Глава 13. Она

После этих слов я отшатываюсь и спешу убежать.

Малодушно и трусливо?

Пусть так!

Но я не испытываю ни малейшего желания продолжать этот неприятный диалог, не хочу находиться под давлением взглядов разъяренного мужчины.

У меня и без него проблем хватает.

Больная дочь, проблемы с жильем и, возможно, даже с работой!

В ближайшие дни я буду вынуждена находиться здесь, в больнице, рядом с дочерью. Ни о какой работе и речи быть не может.

Мне придется позвонить и отпроситься…

Скорее всего, руководство будет недовольно мной, но что я могу сделать?

Ситуация невероятно сложная, на меня давят со всех сторон.

— Катя. Ты меня поняла? — догоняет меня строгий окрик, когда я опускаю пальцы на дверную ручку палаты.

— Поняла, конечно, — глотаю горькие слезы. — Господин Власов в прошлом решил, что мы ему не нужны, а сейчас он передумал и возьмет все, что захочет, не считаясь с потерями.

— О каких потерях ты говоришь! Ты только приобретешь! — возмущается он.

Но я его уже не слушаю, я забегаю в палату и делаю единственное, что мне хочется именно сейчас.

Я просто обнимаю доченьку и целую ее пылающий лобик.

Говорю, что люблю, люблю безмерно.

Просто так.

Без причины и без выгоды.

Люблю за то, что она есть, и не важно, что ее отец — чудовище!

В памяти опять всплывают жестокие слова, отправленные мне Власовым:

«Ребенок от девки на одну ночь мне не нужен!»

В этом вся разница между нами.

Я люблю свою дочь, невзирая на то, кто ее отец.

Власову не нужен ребенок, матерью которого была я…

Мне плевать, какие обвинения он выдвигает в мой адрес, о каких фото говорил.

Я не хочу ворошить прошлое, там было до обидного мало хорошего, много горечи и все вылилось в ужасное настоящее.

***

С работы удается отпроситься относительно легко. Я отпрашиваюсь на пять дней, надеясь, что за это время дочке полегчает и…

Решатся ли другие проблемы?

Я точно не уверена, но постараюсь приложить для этого все усилия.

Дочери назначают лечение, и мы приступаем в тот же день…

Первые полтора суток были самыми сложными и переломными.

Дочь горела, будто в костре, и я горела от страха и беспокойства рядом с ней.

Ни на минуту я не сомкнула глаз.

Когда Ксюша забывалась сном, я прислушивалась к ее тяжелому, прерывистому дыханию и молилась.

Молилась о ее здоровье, о выздоровлении без серьезных последствий и осложнений.

На то, что происходило вокруг, я мало обращала внимания.

Ходила на все процедуры, уделяла много времени дочери и почти ничего — себе.

Когда медсестра дружелюбно предложила, что она сама может посидеть с дочкой, я даже не сразу поняла, зачем.

— Может быть, вы хотите принять душ, немного прогуляться, вам можно выходить… Или просто отдохнуть, — добавляет она. — У вас очень уставший вид.

— Спасибо, но я справляюсь! — отвечаю я ревниво, так, словно у меня хотят украсть дочь.

— Понимаю, я сама такая же. Сумасшедшая мамочка, которая считает, что не стоит оставлять детей ни с кем, кроме себя самой. Но в таком режиме можно протянуть недолго, и в конце концов протянешь только ноги. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Знаю о выгорании непонаслышке…

Мы разговорились, познакомились поближе.

На сердце стало теплее. Я давно ни с кем не болтала так просто, не думая о неприятностях или о том, что нужно было бежать и спешить со всех ног.

Приятный тембр ее спокойного голоса действует на меня умиротворяюще, если не сказать прямо, что она будто баюкает меня этим голосом. Показалось, что я даже готова заснуть, сидя, просто слушая, как она рассказывает о себе, спрашивает что-то в ответ.

— Да ты же сидя засыпаешь! — качает головой медсестра. — Катя, так нельзя. Иди, отдохни, приведи себя немного в порядок, переоденься. Кстати, тебе вещи отдали?

— Какие вещи?

От недосыпа и усталости я совсем ничего не соображаю, у меня мысли тяжелые и неповоротливые.

— Неужели Елена Сергеевна пе передала? Забыла, наверное. Ее старшая сегодня как раз к себе вызывала. В общем, твой муж передал вещи.

— У меня нет мужа, Маша.

— Еще не женаты? Значит, жених?

— И не жених. Он… просто… Я даже бывшим его назвать не могу!

— Но дочь у вас есть, значит, бывший. Ладно, неважно, сейчас принесу.

Маша уходит и возвращается, потом снова уходит и еще раз возвращается. Гора пакетов с вещами для меня.

Рука тянется к телефону, чтобы возмутиться. Мне хотелось написать Власову:

«Забери все свои подачки! Мне они не нужны…»

— Он очень переживает, — шепнула Маша. — Звонит несколько раз в день и просил, чтобы за вами глядели в оба. За вами, — выделяет это слово. — Понимаешь?

— Не очень.

— А зря, — усмехается. — Он о тебе переживает не меньше, чем о дочери.

— Тебе показалось. Ему только ребенок нужен. Неизвестно по какой причине. Хочу и все, как… капризный ребенок. А я… Я ему неинтересна. У нас все в прошлом, умерло. Безвозвратно. Я просто плюс один к ребенку и все.

— Ой, да брось себя принижать! О том, кто просто плюс один, так не переживают и не требуют присматривать, чтобы ты ни в чем не нуждалась, чтобы тебе постоянно кто-то помогал из персонала, — говорит она.

Мне кажется, она просто преувеличивает.

Поэтому я подхватываю кое-что из вещей и спешу в душ, просто чтобы прекратить этот бессмысленный разговор.

Маша оказалась права: мне просто жизненно необходим был небольшой перерыв. Я провела немало времени в душе, потом тщательно высушила волосы, переоделась в новую, чистую одежду, и у меня будто огромный груз свалился с плеч. Потом я прогулялась немного во дворе клиники и рядом с ней, пока за дочкой присматривала Маша.

Далеко не ушла, обратно меня гнало чувство вины и ощущение, что я не должна гулять, пока ребенок болеет!

Я так ничего и не написала Власову по поводу вещей, но он сам мне написал.

Поздно вечером.

«Надеюсь, тебе все подошло? Скажешь, если что-то не понравилось»

Мне не понравилось, куда это все вело.

Так, будто я его содержанка!

Но и отказаться уже было нельзя, на мне уже были вещи, купленные им, дочку лечили на его деньги…

Кажется, я серьезно влипла и обязана ему теперь… многим.

Я не стала много писать Власову и просто отправила ему

«Спасибо»

Отправила нехотя, потому что считала, что подобного счастья мне в жизни не надо.

Я надеялась, что на этом наш диалог завершен.

Но Власову, кажется, не спалось, потому что он написал мне еще сообщение.

«Спасибо и все? Так скупо! Как себя чувствует Ксюша? Она спрашивает обо мне?»

Честно признаться, Ксюша постоянно спрашивала о папе, когда ей становилось легче.

Произошло именно то, чего я боялась: теперь только папа занимал все мысли дочери…