Глава 5. Она

— Какое это отношение имеет к нашему разговору о ребенке? — интересуется Власов.

— Никакого. Просто пусть тогда тебе на вопросы о детях жена отвечает. А моего ребенка в покое оставь.

— Я повторюсь, напомнив о сходстве дочери со мной! — напористо произносит Власов.

— А я скажу, что тебе просто показалось. Не думаешь же ты, что девка на одну ночь… стала бы рожать!

Он и бровью не повел, не смутился.

Конечно, такому бессовестному мужчине, как он, совершенно нечего стесняться и смущаться.

Он считает себя всегда правым.

— То есть, ты предпочитаешь упрямиться в этом вопросе?

— Нет, Власов. Я предпочитаю жить своей жизнью.

— Так уже вышло, что наши жизни пересеклись.

Пересеклись? Это не то слово!

Я будто под поезд попала, а он, размазав меня по рельсам, поехал дальше.

Молчу.

Упрямо и зло молчу, сжимаю зубы до пульсации в деснах.

Леонид несколько раз пытается поднять ту же самую тему, но я снова и снова отвергаю его попытки поговорить.

Просто нам не о чем разговаривать, и точка.

Тем временем машина подъезжает к нужному зданию. Провидение играет мне на руку, потому что Власову даже крутиться не нужно в поисках свободного местечка для парковки. Прямо по курсу — свободный карман.

— Вот и приехали. Спасибо, что подвез. Всего тебе самого-самого, хорошего дня! Прощай, — выпаливаю на одном дыхании.

Он говорит мне что-то вслед, но я не слушаю, бегу, поскользнувшись у самого входа. Чудом удержавшись на ногах, залетаю внутрь и понимаю, что зацепилась карманом пуховика за ручку двери.

Слишком поздно я это заметила, разодрала ткань.

Наполнитель вылезает некрасивыми клочьями.

— Катя, хотя бы один день не опаздывай, — шипит мне сменщица, Алена.

— Что? Но я приехала вовремя.

— Ага. Пока переоденешься… Уже и время впритык. А мы тут без тебя уже трудимся в поте лица, но ты, как всегда, самая бедная и несчастная, тебе больше всех нужно! — бранится, сердито вытирая столы.

— Что это с Аленой? — спрашиваю у кассира.

— Кроме выговора? Да ничего.

— А за что выговор?

— Кое-кто много себе позволяет, да, Ален? — громко спрашивает кассир и объясняет. — Вчера наша красавица на раздаче по скидке была и давай всем порции обвешивать. Ее за руку поймали. До следующего раза оставили…

— Тебе, Оль, сплетничать не к лицу! — злится.

Когда в коллективе намечается склока, или уже произошел конфликт, атмосфера остается напряженной, неприятно находиться под таким давлением.

Спросишь что-то, в ответ тебе огрызнутся. Кому такое понравится?

***

Позднее

— Погляди, какой экземпляр в нашем гадюшьем царстве. Гля, какой… — цокает языком повар Антонина.

Она делится этой репликой с помощницей, и вместе они принимаются обсуждать какого-то классного мужика. Стоят, как две базарные бабы, и чешут языками.

— Можно пройти? — направляюсь в зал с подносом, заставленным тарелками с солянкой, пловом и двумя салатами.

Заказ для семьи, зашли перекусить после школы.

Часто здесь появляются: уставший от жизни отец, активно жующая жвачку мама и двое пацанов погодок, которым после небольшого перекуса еще предстоит ехать к репетитору, потому что они… балбесы, как говорит глава семейства.

Я выхожу с этим подносом, а спину уже ломит невыносимо.

Выхожу и влетаю, будто в силки, в синеватый, слегка прищуренный взгляд Леонида Власова.

Приперся!

Специально под конец моего рабочего дня, что ли?!

От неожиданности я резко затормозила, солянка расплескивается. Мне приходится нести так, а потом извиняться и протирать салфеткой тарелки под недовольным взглядом семейки.

