Глава 24

Запирающие меня в кокон побеги быстро исчезли, и я согнулась от спазмов желудка пополам, не сразу сообразив, что я оказалась посреди промозглой, наполненной серыми сумерками улице. Желудок продолжал болезненно сокращаться, но в нем ничего не было, я же не завтракала. Пережив ещё несколько спазмов, я почувствовала себя лучше, смогла задышать ровнее и разогнуться. Холод я ещё не успела прочувствовать, была занята несколько другими проблемами. Не торопясь, оглядевшись, я узнала место, в которое попала. Это была та самая площадь, где я купила злосчастный цветок орхидеи, снега на ней значительно поубавилось, и исчезла огромная гора на клумбе, так приглянувшаяся детям. Сумерки сбивали с толку, фонари уже или ещё не горели, предоставляя мне самой возможность решать сейчас поздний вечер или раннее утро.

На улице ровным счетом никого из прохожих не было, и я справедливо предположила, что сейчас всё-таки утро. Поправив на плече свою сумку, я побрела по направлению к своему дому, в огромных ботинках я шла, шаркая ногами, боясь их вообще обронить с ног. Со стороны это выглядело комично, для людей я буду казаться бомжом неопределённого пола и возраста. Я внутренне порадовалась, что в удачное время попала на Землю. Обстоятельства этого резкого и несколько неожиданного перемещения меня смущали, я не могла прийти к однозначному выводу. Одно поняла точно, Тезарий пошёл наперекор отцу и выполнил обещание ценой собственной жизни. В глазах защипало, а сердце отозвалось болью, орхидея согласно обожгла мою шею. Она была полностью согласна с тем, что я полная дрянь, ради своего комфорта погубившая нимфа. Он самоотверженно пожертвовал ради меня своей жизнью не сказав ни слова против, и не попытавшись сыграть на жалости к себе. Это очень мужественный поступок, почему я начала жалеть о своём решении только сейчас, когда стало слишком поздно?

На автомате я добрела до квартиры, выудила в сумке ключи, открыла дверь, вошла, повернула защёлку замка и устало сползла по двери на пол. Меня не смущал приличный слой пыли на этом самом полу и неизвестно чьи следы, оставшиеся в этой самой пыли. Внутри меня было пусто, гулко и безразлично, такое ощущение, что значительную часть себя, я оставила на Циании. Лишь одной силой воли я себя подняла с пола, заставила прямо тут, в коридоре, скинуть с себя верхнюю одежду, не заморачиваясь её дальнейшей судьбой и будто во сне добрести до кровати. Последние силы я истратила, повалившись на неё ничком.

В следующий раз, я открыла глаза при ярком солнце, пригревавшим мою, обтянутую в зелёную ткань платья, спину. Я осторожно перевернулась на спину, уставившись в белый потолок. За последние недели я успела отвыкнуть от белого цвета, и теперь по-новому могла на него посмотреть. Цвет был ровным и равномерным, кроме как за люстру, зацепиться глазу было не за что, и я тупо стала разглядывать её. Делать ничего не хотелось, так же как и вливаться в привычную жизнь, мне было всё равно, какое сегодня число и я совсем забыла, что меня наверняка все потеряли. Некоторое время я собиралась с мыслями и силами, настраивая себя на выполнение простейших действий. Нужно было встать, поставить на зарядку телефон, включить телевизор, узнать новости и сегодняшнее число. Проверить холодильник на наличие испорченных продуктов и протереть пыль тоже не помешало. Глубоко вздохнув и оторвавшись от созерцания не впечатляющей картины, я поднялась с кровати. Первым делом я стянула с себя платье, аккуратно с любовью повесила его в шкаф, прихватив оттуда нижнее бельё и свежее полотенце, потопала в ванну. Ванна своей белизной манила набрать воды, забраться в её недра и забыться на пару часов. Я снова вздохнула, отметя эту мысль, и раздевшись полностью, включила душ.

