Глава 14

Вдалеке показался заброшенный дом. Первый этаж, выложенный из камня, покрылся плесенью и мхом. Кто-то неуклюже заколотил окна, видимо, защищаясь таким способом от воров. Второй этаж был выполнен из дерева, с которого хлопьями слезала краска. С трудом угадывался первоначальный цвет, но я пришла к выводу, что когда-то она была серой. К нашему удивлению Кхыска протопала на крыльцо и открыла покосившуюся дверь.

— Прошу, — жестом предложила нам войти.

От кромешной тьмы дверного проема по спине пробежали мурашки. Персиваль собирался войти, но Тайлер остановил его и первым сделал шаг в неизвестность.

— Все в порядке, — послышался его голос из темноты.

И мы последовали за ним. Дом встретил нас сырым дыханием старого, давно неотапливаемого помещения. Кхыска зажгла одну единственную свечу и проводила всех в гостиную.

— Льхеди скоро придет, — заверила нас горгулья и, великодушно оставив свечу, удалилась.

Я, стараясь не отходить от Тайлера, осмотрела помещение. Света катастрофически не хватало. Старые картины, жутковатые портреты носатых, бледных и жутко родовитых особ пробирали до мурашек. Кругом царила разруха и пыль. Где-то отстали обои и обвалилась штукатурка. На мебель вообще было страшно садиться из-за торчащих сквозь обшивку пружин. Так мы и стояли вчетвером, жавшись друг к другу, пока не объявилась хозяйка дома.

В дверях показался женский силуэт с высокой прической. Разглядеть черты лица не представлялось возможным, а вот цвет глаз мы определили без труда: две красные точки светились в темноте словно угольки.

— Добрый вечер, — прошелестел бесцветный голос, и женщина вошла в гостиную, остановившись в нескольких метрах от нас. — Я леди Ифигения Вурдлак, ваш ментор на время практики. Извольте направления.

Не сговариваясь, Чарити и Персиваль отдали листки Тайлеру, чтобы тот передал их вампирессе.

— Простите, мое направление испорчено, — сказала я, втайне надеясь, что меня отошлют без документов обратно. — Неудачно приземлилась после портала, и оно размокло.

Болото, жуткий дом, вампиресса-ментор — уж лучше академия с убийцей. Или даже вольные хлеба Ковенгарда.

Леди Ифигения промолчала и внимательно изучила анкеты. Я же получила возможность получше рассмотреть кровожадное создание ночи. В чертах высокой, худощавой леди угадывалась родственница мужчин с портретов. Тот же орлиный, крючковатый нос с горбинкой. Впалые щеки и острые скулы. Больше всего меня поразила одежда. То, что походило на полы юбок, оказалось на деле удлиненным сюртуком из-под которого выглядывали штаны, заправленные в высокие резиновые сапоги. Впервые я видела леди, одевающуюся на мужской манер.

— Отлично, — она сложила направления, и убрала во внутренний карман сюртука. — Представьтесь, юная леди, раз ваши документы отсутствуют.

— Сансара Мэй.

— Вы дочь Алана? — ее миндалевидные, кошачьи глаза расширились.

— Да, — я обреченно склонила голову.

Подозреваю, и тут мой отец нашел кому насолить.

— Мои соболезнования, мисс Мэй. Ваш отец был хорошим человеком, — леди Вурдлак сделала небольшую паузу и уставилась на меня своими красными, вампирскими глазами, — Я запрошу дубликаты документов в академии. Проблем с этим не будет. У вас есть время обустроиться на новом месте. Кхыска все покажет. За час до рассвета я вернусь с болот и введу вас в курс дела.

На этом леди Ифигения (ну и имечко) удалилась.

— Святое Провидение, — выдохнула Чарити, которая все это время боялась лишний раз шелохнуться, — вы видели эти глаза?

— Не бойтесь, уж если отец был не против моей практики у леди Вурдлак, нам точно ничего не угрожает, — заверил Персиваль, но никто ему не поверил.

— Кхаспада, идемте, — позвала Кхыска.

Мы прихватили свечу и последовали за горгульей вглубь дома. Уверенно ступая, та поднялась по лестнице на второй этаж. В некоторых местах на ступеньках отсутствовали дощечки, а оставшиеся перекрытия подозрительно поскрипывали и прогибались под весом тела. Но вот мы поднялись к жилым комнатам и окончательно убедились: предстоящие две недели практики станут самым ужасным опытом в наших жизнях.

— А где… комнаты? — упавшим голосом спросила Чарити.

