Глава 13

Мы шли по лугу. В воздухе раздавалось почти привычное жужжание насекомых, солнце клонилось к закату, полностью скрывшись за горным обрамлением долины. Мы двигались не торопясь, будто во всём мире у нас абсолютно нет никаких дел и даже написание диплома, за который я переживала, временно отошёл на задний план. Я постаралась выбросить из головы все ненужные мысли и ощутить в ней звенящую пустоту, чтобы наполнить её красками и звуками окружающей природы. К природе я не была близка уже много лет, и сейчас мне захотелось вспомнить свои детские ощущения единства и значимости. Нахождение рядом нимфа придавало моменту некоторую остроту и пикантность. Туфли из лиан мягко ступали по шелковистым травам, приминая многочисленные яркие цветы и заставляя подниматься с них тучки маленьких жучков. Я уже совсем привыкла к длинному платью, научилась двигаться плавно и ровно, стараясь не запутаться в лёгкой ткани. Даже ощущать себя стала по-новому, какой-то древней принцессой или ведуньей.

— Ты не передумала остаться на Циании? — как бы невзначай спросил нимф.

— Нет, — легко ответила я, разглядывая в траве приглянувшийся цветочек, — у меня не было поводов передумать.

— А Видящий ничего тебе важного не сказал?

— Сказал, только там ничего о моём местоположении сказано не было, а значит я вольна поступать так, как мне того самой захочется.

— В любом случае ты можешь поступать так, как тебе захочется, — немного грустно сказал Тезарий.

— А если мой жених будет против моего возвращения на Землю, тогда что?

— Ты всё равно отправишься на землю, его мнение неважно.

— С каких это пор мнение нимфов стало неважным? Мне Деливер говорила, что ещё ни одну девушку нимфы не вернули домой. Что во мне такого особенного?

— В тебе особенно всё, ты будешь жить своей жизнью, той, которую выберешь сама.

— Что будет с моим женихом? И вообще кто он? Мне надоели эти вечные тайны и недоговоренности.

— Как ты отреагируешь, если я тебе скажу, что это я?

— Что ты? — не поняла я.

— Я твой жених.

— Этого не может быть! — не поверила ему я и даже остановилась, — ты шутишь?

— Нет, — Тезарий смотрел в мои глаза ровно и уверенно, без малейшей тени смеха, — это чистая правда.

— Тогда почему ты это скрывал и говорил, что у тебя есть тиали?

— Это тоже чистая правда, тиали у меня есть — это ты.

— Слишком много открытий для одного дня, — пробормотала я, силясь смириться с новой информацией.

Волшебство момента рассеялось, и суровая реальность ударила обухом по голове, заставляя её звенеть, как чугунный котелок. Раньше я себя уговаривала не смотреть на Тезария, как на мужчину, воспринимать его другом, знакомым, да кем угодно, только не потенциальным любовником. Теперь же мой мир перевернулся с ног на голову, то, что было нельзя, стало не только можно, но ещё кое для кого нужно.

— Почему ты молчал?

— Я пытался сам смириться с мыслью, что мне дали второй шанс.

— И как, получилось? — почему-то едко бросила я.

— Сам от себя не ожидал, но да, получилось.

— Везёт.

— И не говори, мне очень повезло.

— Только моей двоюродной прапрабабушке не повезло.

— А причем тут твоя двоюродная прапрабабушка?

— Ливерия. Её звали Ливерия. Тебе знакомо это имя?

— Лив…, - забормотал Тезарий, бледнея прямо на глазах и покрываясь испариной, — а я гадал, почему вы с ней так сильно похожи, практически одно лицо.

— Я этого сама не знала до недавнего времени. С тех пор как я попала на Цианию мне стали сниться странные сны, сложив их воедино, я узнала правду.

— Это работа озера Сна, точнее его Духа-хранителя.

— Но зачем он мне это всё показывал? Разве что-то изменится, если я буду знать правду о своих предках?

— Дух озера просто так ничего не делает, тебе пока непонятно и мне тоже, но пройдет время и всё встанет на свои места.

— Родэн рассказал мне историю про тебя и Лив.

— Осуждаешь? — нимф внимательно вгляделся в мои глаза, ища в них ответа на невысказанные вопросы.

— Я не вправе судить. Можно сгоряча наговорить кучу слов и учить тебя, как нужно было поступать, но этим ничего не изменить. Я попробовала поставить себя на твоё место, и совершенно не уверена, что поступила бы по-другому, и вышел бы иной итог.

