Глава 10. Домой.
Сегодня мы все находились в приподнятом настроении от предвкушения возвращения в родные стены. Даже завтрак выглядел вполне сносным, хотя я и опять останавливаюсь в авто кофейни. На этот раз платит шеф – уже хорошо. Он всё-таки не безнадёжен.
Клиенты нас тоже словно жалеют, и потому у каждого действующего клиента пробываем недолго, расставаясь на позитивной ноте. С потенциальным не так радужно – только в одном месте подписали договор, а ещё в двух нам дали от ворот поворот, но мягко: где-то не на месте генеральный, а где-то просто ещё не истёк срок договорённостей с другой конторой. Для мира продаж, как я понимаю, это и вовсе не повод отчаиваться.
На выезде из города у нас небольшой перекус, и следующие два с половиной часа я мчу по относительно пустой трассе. Против обыкновенного, даже музыку включать не стала, хотя все предыдущие дни в машине Ниночки играл нормальный такой клубняк. На замечание шефа, что неплохо бы включить и что-то нормальное, я повторила правила поездки в «своём» автомобиле и гордо заявила, что до «нормальной» пока не доросла. А весёленькое туц-туц помогает держать скорость и не засыпать от вида монотонных пейзажей. Но сегодня, повторюсь, день исключений, и даже мужской части нашей компании позволено развлечь нас какими-нибудь байками.
В семнадцать двадцать три мы останавливаемся на той же парковке, откуда уезжали трое суток назад. Все, разумеется, выжатые как лимоны, но рабочий день на этом не закончен, и мы топаем в офис на наш третий этаж. Мои коллеги планируют оставить там документы, заодно запустив служебные записки и передав в работу администраторам будущие проекты. Мне делать ничего подобного не нужно, но попросила зайти кадровик, раз уж я нарисовалась в этой командировке в последний день. Но заглянуть в родные для Нины стены оказывается всё равно приятно. Ей здесь нравится, и тут она чувствует себя как дома гораздо чаще, чем в квартире тёти Аси. Вообще, хотелось бы и остаться на подольше в этой компании, но вряд ли Николай Олегович внезапно решит поднять девочке оклад вдвое. А на меньшее и соглашаться смысла нет.
- Нинусь, загляни на кофеёк, - в дверях нашего отдела буквально на минуту показывается Клеменкова, и это меня удивляет. Ладно бы шеф вызывал в кабинет со словами «в твоих же интересах написать заявление по собственному», но ей-то что нужно?
В кабинете мы оказываемся одни. На мой удивлённый взгляд Варвара Степановна усмехается, мол, кто из продажников не любит назначить встречу на конец рабочего дня, а потом потеряться с концами. .особенно когда начальник в командировке. Ну в принципе тоже верно.
- Кофе с сахаром? – уточняет у меня женщина, доставая из своего ящика нужные пакетики.
- Мне бы лучше чаю, - тяну, пристраиваясь за столом напротив. – И без того в поездке много кофе пила. Хочу отказываться от бодрящих напитков, для нервов полезнее.
- Ну и правильно, - легко кивает Варвара Степановна. – Кстати, насчёт твоих нервов.
- Тоже считаете, что не сегодня, так завтра шеф вызовет на ковёр?
- Про это сказать не могу, при мне подобных разговоров не велось, - серьёзно пожимает плечами моя собеседница. – Но я хотела поговорить про твою семью.
Хм… Вот вам и тактичная дамочка. Впрочем, она хотя бы не собралась читать нотации, когда мы в компании кого-то ещё. Родители Нины, к примеру, никогда не стеснялись посторонних. Пожалуй, для них это было даже предметом гордости – имеют возможность поучать ребёнка, и тот обязан их слушать.
- Нин, я так понимаю, ты с мужем собралась расходиться. Это из-за того, что характерами не притёрлись, или потому что живёте с его тёткой?
Откровенно Нина вроде бы не ябедничала, но про её семейные обстоятельства были в курсе многие на работе. Поэтому и я не видела смысла особо что-то скрывать.
- Скорее там смесь всего, - меланхолично отвечаю, прихлёбывая из кружки напиток, который мне только что пододвинули поближе. Не коронные чаи Клеменковой, но тоже пойдёт. – Эдик – хороший парень, и замуж я выходила по любви. Но быт заедает, особенно такой неорганизованный и без перспектив изменений в лучшую сторону. Мне так часто намекают на этой работе про уход в декрет, но мы попросту не можем себе это позволить…
- Но у вас же есть родители! – удивляется Варвара Степановна. – Разве они не могут вам помочь на первых порах?