Вода меня немного освежила и привела в некое подобие нормального состояния, желаний никаких не было, но разум сформировал кое-какой план действий, которого я собиралась придерживаться. Надев футболку и шорты, я ощутила себя наконец-то дома, в привычной, удобной и уютной обстановке. Вынув из сумки телефон, я привычным движением воткнула в него шнур зарядки, нажала кнопку включения на лежащем рядом на тумбочке пульте. Пощёлкав каналы и не найдя новостей я остановила свой выбор на музыке, тут же фоном заполнившую тишину и пустоту квартиры. Дальше я занялась холодильником, выгребя из его недр все, что теперь мало походило на легко узнаваемые и вкусные продукты. Выбросив мусор, и протерев холодильник, я как-то плавно перешла на вытирание пыли во всей квартире, а после и вымыла пол. За делами незаметно пролетело время до самого вечера, желудок напомнил, что у меня сегодня во рту не было ни крошки. Пришлось нехотя собираться в магазин, тут еду никто не принесёт и она сама не появится в холодильнике. Сняв смартфон с зарядки, я его включила, как только он загрузился, сразу посыпалась куча сообщений о пропущенных звонках и текстовых писем, это всё я даже не стала открывать, меня больше заинтересовала дата. На экране смартфона стояло сегодняшнее число — 5 апреля и время 19:31. Я отсутствовала практически целый месяц, родные и подруги уже наверняка меня потеряли. Не успела я до конца додумать эту мысль, а экран смартфона замигал, показывая входящий вызов от мамы. Не взять трубку я не могла, но и как я буду оправдывать своё длительное отсутствие, ещё не знала.

— Алё, — сказала я в динамик, приняв вызов.

— Оливия! — услышала в ответ взволнованный голос матери, — это ты?

— Да, мама, это я, — тихо и печально подтвердила я.

— Где ты была всё это время? Мы сходили с ума от беспокойства, поставили на уши полицию и всех твоих знакомых, — спросила мама.

Она не кричала, не ругала, голос её был уставшим и ровным.

— Я попала в аварию ещё в марте, — вздохнув, пояснила я.

— Как? Где?

— Это уже не важно, я была в больнице без сознания, а когда пришла в себя долгое время не могла ничего вспомнить, потому что сильно ударилась головой.

В моей легенде было множество несостыковок, белых пятен и притянутых за уши фактов, но мама настолько была рада простому факту моего появления, что не обращала на это внимание.

— Мама, у меня сильно болит голова, мне нужно отдохнуть, я ещё не совсем пришла в себя.

— Давай я к тебе приеду, буду ухаживать? — предложила мама.

— Нет, пока не надо. Мне нужно разобраться с университетом, а потом я на несколько дней приеду к вам сама, хорошо?

— Но мы очень хотим тебя увидеть! Мы места себе не находили всё это время, представляя самые страшные картины.

— Я понимаю, но, пожалуйста, потерпите ещё немного, я сама очень хочу вас увидеть, но быть отчисленной накануне защиты диплома, по меньшей мере, будет обидно.

— Хорошо, постарайся приехать побыстрее, мы будем тебя очень ждать.

— Договорились, я буду звонить. Целую. Пока, — сказала я и отключилась.

Потом мне стали названивать подруги, но я не стала с ними разговаривать, просто отключила звук, не хотелось совершенно ничего и тем более кого-то сейчас слышать. Добыв из шкафа не очень мной любимый серенький пуховик, ботинки, шапку, шарф, перчатки, я натянула джинсы и очередной свитер. Снова одеваться, как капуста было уже несколько непривычно, но деваться было некуда.

