Глава 17

Изначально я планировала только поговорить, но кто виноват, что Тезарию вздумалось меня тащить на руках. Достаточно было одного соприкосновения кожей, одного вдоха, чтобы я потеряла голову от этого мужчины. Он действовал на меня как нектар на пчелу, манил, соблазнял, уговаривал, не произнося при этом ни слова. Я забыла, что сейчас между нами большой провал из недопонимания, обид и недомолвок, перед глазами был только он и ничего вокруг, а поговорить можно и после.

Я качнулась к Тезарию, стремясь поймать в свой плен его губы, но он отшатнулся от меня, прижимаясь затылком к зелёной стене и не отводя глаз. Можно было продолжать дальше настаивать на своём, пытаться расшевелить его, но я сдалась под взглядом его стальных решительных глаз. Придется поговорить. Я взяла в руки его красивое лицо и честно глядя в глаза медленно произнесла:

— Сегодня утром я сказала тебе неправду. Эта ночь и ты сам очень много для меня значите. Я хочу провести с тобой как можно больше времени, пока нахожусь тут, на Циании.

Взгляд нимфа немного потеплел.

— Если я тебе не безразличен, ты можешь остаться тут со мной навсегда.

— Я не могу, на Земле вся моя жизнь и родители, они не переживут если потеряют меня.

— А как же я? Меня потерять тебе не страшно? — Тезарий перехватил мои ладошки и отнял от своего лица, продолжая их крепко сжимать.

— Страшно, — прошептала я, утыкаясь головой ему в грудь, — если бы могла я забрала тебя с собою, но ты ведь не согласишься, твоя жизнь тут, на Циании.

Тезарий чуть помешкал, но потом его теплые ладони опустились мне на спину и сильные руки ласково обняли.

— Моя жизнь тут, но и ты теперь моя жизнь, без тебя я не смогу не то что жить, а даже существовать так же, как это делал последнюю сотню лет.

— Я не знаю что делать, я хочу быть с тобой, но не могу остаться, пойми.

— Понимаю. Я подумаю, как нам быть, не расстраивайся. Для меня самое главное знать то, что ты чувствуешь ко мне то же, что я чувствую к тебе. Ты моя, никому тебя не отдам и не позволю причинить боль.

— Я сейчас счастлива, век бы сидела в твоих объятьях вдалеке от всего мира, забот и проблем.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, этих волшебных слов, заживляющих мою душу и сердце гораздо лучше любого отвара. Сегодня утром я был раздавлен и готов был пойти на Голубой утёс, где можно совершить первый и последний полёт вниз.

— Как ты мог такое придумать! — возмутилась я, отстраняясь и заглядывая ему в лицо, — ты подумал, что после этого буду делать я? Как я буду жить?

— Ты же ясно дала мне понять, что я ровным счётом для тебя ничего не значу, так и расстраиваться нечего. Жила бы себе спокойно, как раньше и вскоре забыла бы о моём существовании.

— Глупый, я не могу тебя забыть — ты лучшее, что у меня было и будет когда-то, да я и не хочу никого другого. Я точно знаю, что ты именно тот, кого я так долго ждала, искала и ком мечтала бессонными ночами. Я верю, что судьба не случайно нас свела, соединила два одиночества.

— Если всё так, как ты говоришь, то почему мы не можем быть вместе? — спросил Тезарий, снова сгребая меня в охапку.

— Выход где-то есть, его не может не быть, только нужно хорошенько поискать. Один наш общий знакомый нимф, сказал мне одну важную вещь о том, что нужно слушать своё сердце, только оно подскажет верный путь.

— И что говорит твоё сердце?

— Я запуталась, не могу различить его слабый голос, вся надежда на тебя и на твоё сердце.

— Хорошо, я прислушаюсь внимательнее, а сейчас иди ко мне. Я соскучился.

— Я соскучилась больше, — со смехом сказала я, забираясь к Тезарию на колени.

Весь оставшийся день мы провели у озера, купаясь в его прозрачно-чистых водах и отдыхая под укрытием шалаша. Сколько раз мы проделывали все эти действия по кругу, я даже не подскажу, главное, что нам ни капельки не надоедало. Мы стали первопроходцами, открывая для себя необычные планеты под названием «Тезарий» и «Оливия». Тела друг друга мы изучили до малейшей родинки, складочки и изгиба, торопясь наизусть запечатлеть в памяти все прикосновения, поцелуи, агонию страсти и усталую насыщенность, наполненность друг другом и этим миром.

