Глава 16. Она

— Тебе смешно? — отшатываюсь, едва не задыхаясь от эмоций. — Как ты можешь смеяться?

— Не злись. Я просто рад, что меня ждут, — обескураживает меня Леонид ответом.

Он дотрагивается до моего локтя, отводит в сторону, к дивану.

— Я немного задержался на работе. Телефон разрядился в ноль, и меня подвела зарядка… — он сдержанно ругнулся и посмотрел на меня. — У тебя бывает чувство… будто иногда целый мир ополчился против тебя?

Сейчас он показался мне довольно открытым и… честным, что ли?

Я кивнула.

— Бывает ли у меня такое чувство? Леонид, я живу с этим чувством последние несколько лет, — произношу я в сердцах, взглянув в глаза Леониду.

Он смотрит на меня, не отрывая взгляд.

На несколько безумно долгих мгновений мы замираем, сердце стучит все быстрее и быстрее, мне даже становится жарко от того, как Власов смотрит на меня.

Я не выдержала и отвела взгляд первой.

— Дочь тебя ждет. Проплакала все утро.

— Я надеюсь, больше подобного не повторится. Как она?

— Бодро идет на поправку.

— Как раз об этом я хотел с тобой поговорить. Катя…

Леонид движется в моем направлении, между нами остается совсем немного свободного места. Я ощущаю тепло тела мужчины, его колено почти касается моего.

Я волнуюсь и, честно говоря, уже устала гадать, что мне принесет еще один контакт с ним. Наверное, я просто смирилась в глубине души, что жизнь теперь не будет, как прежде.

Поняла, что одной не выплыть и постаралась усмирить гордость, которая вопила изо всех сил, что нам с доченькой не нужны деньги Власова.

Увы, но… нужны.

И я ради дочери должна переступить через себя.

Ради ее благополучия и здоровья.

— Ты стеснена в средствах. Не отрицай.

— Не буду, — шепнула. — Это так и есть.

— Плюс у тебя конфликт с мамой.

— Да.

— Выписывают вас буквально на днях. Я решил позаботиться о том, чтобы у вас с Ксюшей была крыша над головой. Сегодня я отправлю тебе ссылки на несколько свободных квартир. Выбери те, что тебе приглянутся, и я договорюсь с риелтором о встрече на завтра.

Сердце подскочило в горло и начало биться там быстро-быстро…

— Отказ я не приму, — говорит Власов, поднявшись. — И вот еще.

Он ныряет рукой во внутренний карман пиджака, достает листы, сложенные в несколько раз.

— Что это?

— Результаты теста на отцовство. Ты упиралась до последнего. Но что теперь ты скажешь, Катя?

Власов просто сунул мне в руки эти чертовы бумаги и двинулся к палате.

Застыл возле двери.

Я перевернула несколько листов и увидела на одном из них результат, который не стал для меня сюрпризом.

Разумеется, Власов был отцом. У меня не было мужчин, кроме него. Я отрицала это из чистого упрямства.

Теперь меня волновало только одно:

— Когда? — спрашиваю довольно сипло. — Мы не ездили в лабораторию.

— Ксюша сдавала анализы, здесь, в клинике.

— И ты… воспользовался этим… тайком. Похоже, бесполезно говорить, что ты не имел права поступить так? Тебя вообще не интересует мое мнение и приличия, да? Закон… Все остальное тоже до лампочки. Сейчас ты тайком взял материалы для анализов, хотя не имел на это никакого права. А что потом? Ты выкрадешь у меня дочь?

Власов коротко выдыхает, в его светлых глаза полыхнули эмоции.

— Зайдем к дочери? — интересуется он.

— Вперед, — взмахнула я рукой. — Тебе же не нужно мое разрешение. Ты здесь царь и бог. По крайней мере, считаешь себя таковым. Захотел, отправил на аборт, захотел, потребовал себе ребенка, будто покупаешь приятную вещицу для дома.

— Все не так. Я…

Власов не успел высказаться, дверь открылась.

Ксюша, услышав голос Власова, выскочила ему навстречу.

— Папа! Папочка, ты пришел!

Леонид присел и подхватил ее, обняв.

— Пришел, конечно. Разве я мог не прийти к тебе?

Он смотрел на дочь с теплом.

Мне бы обрадоваться, что у дочери и отца сложились такие теплые отношения. Дочь его буквально боготворит, но…

Мое сердце разрывалось на части от сомнений и страха, что он отберет у меня ее, заберет мою девочку…

***

Я сидела, натянутая, как струнка, пока Власов болтал с Ксюшей. Они играли, смеялись, вместе раскрашивали мульятяшных героев. Я то и дело ловила себя на мысли, что Власов вжился в роль отца легко. Он естественно смотрелся рядом с Ксюшей. Так, словно он был ее отцом всегда. Еще они очень похожи в мелких жестах. У Ксюши та же привычка немного наклонять голову влево, когда сильно увлечена, и она так же шевелит бровями, когда эмоционально рассказывает о чем-то интересном.

Я подмечала все эти детали и никак не могла успокоиться.

Нить разговора ускользала от меня постоянно, поэтому когда Ксюша спросила:

— Правда же, мам?

Я сразу не смогла понять, о чем она говорит.

— Повтори, пожалуйста, — прошу я.

— Я спросила, правда же, папа будет жить с нами?

Глаза Ксюши засияли, а у меня не нашлось ни одной мысли, как сказать дочери о том, что у ее отца есть жена — чужая тетя, стерва, каких поискать, что он будет жить отдельно и останется воскресным папочкой, который силен только тем, что способен отстегнуть деньжат.

Как сказать ребенку, что для Власова это все большая игра, и он увлечен ею, пока не надоело….

А что будет потом? Я даже представить боюсь.

Поэтому я не стала ничего отвечать, посмотрела на Власова с улыбкой.

— Ну давай, папа… Расскажи дочери, где ты собираешься жить?

Власов посмотрел на меня напряженным взглядом, как будто просил меня вмешаться и протянуть ему руку помощи в нелегкой ситуации. Но я не собиралась этого делать и перевела взгляд в окно, сделав вид, что чрезвычайно увлечена разглядыванием зимнего пейзажа.

— Для начала мы с мамой выберем квартиру, — сообщает Власов, выкрутившись.

— У нас будет новая квартира? — ахнув восхищенно, спрашивает дочь. — А у меня будет своя комнате?

— Разумеется.

— И без бабушки, она вредная, никого не любит.

— Без бабушки, — кивает Власов.

— Мам, ты рада? — дергает меня за рукав дочь.

— Не передать словами, как рада, — отвечаю.

— Мам, а почему ты не улыбаешься?

— Я просто устала.

— Но ты же не работала сегодня.

— Я просто устала… находиться здесь! Ясно?! И устала… устала делать вид, что все в порядке…

Слова вырываются из меня глухо, но с эмоциями.

Ксюша замирает, округлив глаза.

Она не привыкла, что я срываюсь, а я… я ненавижу саму себя за эти эмоции, за взрыв. Если Власов хоть слово скажет, но он молчит.

Поднимается.

Сгребает меня в охапку и порывисто обнимает.

Я стою, не зная, куда девать, слабо отталкиваю его, он прижимает лишь сильнее и глухо выдыхает:

— Прости.

Его губы дрогнули у моего уха, задели кожу, ошпарив ее мурашками.

— Прости за все.