Глава 25

Утро началось с головной боли, стучащей в висках похлеще, чем колокола на церкви. Приподняв голову, я взвыла от усиления звона колоколов, приоткрыв глаза, в узкие щелочки я огляделась. Дома никого не было, я лежала на кровати в том же в чём и была, вчера я завалилась спать прямо поверх покрывала. С усилием заставила себя слезть с кровати и, сгорбившись добраться до шкафчика с аптечкой. Из неё я выудила самые сильные обезболивающие из имевшихся, и так же согнувшись в три погибели, побрела на кухню за водой. Там меня ожидал беспорядок — остатки вчерашнего застолья, их естественно никто не удосужился убрать, да и у меня сейчас сил на уборку не было. Налив в стакан воды прямо из крана я с трудом проглотила таблетку, горло пересохло, и она никак не хотела добираться до желудка, всё время где-нибудь застревая.

С чувством выполненного долга я вернулась к кровати и с некоторым облегчением приняла горизонтальное положение. Следующий час я пролежала с закрытыми глазами без сна и в страданиях, костеря себя, на чём свет стоит, за вчерашнюю попойку. Судя по всему всё купленное вчера вино, я осушила до капли, вот теперь и расплата. Не скажу, что после алкогольного опьянения мне стало легче, скорее сегодняшняя головная боль более отрезвила и привела в рабочее состояние. Мне ещё нужно в университет успеть, а потом продолжить написание диплома. Я же потеряла целый месяц, теперь предстоит наверстывать, чтобы догнать график и сдать работу на проверку в срок. От этих мыслей голова разболелась ещё сильнее, и я постаралась выкинуть всё из головы и попытаться заснуть. Заснуть я смогла только когда начало действовать обезболивающее, зато проспав ещё пару часов, чувствовала себя гораздо лучше, по крайней мере, стала более похожа на живого человека, чем на второсортного зомби.

Ещё пару часов я потратила на уборку и сборы в университет, пришлось принимать все возможные способы сокрытия перегара от вчерашней попойки, мысленно я себе пообещала, что это был последний раз, когда я позволила себе такое непристойное поведение.

Погода стояла совсем весенняя, от снега ещё шёл зимний холодок, но солнце вовсю пригревало мои плечи и спину, заставляя и всюду лежащие сугробы плакать. Наушники я не надевала, за последний месяц я от них отвыкла и вроде пока не испытывала потребности. Я шла и разглядывала дома, будто вижу их в первый раз, с последнего раза город неуловимо изменился, я пыталась зацепиться взглядом за эти изменения, но не могла определить, что конкретно стало другим. И цвет и формы оставались прежними, но больше не вызывали восхищения, желания рассмотреть подробнее, разгадать как это всё было выполнено. Мне не хватало сказки, налёта чудес и волшебства, таких как в Циании, где лианы могут обниматься, озёра показывать будущее, а тролли за несколько дней лечить переломы и ставить на ноги. Мне стало невыносимо скучно и пресно на однообразных улицах с одинаково спешащими прохожими, летящими машинами и безразлично мигающими светофорами. Серо, грязно и тоскливо.

Хотелось закрыть глаза, и оказаться посреди зелёного моря шелковистых трав, от каждого дуновения ветра ласково поглаживающих щиколотки, но вместо этого я бреду по чавкающей под ногами снежной каше, беспрестанно в напряжении уклоняясь от встречных людей и с внутреннем затаённым страхом переходя автомобильные дороги.

В университете было как всегда оживлённо, порой только тут я чувствовала, как кипит жизнь. В этих молодых, целеустремлённых парнях и девчонках фонтанировало столько неистраченной энергии, молодости, задора, что невольно заражался и сам. Хотя пятикурсники на фоне остальных студентов выделялись своей неторопливостью и серьёзностью, в их глазах уже был виден жизненный опыт, пусть небольшой, но стоящий дорогого. Они с некоторым превосходством смотрели на вчерашних абитуриентов, немного злорадно представляя, через что этим зелёным юнцам ещё придётся пройти.

В деканате мою историю выслушали со скептическим выражением лица, оно и понятно никаких медицинских справок я им не предоставила, а то, что я говорила на словах, как говориться, к делу не пришьёшь. Но поулыбавшись мне ответили, что сроки мной пропущены не все и я вполне могу успеть нагнать своих сокурсников. Довольная такими новостями я откланялась, заглянула к своему дипломному руководителю, подсунув ему, первые два раздела дипломной работы, которые так и не донесла в тот злополучный день. Руководитель поохала, поахала, что я позже всех сдаю, но тем не мене приняла, сказав, что проверит, и уже завтра я могу прийти к ней на консультацию.

С некоторым душевным подъемом я вернулась домой и даже занялась готовкой обеда, во время этого ко мне заглянула Юлька. Выглядела она на зависть бодрой и энергичной.

