? — спросила Аня.

— Чтобы тебя сделали пожизненно дежурной по школе, — я улыбнулся. — Так сказать, ты помогла мне, а я тебе.

Она посмотрела на меня с удивлением, но ничего не сказала. Видимо, надеялась, что я пошутил. А пошутил ли я? Посмотрим.

Я шёл по коридору к кабинету директора, который располагался на первом этаже. Когда оказался внутри, сразу же заметил, что он был небольшим, но достаточно уютным: стол, стулья для посетителей, шкаф с книгами. На стене висел портрет президента. Я сел на стул и глянул на женщин перед собой.

Директорша сидела за столом, а рядом с ней стояла завуч. На меня они смотрели с интересом и подозрением. Ещё бы: какой-то звездюк собирался ставить им какие-то свои правила. Нелепая ситуация с их точки зрения.

— Итак, Николай, — начала она. — Ты сказал, что у тебя есть определённые условия. Какие?

Я выдержал паузу. Посмотрел на них обеих. Возможно, они ждали, что я просто попрошу денег или что-то в этом роде, но я собирался их удивить.

— Я выступлю на вашем празднике, — сказал я. — Сделаю номер, от которого проверяющие из РОНО будут в полном восторге, но взамен вы должны мне помочь с экзаменами.

— Что значит помочь? — спросила завуч. — О чем ты говоришь, Николай?

— Мне нужно сдать экзамены на хорошую оценку, и надеюсь, что вы мне поможете. Иначе ищите другого, кто поможет вам в этом деле, — дополнил я.

— Нелепо! Ты что, шантажируешь нас? — сказала директорша, нахмурившись.

— Это не шантаж, — я усмехнулся. — Это взаимная помощь! Люди же должны помогать друг другу? Я делаю для вас то, что вы не можете сделать сами, а вы делаете для меня то, что я не могу сделать сам. Взаимовыгодное сотрудничество, разве не так должно быть?

— В нашей школе не принято делать такие сделки, — сказала директорша. — Это непедагогично.

— Инна Валентиновна, — завуч наклонилась к ней. — РОНО объявило год творчества, и если у нас не будет хорошего номера, причем не только одного, мы вряд ли получим хорошую оценку после проверки. А если мы её провалим, то потеряем бюджет на будущий год… Это будет большим провалом, мы же запланировали сделать IT-кабинет.

Они переглянулись.

— Соколов, — сказала директорша. — Даже если мы согласимся, как ты гарантируешь, что твой номер будет хорошим?

— Я гарантирую, — уверенно кивнул я. — Вы можете проверить сами на предстоящих репетициях. Уверяю, музыканта моего уровня нет больше ни в одной школе города.

Директорша вздохнула, продолжая смотреть с подозрением.

— Давайте так, — сказал я. — Я сделаю вам номер на празднике. Если он будет плохим и комиссия вдруг разочаруется, вы ничего мне не должны, но если он будет хорошим, то вы организуете мне успешную сдачу экзаменов. Что скажете? Вы ничего не теряете, если сейчас согласитесь, а выиграть можете намного больше.

Она молчала. Завуч что-то шепнула ей на ухо. Директорша выслушала, все еще хмурясь, но наконец кивнула:

— Хорошо, — сказала она. — Мы согласны, Николай. Если твой номер будет хорошим, мы организуем тебе некую помощь, но если ты провалишься, то ничего не будет. Вернее, экзамены тебе будет сдать намного сложнее, чем всем остальным. Так будет справедливо.

— Договорились, — я улыбнулся и встал. — Я никогда не проваливаюсь.

Я вышел из кабинета, в коридоре стояла Аня. Она посмотрела на меня с диким интересом:

— Ну что? — спросила она. — Что им сказал?

— Всё хорошо, — я улыбнулся. — Мы договорились.

— О чём? Ты мне расскажешь? — спросила она.

— Извини, малая, но нет! — я потрепал её по голове. — Коммерческая тайна. Но спасибо, что выдвинула меня.