— Вхот, — Кхыска широким жестом указала на одно большое пространство, лишенное перегородок и обоев.

Из мебели имелось четыре койки, которые словно вчера вынесли из заброшенной псих-больницы, прихватив по дороге четыре тумбочки. На этом удобства заканчивались.

— Но это возмутительно! — выпалила Чарити. — Мы с Сансарой не можем делить комнату с двумя мужчинами! Это разрушит нашу репутацию!

«Твою репутацию», — мысленно поправила я, так как нельзя разрушить то, что уже давно покоится в руинах.

— Тогда, кхак насчет гостинной? — предложила Горгулья.

— Чарити, — я наклонилась к уху подруги, — ты прости, но если выбирать между безопасностью и репутацией, я выберу первое. Рядом с Тайером и Персивалем как-то спокойнее.

— Но поползут слухи, — слабо возразила подруга.

— Мы придумаем, как отгородить пространство, а с них возьмем слово держать все в тайне.

Я видела, что Чарити не устраивало положение дел, но и спать одна на сгнившем диване в гостиной она не хотела. Мы оставили вещи и продолжили экскурсию по дому. Пришлось снова спуститься по жуткой лестнице, и теперь Кхыска повела нас уже на кухню. Миновав столовую, заставленную стеллажами с банками, коробками и склянками, мы прошли в помещение для слуг. Просторная кухня была в таком же плачевном состоянии, что и весь дом, но в ней хотя бы было сухо благодаря растопленной печи. Я вдруг вспомнила, что сегодня еще не ела, и в животе истошно заурчало.

— Чхорный выход, — Кхыска показала на дверь, ведущую на задний дворик, — а тут кхладовка. Чхуствуйте себя, как дхома.

На этом горгулья прошла к двери и хотела уже упорхнуть, но Персиваль спросил:

— А как же ужин?

— Хужин? — удивилась Кхыска.

— Ну да, разве в обязанности ментора не входит обеспечивать практикантов жильем и питанием?

— Вхозможно, — кивнула та. — Обсхудите это с льхеди Вхурдлак.

Мы остались на кухне одни. Из-за распахнутой двери потянуло сыростью с болот, и Тайлер закрыл ее за горгульей. Пока трое сокурсников стояли столбом, я прихватила свечу и заглянула в кладовку. Там ровными рядами стояли бутылки не то с вином, не то с домашними настойками. Разглядеть содержимое сквозь темно-зеленое стекло было непросто. В остальном же в кладовке царило запустение, присущее всему дому.

— Что там? — спросил Тайлер, заходя за мной в кладовку.

Я повернулась к нему и замерла. Тесное, плохо освещенное помещение буквально вынудило уткнуться носом ему в подбородок.

— Прости, — сдавленно произнесла я и немного отстранилась, тем самым вжимаясь в полку с бутылками.

Тайлер задумчиво потянулся рукой к моему лицу. У меня перехватило дыхание, но он всего-лишь взял одну из бутылок.

— Похоже на кровь…

— Или вино, — постаралась не терять оптимизма.

— Слишком густая консистенция, оседающая на стенках, — с видом знатока отметил он, поднося склянку к свече.

— Она бы испортилась.

— Смотри, на пробке отметка алхимической лаборатории НИСКа. Скорее всего, на ней лежит заклинание консервации, чтобы леди Вурдлак могла вкушать всегда свежую кровь. А вот и маркировка с группой и резус-фактором.

От слова «вкушать» у меня внутри все похолодело.

— Тайлер, Сансара вы в порядке? — донесся с кухни встревоженный голос Чарити.

Я протиснулась на выход, случайно задев Тайлера боком. Кровь прилила к щекам. Со мной творилось что-то странное.

— Там шаром покати, — вынесла я вердикт.

— Есть перловка, специи, сушеные грибы и, если повезет, яйца, — донесся голос Тайлера из кладовки.

— В смысле, “если повезет”? — удивился Персиваль.

— Возможно, они здесь лежат еще с времен, когда леди Вурдлак была человеком, а это столетий эдак семь назад.

— Откуда ты знаешь?

— Из истории Ковенгарда, Персиваль. Тебе тоже не мешало бы с ней ознакомиться. Ты все же будущий король, — проворчал Тайлер, возвращаясь на кухню.

Он выложил на стол все съестные находки. Стараясь не смотреть на него, я с любопытством изучила содержимое ящиков и нашла банки с тушенкой.

— Придется выкручиваться самим, — заключила я, — Кхыска сказала, что она единственная слуга, а леди Вурдлак вряд ли станет нам готовить.