Бродя по супермаркету, я с тоской понимала, что ничего из предложенного не хочется съесть, но желудок был со мной не согласен, время от времени подвывая и требуя от меня уже быстрее на что-нибудь решиться. Мой взгляд притянула витрина с алкоголем, не скажу, что я особая любительница спиртного, но когда на душе погано и просвета впереди не наблюдается, глаза сами собой тянутся к бутылке. Смахнув с полки сразу два тетрапака с красным вином, я определилась и с едой. Выбрала два варианта пиццы, готовить сегодня самой категорически не вариант, впрочем, как и выпивать в полном одиночестве. Достав из кармана смартфон, я быстро черканула Юльке сообщение:

***

Ни о чём не спрашивай, приезжай ко мне срочно. И да, это я, Оливия.

Отправив его, я пошла на кассу. Окружающий народ меня раздражал. Не кто-то конкретно, а вообще тем, что тут столько много людей. Раздражали их бурная радость, разговоры, улыбки, их жизнь кипела, бурлила, а моя, казалось, остановилась, замерла или вовсе закончилась. Оплатив покупки, я направилась домой. Холода я не чувствовала, хотя весна ещё не вступила полностью в свои права и температура явно была ниже нуля. Снег посерел, на нём тонкими корочками в свете фонарей поблёскивали льдинки, кое-где виднелся свободный от снега и даже сухой асфальт. Почти ничего не изменилось. Всё те же равнодушные дома с горящими, и хоть немного развевающими атмосферу холодности, окнами, спешащие по дороге авто и прогуливающие любопытных псов, собачники. Ничего вокруг меня не трогало, не впечатляло и не вызывало ровно никаких эмоций.

С тех пор как я прибыла на Землю моя жизнь проходила на автомате, будто я запрограммированный кем-то робот, бездумно выполняющий эту самую неизвестную программу. Серо, грустно и равнодушно.

Юлька примчалась быстро, я успела только переодеться и разобрать пакет с покупками. Открыв подруге дверь, я молча пропустила её в квартиру, Юлька тоже молчала, только пытливо меня разглядывала с ног до головы.

— Не спрашивай, где я была, я не хочу об этом говорить, — предупредила я её.

— Тогда зачем я тут? — резонно спросила она.

— Мне нужно выпить и поговорить, мне очень плохо.

— Понятно, — коротко кивнула Юлька и стала раздеваться.

Устроились мы пока на кухне, я накрывала на стол, а подруга следила за мной в ожидании хоть какого-то пояснения, но я ещё не была готова говорить.

— За что будем пить? — уточнила Юлька, когда рубиновая жидкость уже плескалась в наших высоких пузатых бокалах.

— Не за что, просто будем пить, — ответила я, залпом осушив бокал.

Подруга моему примеру не последовала, она пила, небольшими аккуратными глоточками оставляя на краешке бокала след своей розовой помады. Я наполнила свой бокал снова, нехотя подхватив с блюда кусочек пиццы, чтобы утихомирить желудок, которого бокал вина совершенно не устроил.

— Когда ты успела сделать такую прикольную татушку? — спросила Юлька.

Я потёрла шею и сказала:

— Скоро месяц будет.

— Насколько я помню, ты была всегда против рисунков на теле, — уела меня она.

— Мой новый парень очень захотел, — начала я очередную неправду, — вот я и сдалась.

— Это тот, который тебе подарил такую же синюю орхидею, только живую? — сразу заинтересовалась Юлька, наклоняясь ко мне ближе и сверкая своими карими глазами.

— Нет, не он, — согласилась я.

— Тогда кто этот неизвестный поклонник, имеющий на тебя такое грандиозное влияние?

— Уже не важно, мы больше не вместе.

— Этот негодяй тебя бросил?! — разразилась праведным гневом подруга.

— Нет, это я его оставила.

— Не поняла, он тебе что, изменил?

— Нет, он очень честный и порядочный.

— Тогда что? Обидел, оскорбил, унизил? — стала перебирать всевозможные варианты Юлька.

— Нет, нет и нет.

— Тогда что произошло? Почему ты его бросила. А как его зовут, кстати?

— Зовут…, - я замешкалась, назвать настоящее имя нельзя, возникнет слишком много вопросов из-за его необычности, — Толий,

— Толий? Анатолий что ли?