— Спасибо, — выдохнул Тезарий, порывисто прижав меня к себе и зарывшись носом в мои волосы.

Отстраняться я не стала, больше в этом не было необходимости, запреты, не дававшие волю моим чувствам, сняты, почему бы напоследок не окунуться в них, выпустив на свободу. Мои руки легко, словно крылья небесной птицы, взлетели вверх, чтобы плавно опуститься на шею Тезария, притягивая его к себе ещё ближе, ещё теснее. Он не сопротивлялся, скорее, застыл изваянием и, кажется, перестал дышать. Атлас оливковой кожи прикоснулся к моей, будоража кровь и заставляя её бешено мчаться по венам. Дыхание сбилось, вдохи и выдохи получались неровными и порывистыми и, кстати, не у одной меня.

— Поцелуй меня, — охрипшим голосом попросила я, будто этим я смогу утолить свою болезненную тягу к этому нимфу.

На краткий миг наши глаза встретились: его нерешительность и моя готовность, губы сами раскрылись навстречу его, чуть жёстким, но от этого лишь больше дразнящим, губам. Орхидея млела и таяла, а вместе с ней и я. Кожа горела огнем, превратившись в тончащую чувствительную сеть, улавливающую и многократно усиливающую самое малейшее удовольствие от касаний. Несколько неумелый и робкий поцелуй Тезария, благодаря моему вмешательству, перерос в страстный танец губ и языков, заменивший слова на действия.

Где мы, кто мы… я потерялась, чувствуя лишь рядом своего желанного мужчину и чувствуя его не менее страстный ответ. Целовались мы до головокружения, до нехватки кислорода и всё равно не могли напитаться этим поцелуем сполна, желая большего и нескончаемого. Кое-как разомкнув уста и объятья, мы повалились на траву, принявшую нас, как старых знакомых. Мы лежали голова к голове, смотрели на небо и смеялись от избытка чувств, переполняющих края чаш наших сердец. Было хорошо и беззаботно смотреть на насыщенное синевой далёкое небо, душа пела и трепетала, будто ромашка на ветру.

— Ах, вот вы где! Я их жду-жду, а они тут разлеглись! А ну идём ужинать! — стараясь сквозь улыбку сделать свой голос сварливым, уперев руки в бока, над нами склонилась Деливер.

Мы ответили ей новым взрывом хохота, уж сильно комичной была её попытка выглядеть свирепой.

— Эх, молодёжь! Всё бы вам веселиться да хохотать, — совершенно по-доброму сказала троллиха, не переставая улыбаться.

— Тоже мне, старушка нашлась, — отсмеявшись, сквозь слёзы выдавила я, — у тебя вся жизнь впереди.

— Хочется верить, что в ней произойдут изменения к лучшему, — мечтательно глядя поверх нас, проговорила Деливер.

— Даже не сомневайся, обязательно будет лучше, — сказала я, поднимаясь с травы и отряхивая платье.

Тезарий поднялся вслед за мной, продолжая задумчиво жевать изрядно помятую травинку. В эту минуту он был не с нами, погружённый в мысли или воспоминания. Я легонько потянула его за руку, ловя в стальном безмолвии его глаз, своё отражение.

— Догоняйте, — бросила нам из-за спины Деливер.

— Хорошо, — ответила я, переводя взгляд на порозовевшее с запада вечернее небо.

— Тезарий, ты идешь? — спросила я, не отводя взгляда от красоты.

— Да, — негромко ответил он.

Мы пошли. Розовеющее небо оставалось со спины, перед нами оно было насыщенного, почти чернильного цвета. Тезарий шёл рядом, его длинные тонкие пальцы нерешительно обхватили мои, переплетаясь и объединяя наши руки. Я тайком вздохнула, не решаясь поднимать на нимфа взгляд, в котором в эту секунду было написано всё-всё. Этот другой мир в один день стал не таким чужим и тягостным. Подумалось, что покидать его мне будет немножко грустно. Отношения с Тезарием я старалась воспринимать как некий курортный роман, как нечто лёгкое, ненавязчивое и от чего останутся светлые воспоминания. Я не была той, что легко меняет мужчин, но здесь, так далеко от дома я решила расслабиться, отдаться на волю страсти и волнам ощущений.

— Оливия! Я бы очень хотел, чтобы ты осталась и стала моей женой, — ворвался в мою голову голос Тезария.