— Ну как ты? — поинтересовалась она, устраиваясь за обеденным столом с кружкой чая.

— Уже более ли менее, — ответила я, не переставая помешивать гречку в кастрюльке.

— Да я не про здоровье. По твоему зелёному цвету лица и так видно, что пришлось тяжко.

— С остальным не особо, пытаюсь себя занять насущными делами, но часто мысленно возвращаюсь к нему и тем дням, проведённым счастливо вместе.

— Понимаю, — вздохнула Юлька, отхлёбывая чересчур горячий чай, — у тебя хоть фотка его есть?

— Нет, у меня же телефон был разряжен и отключен.

— А почему ты никому ничего не сообщила? Ведь телефон можно было и зарядить.

— Сначала было плохо, и я вообще не понимала кто я и где, потом Толий, окружил меня своей заботой и вниманием, что я позабыла обо всём от неожиданного счастья.

— Ясненько, вспомнила о нас только когда бросила его, и стало плохо. Когда было хорошо, о нас даже и не вспоминала, — немного обиженно заявила Юлька.

— Получается, что так, — согласилась я, переворачивая шипящие на сковородке котлетки.

— Я девчонкам про тебя вкратце рассказала, чтобы они не дёргали тебя, и не приходилось каждой рассказывать всё заново.

— Хорошо, равнодушно заявила я, — мне ближайшее время вообще не до кого будет, лучшими друзьями станут интернет и компьютер. Не люблю я писать теоретические части, по мне проще выполнить эскизы и расчёты, чем долго и муторно описывать.

— Это я помню, ты всегда такая была. Зато расчёты тебе даются быстро и просто, а я вот наоборот, лучше опишу, чем расчёт выполню, — хмыкнула подруга.

— Не туда ты пошла, Юлька, не ту профессию выбрала. Тебе бы в журналисты податься, там твой талант пришёлся к месту, да и тебе самой приятнее было бы работать.

— Не трави душу, Олив. Ты же знаешь, что я не по своей воле пошла на архитектурный. Семейная династия! — подняла она палец вверх, — звучит круто, но только не для меня.

— Не горюй, — попыталась утешить подругу я, — ещё можно найти занятие по душе. Ты обедать будешь?

— Давай, я сегодня без завтрака, так кофе попила и всё.

— Меня даже на кофе не хватило, ничего не могла в себя влить или засунуть.

— Оно понятно, — сочувственно сказала она, — столько вина выпить это тебе не шутка. Удивительно как тебя ещё не вывернуло наизнанку от такого количества.

— Сама удивляюсь, — пожала плечами я, — раскладывая гречку с котлетками по тарелкам.

Вместо чая я налила себе кофе, ночь я собиралась провести за написанием диплома, поэтому взбодриться мне совсем не мешало. Обедали мы молча и неторопливо. Я, смакуя уже подзабытый вкус обычной домашней еды, Юлька же летала в своих мыслях. Сразу после этого весьма припозднившегося обеда Юлька убежала по своим делам, а я, помыв посуду и прибрав на кухне, пошла включать свой ноутбук.

Тот, конечно же, не включился, пришлось и к нему подсоединять зарядку. Дальше я вытащила из сумки, не понадобившиеся распечатки и документы, пока вытаскивала нечаянно перевернула её и сумка упала с тумбочки, рассыпав всё своё содержимое на пол. С тяжким вздохом я присела и стала складывать всё обратно. На глаза мне попались два знакомых камня молочно-белого цвета, это подарок от Деливер, подумала я, любовно погладив прохладную поверхность одного из камней. Их я отложила в сторону, продолжив своё занятие пока в кучке из оставшейся косметики не блеснул небольшой кроваво-красный плоский камешек, в который была продета неширокая плетёная зелёная верёвочка. Этот камень был явно не от Деливер, у них таких не было, тогда кто? Тезарий? Наверное, он, больше некому мне делать такие необычные подарки. Я повертела камень в руках, приятно осознавая, что у меня о Тезарии теперь есть напоминание. Не задумываясь, я повесила его на шею, на пару секунд сжав в ладони и вспомнив стальные глаза нимфа.

На автомате я сложила оставшиеся вещи в сумку и поставила её на место, мысли мои занимал висящий на шее кроваво-красный небольшой, но очень дорогой моему сердцу, камень. Помечтав полчаса, я себя всё же заставила переключиться на работу и со временем смогла втянуться и забыть обо всём ином.

Спать я легла уже ближе к трём утра, когда мой мозг совсем отказался обрабатывать информацию. Забравшись под одеяло, я свернулась калачиком и, зажав в кулачке висящий на шее камень заснула. Снилось мне в точности всё то, что происходило со мной и Тезарием на Циании, причём я видела себя со стороны, будто в то время была не сама собой, а стала вдруг Тезарием. Я с интересом рассматривала себя его глазами, и временами, казалось, что ощущала и его чувства.