Одежда нам была не нужна, я представляла себя на необитаемом острове, где только я и он. Не вспоминали мы ни про еду, ни про сон, ни про надвигающуюся завтра встречу делегации нимфов. Солнце пекло сильно, но я больше не замечала этого, не чувствовала боли от покрасневшей на груди и плечах кожи. Я жила другой реальностью, другими ощущениями и мыслями.

Спохватились мы только вечером, солнце медленно уползало за озеро, забирая с собой всё очарование, волшебство и сказочность сегодняшнего дня. В реальность возвращаться не хотелось, и мы как могли, оттягивали этот момент. Но долго это всё равно продолжаться не могло, желудок мой гневной руладой напомнил о себе, ругаясь и жалуясь, что про него совсем забыли. Тезарий услышав это начал переживать и поторапливать меня в обратный путь, обвиняя себя в глупости и неразумности. Я пыталась его убедить, что в небольшом голодании нет ничего страшного, даже наоборот, некоторые ученые считают его полезным, но все слова не находили нужного отклика у адресата. Он как танк шёл вперёд держа меня за руку и чуть ли не таща волоком за собой.

И только тогда я почувствовала насколько измучилась и устала за сегодняшний день, когда нежный и любящий Тезарий превратился в строгую мамочку, высказывающую за пропущенный обед.

— Давай помедленнее, — ныла я, — я не успеваю.

— Тебя понести?

— Нет, я не больная какая-нибудь и не немощная. Сама могу идти, но только помедленнее, я и так к озеру бежала за тобой как потерпевшая, надеялась обратно дойти спокойным прогулочным шагом.

— Медленнее нельзя, у тебя вон уже живот урчит от голода, а если ты опять в обморок упадёшь?

— Я точно упаду в обморок, если ты не перестанешь меня так тащить! — возмутилась я и встала столбом, не желая двигаться дальше с места.

Дыхание моё сбилось, как после забега, воздух выдыхался шумно, а вдыхался жадно, сердце колотилось уже где-то в горле, а может даже в ушах. Тезарий оглянулся на меня и только теперь смог полностью оценить масштаб моего бедствия.

— На руках и без разговоров, — отрезал он, тем не менее, пока не торопясь воплощать свои угрозы в жизнь.

Я же воспользовалась паузой, чтобы отдышаться. Бесцеремонно села на траву и вытянула гудевшие ноги. Немного передохнув, я сказала:

— Завидую твоей физической форме. Говорила мне подружка Катька, что нужно бегать по утрам, да я от неё отмахивалась, говорила, что у меня с фигурой и так всё в порядке. Я же никогда не рассчитывала на такие марафонные дистанции попадать, а теперь вот жалею.

— Тебе не нужно ничего делать, не стоит себя утруждать, у тебя есть я и я готов тебя всю жизнь носить на руках.

Вот какая бы девушка не жаждала услышать подобные слова от мужчины? Правильно, любая на моём месте сейчас была бы в полном восторге, но только не я.

— Не нужно идти на такие жертвы, я самостоятельный человек и готова сама утруждаться и делать.

— Женщины созданы быть воздушными, красивыми и беззаботными, — ответили мне на это.

Ага, где это он таких видел? А, точно, их же женщины живут по такому принципу. Опять же сами разбаловали, кто их просил носить на руках и угождать любой прихоти? Как они ещё умудряются детей рожать и воспитывать, а то с таким отношением и детей на отцов повесили бы.

— Нет, не созданы мы для этого, это занудно и скучно. Только спорить не надо, я женщина и мне виднее.

— Ладно, — нехотя согласился Тезарий, — идём дальше?

— Пошли, только я пойду сама, если уж станет совсем невмоготу, тогда сама попрошусь к тебе на ручки, договорились?

Тезарий оценивающе на меня посмотрел, сделал правильный вывод относительно моего настроя и неохотно согласился.

— Вот и ладненько, потопали дальше.