- Мои уже давно в том возрасте, когда им и самим пора помогать – я ведь младшая, - признаюсь женщине. – А родители Эдуарда помогли уже тем, что организовали нам первый взнос за машину и устроили жить к тёте. Просить о чём-то ещё в нашем случае будет верхом эгоизма.
- Тоже верно. Но семья…
Некоторое время мы пьём свои напитки молча: я – допиваю чай, а у Клеменковой всё-таки кофе, потому что у неё впереди ещё работа с документацией. И именно поэтому я пью весьма быстро – не хочу заставлять женщину из-за чужих проблем задерживаться ещё сильнее. И Ниночка меня бы поддержала.
- Ну, спасибо за чай, - говорю, поднимаясь со своего места. – Может вам помочь с работой?
- Не надо, я и сама управлюсь, - отмахивается Варвара Степановна. – Нин, я тут вот о чём подумала… Если проблема в основном в тётке мужа, то переезжай к нам.
- К вам?
- Ну на съёмную квартиру, - уточняет моя коллега. – Я же при Наташе о ней рассказывала вчера.
- Но вы ведь Наташе её и обещали…
- Позвонит или не позвонит девочка ещё вопрос, а ты здесь, и проблема у тебя поважнее. Поговори с мужем. Если захочешь – переедете туда вместе, она дней через десять будет готова к сдаче. Ну или пораньше, но тогда ремонт закончите сами. А не захочешь, так переезжай сама, с подругой или той же Наташей, если соберётся. Цену задирать не стану в любом случае. Свои ведь люди, сочтёмся.
Женщина улыбается очень тепло, а я даже не знаю, нормальным ли будет обнять её в знак благодарности. Интересно, она вообще понимает как много значит для вечно задёрганной Нины даже простое предложение помощи?
- Спасибо вам огромное, - шепчу я, потому что у Ниночки уже глаза на мокром месте. – Правда, спасибо.
- Детка, мы все когда-то были молодыми, - Варвара Степановна гладит по плечу, поднявшись проводить свою гостью. – И тоже жили с роднёй. Смотрю на тебя и вспоминаю, что чудом тогда со своим Колей не развелась. Юные же оба были, горячие! Так что подумай над моим предложением всерьёз.
- Спасибо, - благодарю ещё раз и возвращаюсь в свой отдел.
Быстренько проверяю как там с моими обязанностями справлялся сисадмин, фыркаю, глядя на бардак как на виртуальном рабочем столе, так и на реальном, а потом со спокойной совестью покидаю стены офиса. До пробок вернуться, разумеется, уже не успеваю, поэтому морально готовлюсь ползти к дому тёти Аси минут сорок. Честно, я бы пешком гораздо быстрее пришла, но жаль оставлять на рабочей парковке машину…
Усаживаюсь за руль, но до того, как завести мотор, отправляю несколько сообщений. Первое – Эдуарду о том, что вернулась в город и уже выезжаю домой. Моментально получаю в ответ грустный смайлик и сообщение о том, что сам он едет с напарниками в пригород. И даже примерно не представляет, успеет ли вернуться до моего утреннего ухода на работу.
Следом набираю письмо Стасику и сообщаю, что неплохо бы провести перемещение уже завтра. Если это возможно, разумеется, ведь получается, что пробуду в чужом теле только пять дней. По прежним же условиям неделя была для меня необходимым минимумом, раньше которого перемещаться обратно было попросту опасно. Но Стас тоже не стал затягивать с ответом и сообщил, что будет ждать моей отмашки.
Третье сообщение уходит к маме Нины. Пишу, что только что вернулась в город из командировки, но с ног валюсь от усталости. Обещаю позвонить в субботу и всё как следует рассказать, а в конце добавляю, что люблю их с папой. Выжидаю для порядка минуту, чтобы не разговаривать за рулём в том случае, если родителям приспичит-таки пообщаться здесь и сейчас, но эти предосторожности оказываются лишними. В ответном письме только обещание дождаться субботы. Подозреваю, если Ниночка продолжит корректно отстаивать свои границы, то со временем родители к этому привыкнут. А значит минимум один источник стресса канет в Лету, позволяя убрать успокоительные и ограничиться курсами витаминов.
