Глава 25

Звонок раздался посреди ночи. Я встала на звук, сонная, босиком на холодный пол.

Даша тихо сопела в кровати. У нее был тяжелый день, и я не хотела будить ее.

Алекс. На экране высветилось его имя, и у меня кольнуло в груди. Глупая надежда. Странный трепет. И страх, вперемешку с болью.

Я ответила и пожалела об этом почти сразу.

— Женя… ты… все разрушила…

Он был пьян. Очень. Голос срывался на хрип, на злость. Как будто он не просто злился, а горел изнутри.

— Ты предательница… — это прозвучало как удар. — Думаешь, я все проглочу? Думаешь, я тебя отпущу?

Я онемела от непонимания, а он продолжил:

— Я заберу Дашу. Я все у тебя заберу. Все. У тебя ничего не останется. Слышишь!

Внутри меня все задрожало. Я прижала телефон к уху, не веря, что слышу это от человека, которого… которого все еще люблю.

И боюсь. Потому что знала: если он захочет — сможет. У него есть деньги. Связи. Ресурсы.

— Алекс… — попыталась я сказать, но он уже не слышал. Или не хотел.

А потом я услышала короткие гудки.

Я опустилась на пол. Колени дрожали. Руки сжимали телефон, а в душе зрел ужас.

Это не было просто спьяну сказанными словами. Это была угрозой.

Я проворочалась без сна до рассвета. А наутро встала, умылась, как ни в чем не бывало. Собрала волосы в хвост. Подготовила завтрак. Будто моя жизнь не катилась в пропасть

Даша спросила:

— Мам, ты не спала? У тебя глаза красные.

— Все хорошо, солнышко. Просто устала.

А внутри… Внутри я умирала от одного-единственного чувства: Теперь я не только не доверяю ему. Я его боюсь.

* * *

Я долго сидела на кухне, не притрагиваясь к чаю. В чашке давно остыл чай, а я все не могла решиться встать.

Снова уезжать? Снова искать новую школу для Даши, квартиру, работу, объяснять всем, почему у нас все хорошо, хотя все летит под откос?

Нет. Я больше не могла. Бег — это тоже форма капитуляции. И я устала быть той, кто спасает нас двоих, жертвуя всем.

Я больше не буду жертвовать собой. Теперь я его уничтожу, чтобы спасти себя и Дашу. И если ради этого мне придется надеть маску прощающей и мягкой — пусть.

Я встала, прошла в комнату и посмотрела на спящую Дашу. Она свернулась калачиком, обняв своего мишку, и что-то шептала во сне. Сердце кольнуло. В груди закололо от боли, знакомой — но теперь с примесью решимости.

Она никогда не должна бояться. Никогда не должна знать, как это — жить в страхе, и что ее отнимут у меня. Больше я не позволю использовать ее, как рычаг.

Я пошла в ванную, умылась ледяной водой. Лицо было бледным, под глазами — круги. Я выглядела измученной, но… решительной. В глазах появилось то, чего не было много месяцев: живой, яростный огонь.

Я села за стол, взяла в руки телефон. Пальцы дрожали. Я не знала, что скажу, но знала — Алекс ответит.

Гудки. Один. Второй.

— Алло? — услышала я голос, хрипловатый, чуть настороженный. Его голос.

Я заставила себя выдохнуть.

— Это я. Женя.

Пауза оказалась слишком долгой. Тишина между нами будто звенела.

— Нам нужно поговорить, — сказала я ровно, спокойно. — Спокойно. Без обвинений. Без истерик.

— Зачем? — голос мужчины был колючим, но в нем уже не было той ярости. Только усталость.

— Потому что я больше не хочу войны, Алекс, — солгала я. — Просто… поговорим, хорошо?

Он не сразу ответил.

— Где и когда?

— Сегодня. Девять. Наше любимое кафе.

Он выдохнул.

— Буду.

Я сбросила вызов и долго сидела с телефоном в руках. А потом прошептала себе:

— Теперь твой ход, Алекс Морозов. И я буду играть до конца.