Глава 14

В селе начались тяжелые дни.

Лето выдалось жарким и сухим, поля горели под палящим солнцем, а агрохозяйство, в которое вложился Алекс, терпело убытки.

Самые пугливые и сомневающиеся шептались: «Урожая не будет, и работы тоже. Может, пора перебираться в город?»

Но Алекс и не думал уезжать. Он все чаще появлялся в конторе хозяйства, проводил долгие совещания, пытался найти выход.

Я узнала об этом не от него. Костя, который тоже помогал, чем мог, однажды неожиданно выдал мне, когда мы столкнулись с ним в коридоре клуба:

— Женя, ты знаешь, что Алекс отказался от выплаты своих дивидендов?

— Что? — опешила я, не ожидая от того, кто неровно ко мне дышал, разговора о бывшем.

Замявшись и будто с неохотой, Костя пояснил.

— Слышал краем уха. Говорит, пусть зарплаты людям сначала выплатят. Свое он потом заберет, если останется.

Я опешила, не зная, можно ли верить его словам.

Чтобы Алекс сделал нечто подобное? Тот, для кого деньги были важнее всего?

Костя посмотрел на меня серьезно.

— Говорят, он даже заложил часть городских активов. Чтобы клубу вашему тоже помочь. Ты знала?

Я покачала головой. А ведь Алекс не сказал мне об этом ни слова.

Я вспомнила, как всегда винила его в том, что он — слишком холодный и расчетливый, что ему важны только цифры и сделки. И теперь это казалось неправдой.

Или… он это сделал, чтобы я ему снова поверила?

Я не знала, и чувствовала, как во мне борются самые противоречивые чувства: гордость, обида, былая любовь.

— Почему ты говоришь мне об этом, Кость? — не удержалась я от вопроса.

— А не надо было? — грустно усмехнулся парень.

— Но… — начала было я, но Костя прервал, положив мне руку на плечо.

— Даша же его дочь, да? — с грустной усмешкой поинтересовался он. — Да и вижу я, как он на тебя смотрит. Особенно когда я рядом. И вижу, как ты смотришь на него, Жень.

— Неправда… — только и успела ответить я, но Костя уже, разочарованно вздохнув, скрылся за поворотом.

А вечером, выглянув в окно кабинета, я увидела на крыльце клуба Алекса.

Он сидел на ступенях, глядя куда-то вдаль, сцепив перед собой руки, и вид у него был усталым.

Я не стала к нему подходить. Просто смотрела на него из окна — на мужчину, который всегда был для меня всем, а потом сам же все и разрушил.

И вдруг впервые в жизни я задумалась: может, он просто по-другому не умеет?

Может, он просто такой, как есть, и его не изменить? Но он все еще борется за меня, за нас — только по-своему, пусть мне этого и не понять.

Мне вспомнились слова Марины о том, что он был со мной просто потому, что я была ему удобна. И что он все равно вернется к ней.

Но, кажется, эти слова были ядом. Разве ж он стал бы так стараться теперь ради меня?

Я знала, что она врет — но где-то глубоко в сердце верила ей. Потому что проще было поверить, что Алекс такой, какой есть. Проще было уйти — и не возвращаться.

Поэтому я и закрылась в себе, а Алекс все старался, ревновал, рвался доказать, что я нужна ему. Но каждое его «доказательство» было лишь напоминанием о том, как страшно снова любить его.

Я вернулась домой, и Даша спросила:

— Мама, а дядя Алекс опять будет с нами ужинать?

Я улыбнулась — но улыбка получилась дрожащей.

— Не знаю, солнышко. Не знаю.

Ночью я лежала без сна, думая о нем. О том, что он впервые в жизни, похоже, выбрал не бизнес. Выбрал нас. И это было так странно. Потому что я не знала — смогу ли я когда-нибудь выбрать его.