Глава 33

Утро было обычным.

Пахло кофе и поджаренным хлебом, из радио на кухне тихо лилась музыка. Я стояла у плиты в старом халате, помешивая кашу.

Алекс зашел босиком, в мятой футболке, лохматый и заспанный. Так буднично, будто и не было всех этих лет разлуки, а после войны между нами.

Мужчина молча подошел к кофеварке, налил себе чашку и, не говоря ни слова, сел за стол. Я ждала, что он опять уйдет в себя. Что между нами снова опустится ледяная стена. И захотелось сделать или сказать хоть что-нибудь, чтобы этого не случилось.

— У тебя пена на губе, — вдруг заметила я.

Он посмотрел на меня с такой неожиданной теплотой, что я тут же отвернулась к раковине, притворившись, что мою сковородку.

— А у тебя мука на щеке, — ответил он, отпивая кофе.

— Это не мука. Это… магия утра, — сказала я на автомате, и сама рассмеялась от абсурдности.

И он тоже засмеялся искренне, как раньше. Как будто не было ни боли, ни недоверия.

Мы ели бутерброды. Даша носилась по кухне, крутясь, как волчок, напевая детскую песенку, выученную в садике. Алекс включил музыку погромче — какой-то старый хит, под который мы когда-то целовались в первый раз. Я вздрогнула, услышав первые аккорды.

Он заметил. Подошел. Протянул руку.

— Потанцуем?

Я посмотрела на него с прищуром. На его виноватые глаза, сдержанную улыбку, осторожность в жестах.

— Это же кухня, Алекс…

— Идеальное место для танцев, — прошептал он.

Я позволила ему обнять себя. Сначала неловко. Потом — чуть крепче. Я уткнулась носом в его рубашку. Музыка играла, Даша кружилась вокруг, а я чувствовала, как медленно тает лед в груди.

Он не просил ничего. Не говорил о будущем. Не требовал. Он просто был рядом.

И я… позволила себе забыться хотя бы на время.

* * *

Мы ужинали втроем — как будто были настоящей семьей. На столе пахло запеченной курицей, а из колонок доносилась спокойная музыка. Даша лениво ковыряла вилкой в тарелке, уже зевая.

— Мам, я хочу спать, — проворчала она, устроившись у меня на коленях.

— Потерпи немного, зайка, — я чмокнула ее в макушку и подмигнула Алексу. — Сейчас пойдем в кроватку.

Он поднял ее на руки. Легко, уверенно. Отнес в комнату, укрыл одеялом. Даша обняла подушку, пробормотала: «папа, не уходи…» — и через секунду уже заснула.

Я смотрела на него в дверном проеме. Как он присаживается к кровати. Как поправляет игрушку. Как задерживает взгляд на дочке.

— Ты теперь все время будешь с нами? — спросила я тихо.

Алекс посмотрел на меня. В его глазах было что-то новое. Спокойное. Осознанное.

— Если ты этого хочешь, — так же тихо ответил он.

На кухне я молча налила себе чай. Он — себе кофе.

Мы сидели напротив друг друга. Лампа над столом отбрасывала мягкий теплый свет.

— Я должна тебе кое-что сказать, — выдохнула я, устав смотреть в кружку. — Только, пожалуйста, дослушай.

Алекс напрягся, но кивнул.

— Когда ты… тогда позвонил мне ночью. Сказал, что заберешь Дашу, лишишь меня всего… Я… Я испугалась. — Я сжала ладони, ногти врезались в кожу. — У меня тогда было ощущение, что весь мир катится в бездну. Я решила, что, если ты еще раз попытаешься что-то отобрать — я сама все разрушу раньше.

Он молчал. Я продолжала:

— Я… собирала на тебя компромат. Я почти передала его журналистке. Хотела, чтобы ты получил по заслугам. Чтобы ты почувствовал хоть часть того, что пережила я.

Я подняла глаза на Алекса. Его лицо потемнело, и он сжал челюсти так, что я услышала хруст зубов. Было страшно, но я продолжила.

— Потом я услышала ваш разговор с Мариной. Я думала… — Я запнулась. — Я была уверена, что ты снова предал.

— Женя… — прошептал он.

Но я не дала ему договорить.

— Но потом Даше стало плохо. И все, что я хотела — чтобы она жила. Чтобы ты был рядом. Ради нее. Ради нас. Я отменила все.

Алекс откинулся на спинку стула, закрыл глаза руками и глухо выдавил:

— Я… я бы никогда не забрал ее у тебя. Ни за что. Это был бред. Я был пьян, злой… жалкий.

Вздохнув, я встала, обошла стол. Остановилась рядом и положила ладонь на его плечо.

— Я знаю. Сейчас я это понимаю. Прости, что не верила.

Мужчина поднял глаза — полные вины, сожаления, и чего-то еще… надежды?

И я не знаю, что на меня нашло. Затмение какое-то, не иначе. Потому что не знаю, как еще объяснить, что сама вдруг потянулась и поцеловала его.

Нежно. Несмело. Но впервые — по-настоящему.

Алекс замер, будто не веря. А потом осторожно притянул меня ближе, и ответил. Не жадно, не требовательно. А так, как будто боялся спугнуть. И только в этот момент я поняла, что окончательно простила его.