Благо, оставалось пройти последнюю треть пути, которую медленно, но упорно я проделала на своих двоих, игнорируя недовольные, печальные и даже жалостливые взгляды нимфа. Землянки не слабенькие девочки, пусть эти накаченные полубоги уяснят для себя это раз и навсегда.

Поляна кишела занятыми делом троллями, они уже расставляли приготовленные столы, вырубленные из деревьев и собранные без единого гвоздя. Мне сразу вспомнились уроки истории, на которых Анна Ивановна, наша историчка, рассказывала, что на Руси избы ставили без единого гвоздя. Были тогда умельцы, да только эта технология давно канула в Лету.

Троллихи стелили на столы расшитые камнями тёмно-зелёные скатерти, придавая им торжественности и богатства. Мастерицы постарались на славу и как они только так быстро сумели создать такую красоту?! Закралось у меня подозрение, что эти скатерти совсем не новые, а вытащенные на свет старые запасы. Даже если и так, то совсем не заметно, что этим вещам по тысяче лет как минимум.

Мы с Тезарием тихонько стояли в сторонке. Стараясь не привлекать внимания, с интересом наблюдали за приготовлениями. Среди народа мелькала Деливер, Жанер раздавал какие-то указания своим подчинённым. Вокруг витала атмосфера праздника и величия. Не величия каких-то отдельных персон, а величия грядущего события. Мне было приятно почувствовать себя частичкой этого мероприятия, пусть маленькой, но всё же существующей.

Долго незамеченными нам оставаться было не суждено, одна из троллих краем глаза нас заметила и шёпотом, косясь в нашу сторону, рассказала своей соседке. Та не удержалась и передала информацию пробегающей мимо женщине. Вот так и пошла цепная реакция, в которую попала и Деливер. Отделившись от остальных, Деливер быстрым шагом направилась к нам.

— И где же вы пропадали? — совершенно спокойно спросила она.

— Я думала, ты меня давно потеряла, — разочарованно ответила я.

— А чего тебя терять? — удивлённо хмыкнула троллиха, — Тезария нет и тебя нет, значит, вы вместе гуляете.

— Как у тебя всё просто! — наигранно возмутилась я, — а вдруг он меня похитил и в лес утащил!

— Какой ещё лес? — не поняла моей шутки Деливер, — тут поблизости никакого леса нет.

— Так он бы в свой лес утащил, к нимфам.

— Ах, ты об этом! Да не потащит он тебя никуда, он мальчик чести и слова.

— Почему ты так уверена? — не унималась я.

— Хотел бы утащить, уже бы утащил, — отмахнулась от меня троллиха, — так где вы были?

— На озере были, — ответил за меня Тезарий.

— Как ты, Оливия, перенесла жару?

— Плохо, — пожаловалась я, — кожа сгорела, болит теперь.

— Ах ты горе моё! — неодобрительно покачала головой Деливер, — давай показывай, что там у тебя.

Я подошла поближе, выставив вперед правое плечо. Деливер не касаясь его, внимательно осмотрела, продолжая качать головой и прицокивать.

— Ступай в пещеру, я сейчас приду, принесу ужин и мазь. Завтра будешь у нас как новенькая — вынесла вердикт Деливер.

— Как же я? — напомнил о себе Тезарий.

— А ты уже дел сегодня натворил! Не доследил за девочкой. Марш к Жанеру, он тебя покормит, да и вам есть о чём поговорить по-мужски. Давай-давай, не стой столбом! — подтолкнула его вперёд троллиха, не задерживай Оливию.

Тезарий со вздохом отправился в указанном направлении, напоследок сжав покрепче мою ладонь и окутав нежностью глаз.

Я долго смотрела ему в спину, хоть так провожая и привыкая к мысли, что остаток вечера придется провести без него.

— Проследила? Теперь можем идти? — спросила Деливер, когда фигура Тезария окончательно затерялась среди повсюду снующих троллей.

— Да, я уже иду, — с извиняющейся улыбкой ответила я.

— Не переживай, я всё понимаю, сама в молодости была такой. Помню, следила постоянно за Жанером, а всё ревность виновата, будь она неладна. Ты давай иди к себе, я сейчас возьму всё необходимое и приду.

— Хорошо, — равнодушно согласилась я, разворачиваясь и направляясь к пещере.