Просыпаться не хотелось, а будильник трезвонил и трезвонил, пытаясь вырвать меня из оков такого яркого и реалистичного сна, сна в котором я снова была счастлива. С великим трудом мне удалось освободиться от липких объятий Циании, да по правде говоря, мне совершенно не хотелось от них освобождаться, но вот будильник требовал своё, требовал вернуться в реальный мир, в котором меня ждала одинокая постель и дипломная работа.

Дни тянулись за днями, напоминая день сурка, я всецело посвятила себя дипломной работе, с особой скрупулёзностью выверяя в ней каждую букву и цифру. К родителям я съездила, показалась, они вроде успокоились, что я цела и невредима и не ушла с выбранного курса. С подружками тоже встречалась пару раз, добавив красочности в описание моей истории несчастной любви. Они остались довольны, а я особо ничего не потеряла, ведь каждую ночь я раз за разом переживала самые счастливые минуты своей жизни с самым лучшим в мире нимфом. За эти три недели, что прошли с момента моего возвращения на Землю, я успела догнать своих одногруппников по написанию дипломной работы и даже немного перегнать.

Жизнь я продолжала на автомате, ходила, ела, даже улыбалась, но настоящий вкус жизни для меня стал потерян. Это знаете, когда после обычной еды попробуешь деликатес, то привычная еда становится пресной и безвкусной, так и с жизнью. Я окунулась совершенно в другой мир, с другими, более правильными ценностями и искренними отношениями, где народ не надевает маски, чтобы скрыть свои чувства, а наоборот открыто показывает свою душу и помыслы. И Тезарий, такой необыкновенный мужчина, способный влюбить в себя любую женщину лишь одним своим взглядом, но выбравший, пусть и с помощью лианы, именно меня. Это что-то да значит. Можно этим фактом гордится, повышать свою самооценку и хвалить за то, что смогла охмурить такого парня, но я на это больше не обращала внимания. Я уже прошла эту ступеньку, когда внешность Тезария меня поражала, теперь же поражает его внутренний мир, его любовь на грани жертвенности и безумных поступков. Считать чувство, возникшее между нами просто страстью, временным помешательством не получалось, иначе бы я уже его забыла и перестала желать, но моя душа никак не хотела отпускать его образ, всеми силами стремясь с ним воссоединится. Я старалась не думать о том, как ему должно быть сейчас плохо, иначе самой совсем не хотелось жить.

Сегодня я сдала на проверку четвёртый, последний расчётный раздел своей дипломной работы, останется только подвести итоги и сформулировать краткие выводы, но это будет чуть позже, через несколько дней, когда дипломный руководитель одобрит мою работу. Сейчас же я шла знакомой дорогой к своему дому. Кругом царил май с первыми робкими цветочками мать-и-мачехи, пробивающимися в самых ярко освещённых участках газонов и набухшими почками деревьев, грозящими вот-вот раскрыться свежими зелёными листиками. День радовал безоблачным небом и весенним тёплым солнцем, что за последнюю неделю растопил последние остатки снежных сугробов и осушил с асфальта лужи.

Я всегда любила весну, после зимней бело-серой гаммы она яркими красками расцвечивала улицы и разгоняла царившую в душе зимнюю усталость. Эта же весна была особенной, она проходила мимо, не затрагивая ни одной струны внутри меня. Глаза безразлично отмечали весенние изменения, радость и одухотворённость, появившуюся на лицах прохожих, но душа оставалась, словно в окованном зимним холодом сне, даже солнечное тепло не могло её разбудить и заставить встрепенуться. Я честно пыталась найти в весне хоть что-нибудь, способное меня зацепить и растормошить, но нет, это что-то отыскиваться совершенно не желало.

Войдя в подъезд, я потыкала указательным пальцем кнопку лифта, но та совершенно отказалась засветиться желтым светом и отправить ко мне кабину лифта, что гостеприимно бы открыл мне двери в свои небольшого размера недра. Пришлось подниматься по лестнице. До моего этажа оставалось всего два лестничных марша, когда на одной из ступенек я увидела призывно блеснувший в свете тусклой подъездной лампы кроваво-красный плоский камешек, почти точь-в-точь такой же, что висит сейчас на моей шее. С удивлением я подняла его, рассмотрела, похмыкала, не зная, что делать дальше и положив его в карман, стала подниматься дальше. Ещё через пару ступеней меня ожидал янтарно-жёлтый камень, а ещё выше изумрудно зелёный. Во мне начал разгораться интерес и я уже быстрее стала подниматься дальше, забирая со ступеней разноцветные подарки. Я поднималась глядя только под ноги, выискивая, где блеснёт очередной камешек, только вот на последней ступеньке меня встретил совсем не камешек, а цветок ярко синей орхидеи, точно такой же, какая на всю жизнь запечатлелась на моей коже.

