Глава 17. Она

— Почему ты злишься на меня и на папу? — тихим голосом интересуется Ксюша после ухода Власова.

Сердце колет: дочь не глупая и, как сказала Маша, сейчас одних только слов недостаточно, она считывает действия, подмечает настроение.

— Я злюсь не на тебя, солнышко. Я злюсь… на обстоятельства, на то, как складывается жизнь… И на то, как себя ведут некоторые люди.

— Это папа? Почему вы были не вместе?

— Потому что мы поссорились, он меня обидел. Мы давно не виделись, и я не могу привыкнуть, что он здесь и что он с тобой общается.

— Аааа, — хихикает дочь. — Ты просто ревнуешь! Зря, мамочка. Я люблю тебя сильно-сильно, еще сильнее с тех пор, когда он появился. Я надеюсь, что вы будете вместе.

Вот так просто дочь отметила самое сложное в наших отношениях. Я, действительно ревную, что Ксюша так быстро нашла общий язык с Власовым.

Ревную и злюсь.

К этому чувству добавляется беспокойство, страхи…

Много всего.

Но основа — ревность.

Я была для дочери центром всей ее жизни, а теперь в ее мировоззрении целых два светила и нельзя это игнорировать.

Методы у Власова, конечно, захватнические, как у варвара: пришел, увидел и победил…

Пока я препарирую собственные чувства, Ксюшу заносит дальше, в фантазиях, она бодрым голосом рассказывает, как мы будем жить втроем.

— Нет, вчетвером! Еще собачку хочу! И братика или сестричка, я еще не решила…

После такого я поперхнулась, закашлявшись.

— Хватит, Ксюша.

— Мам, но…

— Милая, хватит. У твоего папы — другая жена.

— Как это?! — возмущается со слезами.

— Вот так. Мы не были женаты, расстались, и он… нашел другую.

Несколько секунд Ксюша потрясенно и вместе с тем разочарованно молчит, а потом заявила уверенно:

— Как нашел, так и потеряет!

Ох, спасибо, но… не надо.

Пусть будет счастлив со своей женой, у меня до сих пор после разговора с ней гадливое чувство внутри осталось.

***

Потом мы выбираем квартиру, рассматривая фото. Ксюша тоже участвует. Вернее, только она и участвует, а я безразлично киваю…

— Мам, тебе ничего не нравится?

— Нравится, но…

Я запрещаю себе в это вникать, вливаться, притрагиваться к возможностям сердцем. Не хочу испытывать напрасную боль, что все это окажется пустым пшиком, поэтому не разрешаю себе желать.

Но такое объяснение слишком сложное для дочери, и она все-таки умудряется меня вовлечь. Скрепя сердце, выбираю две квартиры, их было бы неплохо посмотреть, отправляю Власову.

***

Один из вариантов я отмела сразу же, мне не понравился двор, сплошь заставленный машинами, не протолкнуться, и детская площадка совсем крохотная. Зато вторая квартира, солнечная, теплая, с тихим двором, мне приглянулась больше. Плюс большая детская площадка, и машин не так много, большинство на подземной парковке, во двор посторонних не запускают…

Я остановила выбор на ней. Власов обо всем договорился. Он подписал договор в тот же день и передал мне ключи.

— Вас выписывают послезавтра, — говорит он. — Завтра можно пригласить клининг, пусть уберут перед заселением…

Я прошлась по квартире, она была укомплектована всем необходимым, мне не пришлось бы беспокоиться о мелкой бытовой технике и посуде на первое время.

В этой квартире было все, кроме нас и вещей. О мелочах не стоило заботиться, даже столовые приборы имелись, как и бытовая химия на первое время. Укомплектовано всем необходимым.

Как говорится, заходи и живи.

— Спасибо, — выдавливаю из себя.

— Не стоит благодарности. Это меньшее, что я должен был сделать, — хмурится Власов, отведя взгляд в сторону, и вдруг порывисто добавляет. — Мне жаль. Искренне жаль, что я позволил себе те слова… Я не ищу себе оправданий. Кто что сказал, какие были фотодоказательства, это неважно, — мотает головой из стороны в сторону. — Неважно.

— Не извиняйся, у тебя это не очень хорошо получается. Гораздо естественнее выглядят приказы.

Власов смотрит на меня долго-долго, потом говорит:

— Ты не хочешь облегчить мне участь, не так ли? Просто сделать шаг навстречу.

— С какой стати? — интересуюсь я. — И, пожалуйста, прекрати вспоминать о прошлом, я уже примирилась с тем, как все сложилось.

— А я — нет, — отвечает резко. — Я не примирился. Я только сейчас понимаю, сколько времени упустил, чего лишился…

— Лишился ли? Или приобрел? Обмен опытом, работа в зарубежной компании. Все было, не так ли?

— Да.

— Семьей ты тоже обзавелся. У тебя все сложилось как нельзя лучше, так что…

— Нет. То есть… В чем-то ты права. Но ты не права в том, что касается самого важного…

Власов неожиданно оказывается близко, слишком близко от меня.

Я понимаю, что мы одни в квартире.

Делаю шаг в сторону, Власов хватает меня за руку, притянув к себе.

— Начиная с того момента, как я увидел дочь, я только и делаю, что ворошу в голове прошлое. Наше с тобой прошлое!

— Зря, — выдыхаю я.

Леонид приближается, обхватив ладонью мой затылок, и прижимается резким движением к моим губам.

Обжег касанием, коснулся языком.

Меня словно укололо, тело задрожало. Стало нечем дышать.

В голове против воли тоже вспыхнули картинки, но я усилием воли прогнала их и вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Я с женатыми… не целуюсь.

Власов тяжело дышал, смотря на меня.

Я с трудом отвела взгляд в сторону.

— Если ты рассчитываешь, что снял эту квартиру и получил не только дочь, но и меня в придачу для развлечения, то ты ошибаешься. Лучше… дай денег, — выдавила я из себя. — Так будет честнее.

— Ты даже не пытаешься! Не делаешь шаг мне навстречу.

— После того, как ты ко мне отнесся, я могу сделать только шаг… подальше от тебя. И не вороши прошлое, оно мертво.

— Мертво?! Поэтому твое сердце едва не выпрыгивает из груди?!