До дома нашей клиентки я добираюсь почти час. Притом за это время умудряюсь устать куда как сильнее, чем за те два с половиной, что мы провели на трассе. Но несмотря на то, что так и тянет поскорей нырнуть в тепло квартиры и отмыть с себя дорожную пыль, сперва заглядываю в ближайший магазин и покупаю коробку маленьких пирожных. Конечно, тётя Ася будет ворчать, что лишняя глюкоза вредна для организма, но мы ведь обе знаем, что с её анализами всё в порядке, а сладкое она любит до безумия.
- Я дома, - кричу громко с порога, одной рукой прижимая к себе коробку и ключи, пока другую оттягивает дорожная сумка.
- О, ты сегодня позже, - тут же заявляет старушка, показываясь из своей комнаты.
- До пробок не успела, в итоге все их собрала, - тяжело вздыхаю. – Извините, даже обнять не могу – грязная с дороги просто ужас. Вот, кстати, держите.
Вручаю тётушке коробку, а сама ретируюсь вначале в их с Эдиком спальню, а потом и в душ. И только простояв там пять минут, потихоньку начинаю ощущать себя человеком, а не куском дорожной пыли.
Тщательно промакиваю полотенцем волосы Нины – длиннее моих, и более кудрявые. Накладываю на лицо крем, мысленно делая пометку купить прямо завтра ей какой-нибудь нормальный. Такое ощущение, что эта девочка вообще не читает отзывы! Провожу депиляцию, навожу марафет, и наконец ловлю себя на том, что элементарно тяну время. Что, как и сама Ниночка, пытаюсь отсрочить то, что так или иначе придётся сделать. Но ладно девчонка. Я-то с каких пор стала такой размазнёй? Или меня в конец избаловала жизнь в тепличных условиях, где муж и дочь оберегают от любых проблем?
Решительно откладываю полотенце, накидываю домашнее платье и выхожу из ванной. Ставлю на кухне чайник, заодно раскладывая тарелочки и чашки. Быстро осматриваю шкафы, потом и холодильник – негусто. Подозреваю, без Нино эти двое питались бутербродами и какой-нибудь едой на скорую руку. И кашей, потому что именно её остатки я сейчас оттираю с газовой плиты. Но претензий к тёте Асе нет, ей действительно сложно готовить при плохом зрении.
- Тётя Ася, чай будете? – кричу прямо из кухни, а сама закидываю куриную ножку в кастрюльку с водой. Лежит эта ножка в холодильнике наверняка не первый день, но раз не нарушена вакуумная упаковка, то всё с нею в порядке. А лёгкий и полезный супчик пригодится сейчас всей семье.
Старушка проходит на кухню, громко шаркая тапочками, и устраивается на стульчике позади моей спины.
- Ну как съездила? – спрашивает женщина, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что губы у неё недовольно поджаты. Да и этот сердитый тон слышу тоже прекрасно. – Отдохнула от семейной жизни?
- Стыдно признаться, но хотя мне всего двадцать два, в поездке устала как собака, - вздыхаю, не отвлекаясь от нарезки моркови. – Вымотались все, особенно от постоянного общения с людьми, так что я в такие командировки больше не ходок. Даже не представляю, как вы так раньше каждый месяц ездили!
- Деваться некуда было, вот и каталась, - хмыкает тётушка, но после очередного напоминания о её прошлой работе, доставать невестку нотациями, что приличной женщине по гостиницам разъезжать не полагается, не стала. – Кормили-то хоть нормально?
- Терпимо. Но по домашней еде соскучилась ужасно, так что на ужин у нас будет свежий суп. Для двоих-то вроде нормально, к тому же я поджарю сухариков со специями.
Сухарики в исполнении Нино старушка любит, поэтому больше ничего не комментирует, прихлёбывая чай в тишине.
Куриный суп – это же просто находка для голодных хозяек! Полчаса, и вот я уже разливаю по тарелкам свежий бульончик, поровну разделив мясо и овощи, а сверху присыпав зеленью, которая растёт прямо на подоконнике. Тоже, кстати, Нины задумка. В пиалу посередине стола насыпаны сухарики, длинные, в меру поджаристые и посыпанные адыгейской солью. Зачерпываю ложку и отправляю её в рот, чувствуя, как еда прогревает меня изнутри и словно восстанавливает слегка подорванное столовской едой пищеварение. Невольно вспоминаю первые годы жизни с мужем, когда денег у нас было ещё меньше, чем зарабатывают Нина и Эдуард. Чтобы не впасть в отчаяние, я тогда воспринимала это как игру и вызов одновременно. Что-то в духе «а слабо накормить семью на пятьсот рублей в неделю?». Цены были, разумеется, другие, но суть оставалась та же. Как раз в те годы я и осознала, что готовить на работу обеды с собой намного дешевле, чем ходить в столовую, и собирала ланч-боксы на себя и Костю. Когда у нас родилась Нюша - уже только на него, потому что прокормить нашего главу семейства тот ещё квест, с которым не каждая столовая справится. А несколько лет спустя, когда половина его коллег уже мучались от гастрита, пришло осознание что домашняя еда выходит не только экономичнее, но и полезней.