— Ну да, — согласилась я, — Толиком его звать как-то неуместно, слишком уж у него представительный вид, а Анатолий длинно, вот я и сократила до «Толий».

— А-а-а-а-а, — устроило такое объяснение подругу, и она пригубила вина.

Я же, с трудом дожевав пиццу, снова залпом осушила бокал. Хмеля я пока не ощущала, хотя именно для этого я так целенаправленно накачивалась вином.

— Ты из-за него меня позвала? Жалеешь?

— Да, — вздохнула я, — ещё как жалею и скучаю.

— Понятненько, — оживилась подруга, — а ты не пробовала его вернуть?

— Не получится.

— Ты пробовала, и не получилось или же не пробовала, а только предполагаешь? — спросила Юлька, заправляя за ухо непослушную каштановую прядь волнистых волос.

— Не получится, потому что он сменил номер телефона и уехал в неизвестном направлении, — придумала я отмазку, в третий раз наполняя бокал.

— Это уже хуже, — пробормотала подруга, допив свой ещё только первый бокал, — а его друзья, что говорят они?

— Я не знаю его друзей, он меня с ними не знакомил.

— Как так? — удивлённо воскликнула Юлька, — как можно встречаться с парнем и не знать никого из его окружения, он что, тайный агент на задании?

— Ну, ты придумаешь тоже! — чуть улыбнулась я от такого нелепого предположения, — мы встречались меньше месяца, я была в больнице, кто будет водить в больницу своих друзей знакомиться?

— Ну, да, ну, да, — протянула подруга, — как в больнице? — резко подскочила со своего места она и уставилась в меня полным тревоги взглядом.

— Сядь, уже всё позади. Я попала в аварию, меня сбили, ну соответственно очутилась в больнице.

— Это он тебя сбил, да? — присела Юлька, но не успокоилась.

— Он, — не стала разубеждать я подругу.

— Ох, негодяй! И потом посмел к тебе приходить?! — буквально кипела она.

— Ты не права, он хороший, он меня не бросил, привёз в больницу, оплатил лечение и палату.

— Ещё бы он не оплатил! Приходил вину свою заглаживал, а ты в него влюбилась, да? — участливо спросила Юлька.

Я только кивнула, потому что предательские слёзы брызнули из глаз, покрыв всё кругом пеленой.

— Не плачь, он того не стоит. Да он вообще не достоин даже твоего мизинца! Поиграл с твоими чувствами и смотался, ну настоящий негодяй!

— Это я его обидела, — сквозь слёзы объясняла я, — он не виноват, я сама себе напридумывала, теперь жалею-ю-ю-ю-ю-ю, — рыдала белугой я.

— Он тебя любит? — тормошила меня Юлька, пытаясь добиться хоть какой-то адекватности.

— Люби-и-и-и-и-т, — ответила я.

— Тогда не беспокойся, если он тебя любит, то вернётся, просто нужно подождать, — увещевала меня подруга.

Да где уж меня ей уговорить, это если он был бы обычным местным мужчиной, то версия подруги вполне имела место быть, но он далеко, на Циании и скоро умрёт от тоски, а я тут, сижу и пью вино с подругой, живу, дышу и совсем этому не рада. А могла бы сейчас быть в его объятиях и не думать не о чём, но меня отрезвил печальный голос матери, я же не могла бросить её, она тоже могла умереть от тоски и как выбрать, чья жизнь важнее матери или любимого?

Я ещё долго рассказывала подруге полуправду о своих приключениях, с лихвой изливая свою боль в словах и слезах, не забывая запивать горечь потери горечью алкоголя. В какой момент моё сознание отключилось, не скажу, я совершенно не помню этого момента, да и не помню некоторых деталей нашего с Юлькой разговора, надеюсь, я не сболтнула ей ничего лишнего, выходящего за рамки придуманной мною истории.