Глава 15. Он

Лицо жены темнеет.

Я женился на Ирине пять с лишним лет тому назад.

Она была девушкой из состоятельной семьи.

Была ею.

Потому что сейчас ее отец находится под следствием.

Последние два с половиной года его дела шли не так успешно, как раньше, и он ввязался в сомнительную авантюру. Начал подворовывать на госзаказах.

Грянула проверка, он не успел подчистить за собой следы.

Теперь его, что называется, натягивают по всем фронтам так, что даже его жена, мать Ирины, предпочла подать на развод.

Отцу Ирины грозит полная конфискация имущества, репутация уже запятнана.

Признаюсь, я вступил в брак без любви.

Просто потому, что это было удобно до некоторых пор.

Удобно, комфортно, местами нескучно и с надеждой на будущее, но выяснилось, что у нас разные приоритеты.

Ирина продолжает упрямо молчать, это приведет лишь к тому, что последствия будут плачевными для нее.

— Почему ты не хочешь сэкономить нам двоим время, Ир? — спрашиваю устало. — Я узнал, что ты закатила скандал, не имея на то права.

— Что? Не имея на это права? — переспрашивает она и начинает нервно ходить по кухне. — Я все еще твоя жена!

— Послушай, мы разводимся. Ясно?

— Ты трус, Леонид. Моего отца прижали, и ты просто боишься, что и тебя заденет, да?

— Нет, и ты прекрасно знаешь, что дело не в этом.

— А я не знаю, в чем дело, Лень. Не знаю, к чему эта спешка с разводом! Как странно совпало, что в момент, когда у моей семьи начались сложности, ты умываешь руки! Ты бросаешь меня. Ты, Леня… Меня бросаешь!

Ирина заламывает руки и падает на стул, громко рыдая.

Она закрыла лицо руками, по щека крупным градом катятся слезы.

— Уууу… У меня и так проблемы! Из-за отца-а-а! — ревет она. — Мама только о своей заднице и переживает… Быстро смекнула, что надо сваливать, пока не поздно-о-о… Теперь и ты! Теперь и ты меня бросаешь! Предатель…

Я морщусь.

Не люблю некрасивые сцены, слезы…

Тем более, такие.

Те, в которые я не верю.

— Ира, успокойся. Возьми себя в руки. Если отец не использовал тебя в своих мутных схемах, то все обойдется. Ты оказывала ему какие-то услуги?

— Ты меня бросаешь! Меня все бросают… Никому до меня нет дела… Я хочу умереть! — она рыдает навзрыд. — Но не стану этого делать! Ни за что… Уходиии! — бросает мне она.

Метнув в мою сторону острый взгляд, она заявляет:

— Уходи! А твой ребенок вырастет без отца!

Меня будто ударило молнией. Я застыл на месте.

Ирина, отвернувшись, выдернула бумажное полотенце из держателя, вытирая им лицо.

— Ты все еще здесь? — спрашивает.

— Ты же пошутила. Так? Это уловка какая-то?

Ирина ныряет в сумочку и достает из нее подарочную упаковку, швыряет на стол и варварски дергает бант.

— Вот! Пожалуйста. Полюбуйся!

Там лежит тест с двумя полосками и крошечный черный белый снимок узи.

— Я стану мамой… — говорит она. — Уходи.

— Мы давно не… — начинаю я говорить.

— Мы давно не спим, ты хотел сказать? Так у меня срок… уже девять недель, Власов! Девять с половиной недель…

Вот черт.

***

Она

— Ксюш, давай покушаем?

— Не хочу, — куксится дочь.

Она стоит у окна и смотрит в него. Всхлипывает, размазывая слезинки по пухлым щечкам.

— Почему папа не пришел? — спрашивает она. — Почему? Он же обещал.

Ксюше значительно полегчало.

Она быстро идет на поправку.

Вчера в переписке Власов пообещал, что приедет утром, но уже настал обед, а его нет.

Ксюша сразу же расстроилась, ударилась в слезы.

Отказывается есть, пить и принимать лекарства.

Весь свет ей не мил, хочется только одного — папу ей подавай.

— Ксюш, твой папа… Очень занятой человек, — пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить отсутствие Власова. — Возможно, у него возникли какие-то важные, неотложные дела.

— Какие могут быть дела? — горестно вздыхает дочь. — Какие дела? Когда его не было у меня… так долго! Вообще никогда!

Дочь разразилась новым потоком слез, и я сама едва не пустилась следом за ней рыдать.

Нет, это просто невозможно! Я сойду с ума.

— Ксюш, солнышко… Давай мы…

— Я не хочу! — выкрикнула она. — Я хочу, чтобы папа был здесь! Он обещал! Почему он не пришел? Вдруг он умер?

Сжав телефон в ладони, я выхожу и еще раз набираю номер Власова.

Безрезультатно, он не отвечает!

Просто. Не. Отвечает на звонок.

Возможно, он уже наигрался.

Ему хватило изображать отца, накушался.

Другие мысли мне в голову и не приходят.

Что я еще могу подумать в такой ситуации?

Ну, что?

На душе так паршиво, что ничего не радует.

Ни деньги на карточке, которую щедро пополнил Власов, ни новые шмотки.

Потому что теперь у нас только один вопрос — папа, папа и ничего, кроме папы.

В коридоре я натыкаюсь на Машу, она сегодня на смене.

— Привет, ты чего такая грустная? Глаза на мокром месте, — интересуется она.

Я вкратце обрисовала ей ситуацию.

— Как тяжело… Говоришь, он женат? Наверняка тому, что он не отвечает, есть логическое объяснение. Он либо на работе, либо с женой. Извини…

Маша сочувствующе гладит меня по плечу.

— Тебе не за что извиняться, Маш. Это я виновата.

— Да в чем же ты виновата?

— Иногда кажется, что во всем, — отвечаю я с грустной улыбкой. — Даже в том, что не могу успокоить ребенка!

— Дети совсем не дураки, и просто красивые фразы уже не работают. Ты сама нервничаешь, вот и все. Твоя дочь это чувствует.

— Еще бы мне не переживать! Ладно, прости, я не хочу тебя грузить своими проблемами, — улыбаюсь сквозь силу.

— Кстати, ты зря нервничаешь, — шепнула Маша, посмотрев мне за спину. — Он здесь.

Оборачиваюсь: Власов шагает ко мне.

Уверенный, статный, красивый.

Лоб немного нахмурен, мужчина выглядит сосредоточенным.

Маша попрощалась и убежала, оставив нас наедине.

— Привет.

— Привет, — выдавливаю из себя.

Зажмуриваюсь, чтобы не разрыдаться, в тщетной попытке сдержать эмоции.

Но у меня не выходит.

— Послушай, Власов! Моя дочь — это не игрушка! Обещая ей что-то… Учти, пожалуйста, что обещания… нужно… выполнять! Или не разбивай ей сердце! — произношу я в сердцах. — Ксюша несколько часов висит на окне и ждет тебя!

Власов был хмурым, но после моих слов начал улыбаться.

Ему, что, смешно?!

Или он это нарочно?! Издевается, что ли..