— Криворукая! — цокает мамаша.

— Вот, смотри, Петя. Вырастешь болваном и неучем, будешь так же тарелки носить и получать три копейки! — глаголет отец семейства.

Один из погодок ржет и получает удар кулаком в плечо.

Движение резкое, он задевает мою руку с тарелкой, и часть супа расплескивается на мой фартук.

Теперь я вся воняю солянкой, а на фартуке — томатное жирное пятно, которое точно не отстирается!

Власов за всем этим наблюдает.

Спокойный взгляд подмечает все детали, а я, как никогда раньше, хочу просто провалиться сквозь землю и сгореть.

— Скоро заканчиваешь? — уточняет он. — Кажется, тебе в детский сад надо ехать.

— Я не…

— Отвезу, — заявляет он. — Жду снаружи.

Да пошел ты к черту! Я лучше пешком пойду, чем снова сяду в твою крутую тачку, женатик!

Его обращение ко мне замечают все — и персонал забегаловки, и посетители. В частности, пересуды моей скромной персоны за столом посетителей заканчиваются.

Я возвращаюсь под пристальными взглядами. Ко мне сразу же тянутся с расспросами.

— Кать, а Кать?

— Мы чего-то не знаем?

— Где ж ты такого фраера подцепила?

— Скажи, где таких раздают, мы тоже туда сходим!

— И чем же ты его зацепила, интересно знать? — фыркает Алена. — У тебя же, как говорится, ни кожи, ни рожи!

После этого возмутительного комментария я останавливаюсь напротив небольшого зеркала и мельком смотрю на свое лицо. Сразу же тянет отвести взгляд в сторону. Постоянный недосып, стресс, усталость…

Да, сегодня я не успела подкраситься, выгляжу бледной, а волосы под чепчиком от постоянной беготни вспотели и облепили голову.

— Наверное, он просто любит благотворительность! — продолжает надо мной измываться коллега.

Просто у нее паршивое настроение, говорю себе.

Она решила сорваться на том, кто слабее, и кто зависим от помощи коллектива. Меня частенько прикрывают и заменяют, чтобы я успела за дочкой в сад.

Хочется ответить гадюке, чтобы прикусила свой язык.

Но конфликты в коллективе никто не поощаряет. Пусть и получаю копейки, а где платят больше? Я без образования и хорошего опыта работы, дочка в садике, значит, в осенью и весной часто болеет, пропуская.

К тому же Алена и сама не прочь зацепить мужчину. Она не упустит шанса построить глазки какому-нибудь офисному красавчику, но в заведении такого уровня ошиваются не очень состоятельные, поэтому дальше пустого флирта дело не продвигается.

Мечтает она встретить мужчину состоятельного, хочет набраться опыта и перебраться в заведение посолиднее.

Наверное, в этом я с ней даже согласна.

Мне бы отработать здесь хотя бы года два, потом пойду искать место работы поинтереснее и денежнее…

Еще полгода потерпеть осталось!

— Что ты ей ничего не ответила? — удивляется кассир, Оля. — Или тебе ссы в глаза, все божья роса?

— А что ей ответить? Только ссору разводить, к тому же я спешу.

— К своему красавчику? Кто он? — любопытствует.

— Так, никто. Человек из прошлого. Пересеклись…

Мою шею опаляет жаром.

Потому что Власову надоело ждать, и он вошел.

— Поехали.

Вот черт…

Неужели никуда от него не деться?

С другой стороны, почему бы и не поехать на машине до детского сада? На проезде сэкономлю. Оттуда мы до дома пешком доберемся…

***

Едва машина отъезжает, Власов вводит меня в ступор требованием:

— Я намерен проверить твои слова. О моем отцовстве. Есть разные методы.

Что?!

Он не может этого требовать!

На каком основании?

Или тем, у кого денег куры не клюют, никакой закон не писан?!