Глава 21

Мы шли вместе с Алексом и Дашей по улице — по летней пыльной дороге, где пчелы гудели в цветущих яблонях, а солнце пригревало так, что казалось — сама жизнь улыбается нам.

Я держала Алекса за руку, а Даша скакала впереди, все время оглядываясь и смеясь. И в тот момент мне казалось, что все наконец-то на своих местах.

Но внезапно я увидела ее. Марина стояла у калитки соседнего дома, прижав к уху телефон. Изображала, будто здесь случайно, но я-то прекрасно понимала, ради кого она тут.

Сердце тревожно сжалось, и я покосилась на Алекса. Какого черта? Он же уверял, что я ее больше не увижу!

Когда Марина заметила нас, она улыбнулась, но так, что меня окатило ледяным холодом.

— Что ты тут делаешь? — голос Алекса стал жестким, и он невольно сжал мою ладонь.

Марина убрала телефон, пожала плечами.

— По делам, Алекс. Это не твое дело, — сказала она мягко, будто и не замечая напряжения.

— Твои дела здесь закончились, Марина, — отрезал он. — Уезжай отсюда, если не хочешь, чтобы я заставил тебя это сделать.

Женщина потянулась, как кошка, и с легкой насмешкой в голосе ответила:

— Ты больше не мой босс, и не можешь мне указывать. Я здесь по делам, Алекс. А тебе лучше заниматься своей новой «идеальной» семьей.

Она смерила нас долгим, презрительным взглядом и пошла прочь, медленно, словно нарочно тянула момент.

Я посмотрела ей вслед — и сердце защемило. Потому что знала: ее появление не сулит ничего хорошего.

Алекс посмотрел на меня виновато.

— Не думай о ней. Она больше не имеет власти над нами. Я разберусь с ней, обещаю. Думал, она тут больше не появится, но видимо, пора от разговоров переходить к делу.

Но внутри меня уже поселилась тревога. Я знала — с Мариной все еще не покончено.

И, несмотря на слова Алекса, в этот солнечный день что-то темное словно закралось в наше счастье.

* * *

День в клубе был на удивление шумным — посетители сменяли друг друга, жара стояла такая, что мы не успевали разносить напитки.

Костя все время держался в стороне. Я это чувствовала и с каждым его взглядом все больше понимала, что он видел то, что Алекс снова рядом со мной.

— Женя, — подошел он в обед. — Поможешь? Надо в кладовой разобраться.

Я кивнула. В последние дни я избегала разговоров с ним, чувствуя себя виноватой.

Но Костя был другом и всегда мне помогал. Поэтому я не смогла отказать ему.

На заднем дворе он остановился, обернулся.

— Жень… — начал он, и голос у него дрогнул. — Я… я знаю, что ты выбрала не меня.

— Костя… — я подняла руку, чтобы успокоить его. — Я думала, ты все понял. У нас не может быть ничего.

Но он вдруг шагнул ближе, резко остановился, и в его глазах вспыхнула решимость.

— Женя, — сказал он хрипло, — ты для меня слишком важна.

И прежде, чем я успела отстраниться, он схватил меня и поцеловал.

Я замерла — и тут же оттолкнула его.

— Костя! — простонала я с досадой. — Прекрати, пожалуйста.

Он опустил глаза.

— Прости, — пробормотал он, отвернувшись. — Прости, Жень. Сам не знаю, что на меня нашло.

Остаток дня я не могла ни на чем сосредоточиться.

Каждый раз, когда Костя проходил мимо, я чувствовала, как горит лицо.

Мне было стыдно — и страшно, что Алекс может узнать.

Ведь у нас с Костей ничего не было. Но если бы он увидел, все выглядело бы иначе.

Когда я вечером вернулась домой, Алекс уже ждал.

Он стоял у крыльца, в руках телефон. Лицо мрачное, челюсть сжата.

— Алекс? — я остановилась на ступеньке. — Что случилось?

Он медленно повернул экран телефона ко мне. И на фото я с ужасом увидела себя и Костю, в тот самый момент поцелуя.

Мое сердце ухнуло вниз, и я потеряла дар речи как раз, когда нужно было хоть что-то сказать. Кто? Кто мог сделать эти фото? Сам Алекс?

— Как ты могла? — произнес он тихо, но в голосе была ледяная ярость. — Я… я поверил тебе. А ты…

Он отвел взгляд, будто ему было больно смотреть на меня.

— Еще и меня обвиняла — в недоверии… А сама?

— Алекс, ты должен понять… — я сделала шаг к нему, но он отступил.

— Не надо, — сказал он. — Я все понял. И знаешь, что самое обидное? Знал бы я раньше, никогда больше не стал бы за тебя бороться.

Он убрал телефон в карман, резко развернулся и пошел прочь — в ночь, подальше от меня.

Я стояла на крыльце, зажав ладонями рот, чтобы не всхлипнуть и не разбудить Дашу.

А в голове зрел только один вопрос: «Почему, когда все только начало налаживаться, все снова рушится?»