Я подняла глаза и внимательно вгляделась в его лицо. Он был собран, серьёзен и напряжён, даже его пальцы, обвивающие мои, несколько похолодели. Зрачки были расширены, более чем на половину закрывая свинцово-серую радужку глаз. В них металась надежда, сомнение и что-то ещё, что постоянно ускользало, и я никак не могла его уловить, понять, осознать.

— Я не могу остаться, — сказала я, но ответ мне дался не так легко и просто, в душу закрались сомнения.

На секунду я допустила мысль, что можно было бы и остаться, но в следующую секунду эта мысль вылетела у меня из головы под натиском воспоминаний о доме и близких.

— Я надеялся, что хоть чуточку тебе нравлюсь, — огорчился нимф.

— Нравишься и совсем не чуточку, — сжала его ладонь я, — только я не могу остаться, не могу пожертвовать своими усилиями, порой на грани возможностей организма, чтобы остаться в чужом мире в сомнительном положении.

— И совсем не в сомнительном положении! Я предлагаю тебе стать моей женой, разве тебя не устроит статус жены наследника, а в будущем и правителя?

Я хмыкнула.

— Понимаешь, Тезарий, я не хочу всю жизнь провести в твоей тени, быть просто женой при муже. Я не для этого потратила почти шесть лет из своей весьма короткой жизни на учёбу, чтобы потом прозябать на задворках цивилизации. А если сказать проще, то я хочу работать и приносить людям пользу, хочу реализовать свои способности и талант. На Циании я этого сделать не смогу, моя работа предполагает жизнь городе, в железобетонном муравейнике, а не среди листочков-лепесточков.

— Ты можешь заниматься творчеством и здесь, Родэн нашёл отличный выход.

— Здесь? — переспросила я, заливаясь смехом, — кто будет оценивать мои творения? Звери или жуки? Нимфы ничего не смыслят в архитектуре, а творить в такой обстановке быстро надоест.

— Я не думал, что для женщин это может быть таким важным, — сказал Тезарий, глядя в сторону.

— В моем мире женщины давно уже не только няньки, уборщицы и инкубаторы, но и самостоятельные личности, желающие реализовать свои амбиции. Я не готова примерить на себя роль примерной домохозяйки, у меня другие жизненные потребности и приоритеты. Поэтому мужчина, который хочет быть рядом со мной должен смириться с этой ситуацией, либо мне с ним не по пути.

— Иными словами, я, со своими устаревшими взглядами на жизнь, тебе не подхожу?

— Мы слишком мало времени друг друга знаем, чтобы делать такие определённые и категоричные выводы, — ушла от прямого ответа я.

— Мне не нужно много времени, я сразу понял, что ты именно та женщина, самая лучшая и самая подходящая для меня, — высказался нимф.

— Тезарий, у вас нимфов, с выбором спутницы жизни всё просто — за вас этот выбор делает лиана. Мы же, земляне, привыкли выбирать сами, а для этого к потенциальному партнёру нужно хорошенько приглядеться и решить для себя подходит он или же вы с ним совершенно разные. На это уходит довольно много времени. Я не отрицаю, что бывает любовь с первого взгляда, страсть от одного прикосновения, но эти чувства редко получаются долговечными, чаще они проходят так же быстро, как и возникают.

— А как же сердце? Разве люди не слышат его голос? — удивлённо спросил Тезарий.

— Мы живём в постоянном шуме больших городов, и сквозь этот шум далеко не каждому удаётся услышать и понять своё сердце. С раннего детства мы учимся всё анализировать, планировать, загадывать вперёд, используя разум. Эта привычка настолько прочно въедается в нас, что принимать решения душой, а не разумом мы уже не можем, не умеем и даже не догадываемся, что так можно поступать.

— Мы наоборот, всегда прислушиваемся к своему сердцу, стараемся жить в гармонии со своей душой и с окружающим миром.

— Ваш образ жизни подобное предполагает, но даже среди местного населения Циании встречаются меркантильные существа, мне в этом довелось убедиться.

— Но согласись, подобных существ на Циании гораздо меньше чем на Земле.

— Соглашусь, — улыбнулась я, — но на Земле гораздо больше людей, чем на Циании существ.

— С этим тоже не поспоришь.

— Да и спорить не стоит, ни к чему.

Деливер уже давно скрылась в проеме пещеры, а мы с Тезарием задержались у входа, не желая прерывать разговор.