Подняв со ступеньки цветок, я, наконец, перевела взгляд наверх, к двери своей квартиры, чтобы тут же утонуть в стальных, до боли знакомых и родных глазах Тезария. Он улыбался, его улыбка озаряла всё вокруг, придавая серости подъездного коридора небывало яркие краски. В первую секунду я не поверила своим глазам, посчитав, что я просто сплю, но все свои сны я уже выучила до малейшей чёрточки, до малейшего взгляда и прикосновения, а такого в моих снах ещё не было.

— Ты мне не рада? — продолжая улыбаться, спросил Тезарий, выводя звуком своего голоса меня из ступора, — я же обещал зайти к тебе в гости.

И я побежала или полетела навстречу, это уже не важно, орхидея выпала из моих рук, тихо приземлившись на бетонный пол, а я уже сжимала в своих ладонях любимое лицо. Я так давно об этом мечтала, столько слов хотела сказать, но вот когда это случилось, все слова из головы вылетели, я могла только бесконечно смотреть в его, светящиеся небывалым счастьем глаза.

— Не забыла, — прошептал он, приникая к моим губам жадным, неистовым поцелуем.

Время остановилось, голова кружилась от переполняющего меня счастья, а в голове билась мысль, что жива, только теперь я по-настоящему жива. Мне не было дело до того как он здесь оказался и надолго ли, но я точно знала, что больше его никуда не отпущу и если будет нужно, то пойду за ним на край света, наплевав на свой диплом и всё остальное.

— Может, зайдём? — спросил он, кивнув на дверь моей квартиры, — а то твоя бабушка соседка уже все глаза о нас сломала, подглядывая.

Я неохотно выбралась из объятий Тезария, опасаясь, что он исчезнет, стоит мне только его отпустить и дрожащими от волнения и нетерпения руками стала рыться в сумке в поисках ключей. Ключи никак не находились и я нервничала ещё больше. Руки Тезария медленно и нежно опустились по верх моих, он прижался к моей спине и прошептал на ушко так, чтобы услышала только я:

— Не волнуйся, я никуда не уйду, если только ты не выгонишь, я пришёл к тебе навсегда.

Я слушала затаив дыхание и не верила своим ушам, всё происходящее было не реальным, сказочным, такое я не могла вообразить в самых смелых своих снах. Тем временем Тезарий легко вынул из моей сумки ключи и вложил их в мою ладонь, я вышла из очередного ступора и открыла замок, пропуская своего неожиданного и желанного гостя вовнутрь.

— Так вот значит, как ты живёшь, — говорил он, снимая верхнюю одежду и попутно осматриваясь, — различия с моим домом значительные, тут столько правильных линий и углов, что даже скучно.

Не задумываясь, я снимала уличную одежду сама, не сводя при этом глаз с нимфа, который оставшись только в одних коротких штанах продолжил обследовать моё жилое пространство. Я же жаждала одного — почувствовать его губы и руки на своём теле, в полной мере ощутить, понять, принять то, что это не сон, не фантазия, а реальность, поэтому тихонько взяв его за руку, я потащила Тезария в спальню.

— Теперь я понимаю, почему тебе хотелось большую кровать, — хмыкнул он.

Мне не хотелось отвечать, вместо этого я толкнула его на кровать, падая на упруго отозвавшийся матрац вместе с ним и не давая произнести ему больше ни одного слова сама страстно его поцеловала, без устали лаская его большое мускулистое тело.

Только полностью истощив свои силы, я вернула себе способность мыслить, может ещё не совсем здраво, но всё же мыслить.

— Ты правда ко мне насовсем? — спросила я Тезария, удобно устроившись на его груди.

— Да, я же не говорю слов в пустую, неужели ты этого ещё не запомнила?

— Мне просто до сих пор ещё не верится. Как ты решился на этот шаг?

— Мне нечего было терять, уж лучше я буду счастлив с тобой, чем умру несчастным на Циании.

— А родители?

— А что родители? Погоревали, но тоже осознали, что лучше я буду жив и далеко, чем они будут навещать мою могилу на Циании.

— Прости, — повинилась я.

— За что?

— За то, что ты из-за меня пожертвовал своей жизнью.

— Перестань! Поднял он мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, — только рядом с тобой моя жизнь, без тебя её просто нет.

Это были самые трогательные слова, что мне приходилось слышать от мужчины за всю свою жизнь, не одно признание в любви не шло в сравнение с ним.

— Только тебе придётся мне помогать, я мало что знаю о вашей земной жизни, а что знаю так это так, в общих чертах.

— Об этом не беспокойся, мы что-нибудь придумаем, есть у меня пара мыслишек, для начала тебя нужно обеспечить одеждой, на Земле в таком сильно раздетом виде ходить не принято…