Внутри так же сиротливо лежали кучей сложенные вещи, напоминая, что в этой пещере, да и в этом мире в целом я всего лишь нечаянная гостья. Пусть я уже пообвыкла, смирилась с ситуацией, но всё равно, жизнь в глуши это не моё призвание, не мой жизненный путь. Многие, даже и мои подружки мечтают переехать жить туда, где никогда нет зимы, а лето длинное и жаркое. Я теперь понимаю, что легко мечтать о таком климате, когда за окнами завывает метель, а если изо дня в день жара от которой нет спасенья — это выдержать не каждому под силу, по крайней мере, точно не мне. От нечего делать я медленно обвела взглядом своё временное пристанище, оно было серым, тускло освещённым и скучным, но за это короткое время я привыкла считать его своим домом, своим убежищем и уголком одиночества. Хотелось что-то взять из этого места себе на память, только что? Не серые же булыжники тащить на Землю. Хотя один или даже парочку светящихся камней я бы прихватила, они бы хорошо смотрелись вместо светильников. Интересно, их можно выколупнуть из стен или же они там очень крепко приделаны.

Деливер вошла, как обычно бесшумно, застав меня за странным занятием, я стояла у стены и пыталась извлечь из неё один из светящихся камней.

— Ты чего там делаешь? — напугала она меня своим неожиданным появлением.

— Да вот, хотела на память взять несколько светящихся камешков, только никак не могу не один вытащить из стены.

— Можешь и не стараться.

— Почему? — обернулась я, прервав своё увлекательное занятие.

— Из стены выступает малая часть всего камушка, на самом деле они уходят в стену на пару локтей, а то и больше.

— Ого! — воскликнула я, — а с виду кажутся совсем небольшими.

— Сразу бы мне сказала, я тебе бы принесла, раз хочется. У нас они идут на обмен с лесными троллями, поэтому добыча ведётся постоянно.

— Так меня идея о том чтобы взять их с собой посетила совсем недавно, я рассчитывала справиться собственными силами.

— Не говори ерунду, ничего сложного. Лучше иди ужинай, после лечить тебя будем. Вспомним старые добрые времена, когда ты только появилась у нас.

— Да уж, с тех пор вы меня лечите и лечите, я в жизни столько травм подряд не получала.

— Надеюсь, что и потом больше травм у тебя никаких не будет.

— Я тоже надеюсь, — печально проговорила я, отлепляясь, наконец, от злосчастной стены и пристраиваясь на приглянувшемся камне.

Мясо сегодня было приготовлено необычайно божественно, у нас такое вкусное мясо далеко не во всех ресторанах готовить умеют, уж не говоря о кафешках и забегаловках. Оно было нежным, сочным и буквально таяло во рту, оставляя на языке приятный привкус грибов и терпких травок. Ужинала я сегодня с удовольствием, на душе воцарился шаткий, но всё же покой, день сегодня выдался на редкость насыщенный всевозможными переживаниями, но не всегда тяжёлыми. Да и подходил к концу он на мажорной ноте.

— Смотрю, настроение у тебя по сравнению с утром улучшилось, — наблюдая за мной, сказала Деливер.

— Да, это факт, — ответила я, прожевав и проглотив очередной кусочек великолепно приготовленного блюда.

— Помирились?

— Угу, — промычала я с набитым ртом.

— Я рада, у вас великолепная пара, а детки получатся настоящими красавцами и красавицами.

— Мы не пара, — стала отнекиваться я.

— Этого не может быть, — ничуть не поверив, ласково проговорила Деливер, — я же не слепая, вижу, как у тебя сегодня глаза сияют ярче звёзд ночных. И в отношениях у вас явно что-то произошло, вы заметно стали ближе. Тезарий от тебя взгляд не отводит, следит за каждым твоим шагом, готовый в любую минуту кинуться на помощь или встать на защиту. Он чувствует за тебя ответственность, оберегает, как свою собственность. Это же все неспроста. Рассказывай, какие у вас отношения, а то может быть нам, как родителям невесты, уже пора готовиться к свадьбе, а мы ничего не знаем.