— Когда ты мне сможешь сказать, подхожу я тебе или нет? — вдруг перевёл тему разговора нимф.

— А ты сразу берёшь быка за рога, — усмехнулась я, приглаживая одной рукой, растрепавшиеся на ветру соломенные пряди своих волос, я не могу установить для этого точную дату. Давай сделаем так. Как только я сама пойму, так сразу скажу тебе.

— Мне придётся снова ждать? — со вздохом пробормотал Тезарий, повторяя за мной жест.

— Придётся, но что несколько дней ожидания по сравнению с сотней прошедших лет?

— Ты права, это капля в реке жизни, но эти несколько дней покажутся мне длиннее пары веков.

Мне было жалко Тезария, я сама не люблю томительного ожидания, для меня это самая худшая пытка, но я действительно не разобралась ещё в себе, не определилась, насколько мне важен этот нимф и на какие уступки я смогу пойти, чтобы сохранить наши, едва зародившиеся отношения. Душу до сих пор жгла недавняя травма нанесённая Игорем, пусть я и старалась её отодвинуть вглубь своего сознания, пыталась заполнить выжженное пространство хрупким ростком симпатии к Тезарию. Но этот росток был ещё настолько мал, что не мог собой заполнить и сотой части этой дыры.

— Я бы рада тебе помочь, но пока не могу. Я не могу себе позволить поспешных решений и неправильных выводов, даже Родэн несколько раз мне повторял, чтобы я была внимательна и осторожна в своих решениях.

— Я понимаю, — Тезарий обнял меня за плечи, трепетно прижимая к себе, — тебе сейчас тяжело, но не беспокойся обо мне, я подожду.

Мне было легко и удобно стоять в его объятиях, я ловила себя на мысли, что так комфортно с кем-то ещё мне не было, ну это не считая, мамы. В маминых объятьях всегда тепло, светло, уютно и защищённо, это самые лучшие и нужные объятья на свете, в них чувствуешь себя снова ребёнком и мама для тебя целая вселенная, которая обязательно поможет справиться с твоими любыми проблемами. Ведь для маминой любви ничего невозможного нет. А я тут, у чёрта на куличках одна и решать проблемы придется самой, нет рядом доброй матушки, за чью юбку можно спрятаться, предоставив ей возможность всё решать за себя. Я горько вздохнула, возвращаясь из детских воспоминаний в суровую реальность своей жизни. Я точно знаю, что свою жизнь я должна прожить сама и каждый поступок, каждый выбор я должна сделать тоже сама, но иногда так хочется дать слабину и позволить кому-нибудь сильному сделать за меня этот трудный выбор.

А может покориться Тезарию? Его мощное сердце громко бухает под моим ухом, успокаивая и вселяя веру, что на этого мужчину можно положиться, он не подведёт. Но нет, я так не могу. Я не могу стать легкокрылой бабочкой, как нимфы, живущие только одним днём. Слишком много я прошла, вытерпела и совершила, чтобы из-за сиюминутной слабости разрушить всё то, к чему шла и стремилась. Любовь, чувства — это хорошо, но ими одними не будешь сыт и удовлетворён.

— Пойдём? — шёпотом спросил меня Тезарий, отстраняясь и заглядывая в мои повлажневшие глаза, — Жанер уже нервничает.

Я и забыла про их нереально идеальный слух.

— Да, конечно, — шмыгнула носом я, разворачиваясь к входу и делая первый шаг.

Дальше уйти мне не дали, Тезарий, всё это время не выпускавший мои плечи из своих рук, развернул меня обратно и притянул поближе.

— Что с тобой случилось, почему ты расстроилась? — спросил нимф, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Вспомнила о доме, о маме. Я по ним ужасно соскучилась и, кажется, не видела их целую вечность.

— И всего-то?! — нарочито весёлым голосом воскликнул Тезарий, — это не проблема, совсем скоро ты вернёшься на Землю и увидишь своих родных.

— Скорей бы, — почти успокоившись, вновь шмыгнула носом я.

— А мне не хочется тебя отпускать даже на секундочку, я боюсь, что каждая секунда может стать последней. Ты исчезнешь, и я не смогу тебя найти.

— Кто ищет, тот всегда найдёт, — загадочно произнесла я, делая новую попытку войти в пещеру.

На этот раз меня никто не задержал, Тезарий лишь ловко поймал мою ладошку, сжав в своей. Так держась за руки, мы и вошли в пещеру.