Ниночка очень старается быть хорошей хозяйкой. Не всегда это у неё получается, но разве кто-то из нас родился специалистом? И я чувствую, как девочка расстраивается, когда её усилия никто не ценит, воспринимая словно само собой разумеющееся.
- Тёть Ася, вкусно? – спрашиваю я, хотя и так прекрасно видно, что старушка уминает за обе щеки.
- Нормально, - кивает она головой, и зачерпывает ещё ложку.
- Вам ведь нравится, что я взяла на себя уборку и готовку?
- Ты это к чему? – на меня поднимают взгляд, пусть я для женщины и выгляжу как размытое тёмное пятно.
- К тому, что очень стараюсь. Для меня быть хозяйкой в новинку, как и женой. Не всегда получаются супы, не каждый пирог поднимается, не все пятна могу отстирать с первого раза. Но постепенно я всему этому научусь.
- Хотелось бы надеяться.
- Тётя Ася, я понимаю, что для вас я - чужая, и любить меня вы не обязаны. Но если буду слышать только претензии и никогда – похвалу, то вряд ли стану от этого лучше.
- Когда это я к тебе претензии предъявляла?! – возмущается тётушка, и даже ложку откладывает. – Не было такого.
- А когда-нибудь хвалили или благодарили? – негромко уточняю в ответ. – Не из вежливости или обязаловки, а искренне.
Старушка поджимает губы, и некоторое время мы обе молчим.
- Я тебя может жизни учу, - наконец произносит она, и снова берётся за ложку. – Кто, кроме меня, тебя сейчас на путь истинный наставит?
- Вы удивитесь, но, кажется, все вокруг, - печально вздыхаю. – Мне достаётся и от своих родителей, и от родителей Эдика. А уж сколько претензий получаю на работе, вы даже представить себе не можете! И не потому, что плохой специалист – работаю-то я как раз хорошо. А потому, что пытаются научить как правильно жить. И если даже дома, в родных стенах, буду всё время дёргаться и ожидать упрёков, то стану не хорошей хозяйкой, а неврастеничкой.
Старушка вздыхает. Не знаю, о чём думает сейчас. Может вспоминает свою юность, а может думает о том, как завтра позвонит родителям Эдуарда и всё им выскажет по полной программе. Но всё же выдыхает и устало спрашивает:
- А от меня ты сейчас что хочешь?
- Похвалите меня, - улыбаюсь мягко и искренне. – Скажите спасибо за ужин, только искренне, и мне этого будет достаточно. Ну признайтесь же, что вкусно было!
- Вкусно, - опять вздыхает тётя, но уже доброжелательно. – Готовишь ты уже вполне прилично. Скажу по правде, лучше матери Эдика, и масло при жарке так много, как она, не льёшь. Как только у Тоси сосуды холестериновыми бляшками не покрылись, даже не представляю!
- Спасибо за похвалу, - кажется, теплеет даже на душе. – А хотите завтра на ужин блинчики сделаю? Или пирог испеку?
- Давай лучше пирог, который с яблоками, - улыбается старушка.
- Договорились! Тётя Ася, а можно я сейчас спать пойду? Устала и вправду жутко, хотя на часах только девять вечера.
- Иди, детка.
Я поднимаюсь из-за стола, наскоро ополаскивая свою тарелку и тётину, которую она мне подаёт. Убираю остатки супа в холодильник, а свежий хлеб – в хлебницу. Последние сухарики старушка просит оставить прямо на столе, не иначе как чтобы доесть попозже, и мысленно я добавляю в список завтрашних покупок ещё хлеба. Слегка приобнимаю тётушку, а потом отправляюсь в спальню. Сил с трудом хватает на то, чтобы вытащить из ящика постельное бельё, и даже диван не раскладываю. А потом проваливаюсь в сон, едва голова касается подушки.