— Перловку? — с сомнением уточнил Персиваль. — Это же корм для лошадей.

— Не хочешь — не ешь, — пожала плечами я и набрала в первую попавшуюся кастрюлю воды.

Как показала практика, есть Персиваль очень хотел. Через час мучений, на столе стояла перловая каша с тушенкой. Тайлер, не задумываясь, стал есть предложенную еду, я тоже не отставала и только Персиваль и Чарити не спешили пробовать пищу простых смертных.

— А что! Вполне неплохо, — заулыбался принц Ковенгарда после первой ложки.

Мы его энтузиазм не разделили. Старая крупа получилась жесткой, а тушенка жирной. Чуда не произошло, и каши из топора не получилось.

— Если мы переживем практику, дорогой Персиваль, ты сводишь всех нас в самый дорогой ресторан Ландра и угостишь ужином, — сказала я, перед очередной порцией плохо пережевываемого продукта.

— Конечно, — быстро согласился он.

— Это еще не все. Ты возместишь Чарити все потерянные вещи.

— Сансара, — попыталась запротестовать та.

— Нет-нет, она права. Я виноват и все исправлю, — кивнул Персиваль.

— Отлично, — я отодвинула тарелку и встала из-за стола, — разбирайтесь сами, кто сегодня главный по тарелкам.

Оставив троицу на кухне, я поднялась на второй этаж. Усталость и несварение (переварить жесткую перловку способен далеко не каждый желудок) стали заключительным аккордом и без того ужасного дня. Выбрав первую попавшуюся кровать, я со скрипом провалилась попой до пола и закрыла руками лицо. Отлично. Судя по всему, высплюсь я только через две недели.

Послышались шаги, я убрала руки и увидела Тайлера.

— Все в порядке?

— Нет, — честно ответила я.

Тайлер подошел ко мне и хотел сесть на одну из кроватей, но проверив пружины передумал.

— Как ты?

От этого непринужденного вопроса у меня вырвался нервный смешок.

— С чего бы начать… Прошло больше месяца. Магия так и не вернулась. К концу семестра я вылечу из академии. Да и ситуация с убийством мне не нравится. Теперь еще и практика на Болотах. А я так надеялась остаться в Портсмуте.

— То есть ты бы не вернулась в Ландр? — Тайлер выглядел растерянным.

— Нет, — честно ответила я.

С лестницы послышались шаги. Я неуклюже поднялась на ноги.

— С посудой покончено! — заявил Персиваль и рухнул на одну из кроватей.

Пружины истошно заскрипели. Смотря на его беззаботное лицо, мне безумно захотелось взять одну из подушек и придушить принца Ковенгарда! Практику он хотел настоящую, а нам теперь мучайся!

Следом появилась Чарити и, взглянув на соседку теперь уже по несчастью, я подошла к кровати Персиваля и демонстративно забрала теплое одеяло с тумбочки и дополнительный комплект белья.

— Сансара, ты чего, у тебя же свои есть, — возмутился он.

— Мои мне еще пригодятся!

План по созданию перегородки созрел быстро. Спасибо летним лагерям, куда меня стабильно отправляли родители до двенадцати лет. Бельевая веревка с кухни, простынь, пододеяльник и одеяло «одолженные» у Персиваля создали нам с Чарити последний оплот девичьей чести. С их помощью мы отгородили себе небольшой закуток. Проблему с растянутыми пружинами мы решили благодаря нескольким доскам с заднего двора.

Итак, приготовления ко сну были закончены, осталось принять ванну и ложиться спать. Я поделилась с подругой одеждой и, не сговариваясь, мы вместе пошли на первый этаж. Не ходить поодиночке — правило, благодаря которому можно выжить в фильме ужасов, сейчас было весьма актуально в доме на болотах, где живет древняя вампиресса.

Дверь ванной поддалась не с первого раза. Заглянув внутрь, мы с Чарити приуныли. Кое-где отвалилась плитка, сама ванна местами проржавела, зеркало отсутствовало, как и замок на двери. Боковым зрением я заметила движение. По стене проползла огромная, лоснящаяся сороконожка.

— Мда-а, — протянула я, — и ты все еще испытываешь нежные чувства к Персивалю?

Чарити поджала губы и сделала уверенный шаг в ванну.

— Любовь требует жертв. Зато теперь мы сможем узнать друг друга поближе. Пожалуйста, постой снаружи и не пускай никого внутрь.

Преисполненная гордости и жертвенности во имя первой любви, Чарити закрыла дверь. Я же хмыкнула и прислонилась к стене. Посмотрим, как она запоет через пару дней.