Глава 20

Алекс привел меня к себе — в дом, где остановился на время. Кажется, кто-то из его знакомых, или сам председатель, выделили ему это место. Здесь было уютно и просто: запах дерева, теплый свет лампы, занавески на окнах и минимум мебели. Всего две комнаты и все удобства во дворе, но Алексу, видимо, этого хватило, хотя раньше он любил комфорт. Странно даже…

Он дал мне свою рубашку — белую, мягкую, с запахом его одеколона.

— Иди, — сказал тихо, — приведи себя в порядок.

Я залезла под душ, смывая с себя грязь и страх, чувствуя, как отпускает напряжение.

Когда я вышла, Алекс, не говоря ни слова, тоже направился в ванную. Как мне показалось не потому, что тоже хотел отмыться, а скорей чтобы потянуть время. Ведь нам было о чем поговорить, и теперь я была к этому готова.

Я устроилась в кресле, кутаясь в плед, и уставилась в окно терпеливо дожидаясь его. На душе отчего-то было спокойно, словно я наконец обрела себя. И мне больше не хотелось ни ссориться с Алексом, ни отталкивать.

Когда он вышел из ванной с мокрыми волосами, одетый совсем по-домашнему, я подняла на него глаза и тихо спросила:

— Почему ты не уехал? Ты же хотел забыть меня.

Мужчина подошел ближе, глянув на меня устало.

— Потому что не смог. И потому что с Мариной у меня ничего не было.

— Я не верю… — выдохнула я. Но голос предал меня, и я осеклась, посмотрев на мужчину почти умоляюще.

Ну же, не слушай меня, действуй!

И Алекс правильно понял мой взгляд. Бросился ко мне, схватил за плечи, поцеловал — горячо, жадно, словно мечтал об этом всю жизнь. Я не сопротивлялась, потому что тоже хотела этого. Потому что этот поцелуй стал моментом, когда прошлое и будущее потеряли смысл.

Мы провели этот день вместе — в комнате, в постели, в тихих вздохах и горячих объятиях. Мы были собой — без упреков, без обвинений. Просто вместе, как в первый раз.

И у меня появилась надежда — что, может быть, у нас все еще есть шанс.

* * *

Утром я проснулась в его объятиях. Сначала не верила, что это правда — что все случилось, и он рядом. Но его рука на моей талии, горячее дыхание — это было настоящим.

Мы шли к моему дому вместе — я в его рубашке, поверх накинут куртка, он — в своем пальто, немного помятом. Мы держались за руки, как влюбленные подростки, и мне было страшно, и в то же время легко.

Мама открыла дверь — и улыбнулась так тепло, что я поняла: она обо всем догадалась

— Ну, проходите, — сказала она. — Пироги как раз готовы.

Алекс наклонился и обнял ее — неуверенно, но искренне.

— Спасибо вам, — произнес он тихо.

— Садитесь, чай остывает! — засуетилась мама.

Мы сели за стол, и вдруг Даша, радостно подпрыгнув, забралась к Алексу на колени.

— А ты теперь с нами жить будешь? — спросила она серьезно.

Алекс рассмеялся, мама тоже улыбнулась — а я смутилась, опустила глаза.

— Все может быть, — прошептала я.

Когда чай был налит, и дом наполнился запахом яблочных пирогов, я поняла: больше не хочу лгать.

Я посмотрела на Алекса, потом на Дашу — и набрала воздуха.

— Мне нужно вам обоим сказать кое-что важное, — выдохнула я.

Алекс поднял брови, а Даша вопросительно уставилась на меня.

Я взяла ее ладошку в свою.

— Даша… — голос дрогнул, но я собралась с духом и выпалила. — Этот человек… он не просто друг. Он твой папа.

Даша широко раскрыла глаза, а потом захлопала в ладоши, засияв.

— Правда⁈ Папа! У меня лучший папа на свете!

Алекс прижал ее к себе, и я видела, как в его глазах заблестели слезы — хоть он и старался не показать этого.

Я улыбнулась, от всего сердца. Впервые за долгие годы мне стало спокойно — потому что эта правда, наконец, больше не была тайной. И я надеялась, что теперь все у нас будет хорошо. Во всяком случае, я верила — потому что теперь он был рядом.