Сыто откинувшись спиной на стену пещеры, я перевела дыхание, решая, что можно рассказать троллихе, а чего не стоит, через пару секунд заговорила:

— Тезарий предлагал мне стать его парой и впоследствии женой, но я не могу согласиться, ведь планы на дальнейшую жизнь у меня не изменились. Я твердо решила покинуть Цианию и вернуться на свою родину. Он мне пообещал что-нибудь придумать с этими проблемами, но пока молчит.

— Это всё хорошо, но он-то тебе как? Что ты к нему испытываешь? — Деливер даже подалась вперёд от нетерпения.

— Тезарий мне нравится, очень нравится, но прошло ещё слишком мало времени и я не могу сказать чего-то большего. Я не верю в любовь с первого взгляда, считаю подобное настоящим абсурдом. А вот прочная долговечная связь, возникающая постепенно в процессе узнавания друг друга в разных ситуациях самый оптимальный вариант развития отношений.

— Такая молодая, а уже практично относишься ко всему, — задумчиво глядя в сторону проговорила Деливер.

— Во всём виновата среда обитания человечества, если не приспособишься, то не выживешь, впрочем, как и в любом мире.

— Ладно, мне всё равно тебя не понять. Раздевайся, садись на кровать, буду над тобой колдовать, — в рифму сказала Деливер.

Я послушно выполнила все указания, стараясь не касаться повреждённой кожи, если её не трогать, то она не болит. Троллиха взялась за дело, осторожно смазывая меня пахучей субстанцией. На этот раз неприятного запаха не было, даже наоборот, аромат травок и, кажется, фруктов, исходивший от мази мне нравился. Она приятно холодила воспаленную кожу, принося облегчение и притупление боли, я смогла двигаться почти не ощущая боли, но всё равно ограничивала себя в движениях, опасаясь стереть с себя мазь.

Довольно быстро все участки обгоревшей на солнце кожи были смазаны, и Деливер поверх них стала накладывать уже знакомые тканевые лоскуты. Я ощутила себя закутанной в бинты мумией, хорошо хоть голова и шея оставались свободными. Троллиха помогла мне натянуть футболку и аккуратно улечься на кровать, затем заботливо укрыла меня простынёй, собрала посуду и оставшееся лишние лоскуты, поцеловала меня в лоб и, пожелав доброй ночи вышла.

Спать в таком виде было крайне неудобно, даже не получится покрутиться, отыскивая более удобную для себя позу, оставалось лежать и пялиться на изученный вдоль и поперёк потолок над кроватью в ожидании сна.

Не скажу, что появление в пещере Тезария стало для меня неожиданностью, я его ждала, хотя и пыталась убедить себя в обратном.

— Ты как? — участливо спросил он, присаживаясь прямо на пол у изголовья кровати.

— Терпимо, — улыбнулась я ему, повернув голову на бок.

— Деливер сказала, что завтра ты будешь как новенькая.

— если она так сказала, то значит так оно и будет.

Тезарий держал мою руку, то нежно поглаживая, то легко и невесомо целуя. Я смотрела в его глаза, думая про себя, что красивее его глаз просто не бывает, мне безумно хотелось второй рукой зарыться в его белоснежные волосы, очертить кончиками пальцев линию подбородка, носа, задержаться на губах, насладившись их гладкостью и чёткостью формы. А потом начать всё сначала и так продолжать до бесконечности, до бессилия пальцев и дрожи рук. Тезарий будто прочтя это желание в моих глазах, прижал мою руку к своей щеке. Сколько помню, она всегда была гладкой, без малейшего намёка на щетину. Я слабо улыбнулась и потянула лицо Тезария к своему, намекая на поцелуй. Он с радостью откликнулся, жадно припав к моим губам, но действовал осторожно, не сминая их своей страстью и напором, а наоборот, был нежен, ласков и невесом, чем дарил незнакомые острые ощущения. Прервали поцелуй мы, только полностью обессилив, это Тезарий, поняв, что я устаю, прекратил меня целовать и отстранился.

— Тебе пора спать, — прошептал он, уперев подбородок о край постели.

— Я не могу, — со вздохом ответила я.

— Почему?

— Спать неудобно, а повернуться никак.

— Надо постараться.

— Знаю, но пока не получается.

— Ты расслабься, закрой глаза и думай о приятном, а я побуду тут, рядом с тобой пока ты не уснёшь.

— Ладно, — согласилась я, особо не веря в эту затею.