Глава 6

Клан Скальных троллей. Тезарий из рода Цветущих лиан

Я как последний трус убежал, спрятался в выделенную мне пещеру, не вынеся встречи с Оливией. Такой шутки Богини я не ожидал, она решила посмеяться надо мной вернув мне Лив в образе Оливии. Эта девушка один в один как ушедшая за грань Лив. Я до сих пор не могу отдышаться. Идя на ужин, я предполагал что угодно, но только не такой поворот судьбы. Я не раз говорил сам себе о том, что моё сердце навсегда занято, пусть и предмета моей любви давно нет на белом свете. А теперь, как мне быть теперь, если Лив, моя дорогая Лив, стоит передо мной живая и невредимая? Голова просто идёт кругом, сердце стучит на разрыв. Только вчера я клял судьбу за то, что она так жестоко поступила со мной, а сейчас мне дали второй шанс, и какой второй шанс! Я не мог и в мечтах вообразить чтобы моя Лив оказалась снова живой и снова моей.

— Тезарий, ты здесь?

— Родэн, оставь меня. Мне нужно побыть одному, — как можно ровнее произнёс я.

— Но что с тобой случилось? — не унимался парень.

— Если я тебе скажу, то ты оставишь меня в покое?

— Обещаю, — ответил Родэн, потихоньку приближаясь ко мне.

— Оливия — это копия моей Лив.

— Не может быть! — охнул парень и плюхнулся передо мной прямо на каменный пол.

— Я тоже не поверил своим глазам, но это так.

— И что ты теперь будешь делать?

— Если бы я знал! Если бы я только знал, что мне теперь с этим делать! — вскочил я с каменного ложа, обхватив руками голову.

— Но ты же от неё не откажешься, ведь так? — будто не замечая моего состояния, допытывался Родэн.

— Да я теперь на шаг от неё не смогу отойти, и боюсь в этот раз сделать что-то не так, отпугнуть или ещё хуже.

— Ты только береги её и не обижай, — сказал Родэн, поднимаясь с пола, — я пойду.

Парень развернулся и понуро вышел из пещеры, оставив меня недоумевать дальше.

А глаза у неё голубые, это единственный признак по которому я понял, что не сплю и не брежу. Лив на меня всегда смотрела со страхом, что холодом сковывал её тёплого цвета медовые глаза. А Оливия смотрела без страха, с любопытством и интересом. Обнять, прижать, закричать и целовать… целовать её всю и долго-долго… так мне хотелось поступить в тот момент, но я не мог. Не мог напугать эту девушку, не мог потерять свою тиали второй раз. Именно поэтому я сбежал, сбежал от неё, хотел сбежать от себя и трезво подумать. Но как тут подумаешь, если разбитое кровоточащее сердце, что последнюю сотню лет постоянно ныло и болело, ожило, встрепенулось, получив надежду на исцеление.

Я передумал уже множество вариантов своего поведения, но всегда всё сводилось к одному — к осторожности, я должен действовать осторожно и внимательно. Оливия не боится ни нимфов, ни троллей, она ведёт себя как обычная девушка, а значит, в этот раз у меня гораздо больше шансов получить любовь тиали.

Прошло уже много времени, на улице почти совсем стемнело, я несколько раз выходил из пещеры подышать воздухом. Родена нигде не было видно, возможно, он вернулся на ужин к Главе клана, что правильно. Возвращаться мне было туда уже не резон, объясняться совершенно не хотелось. Я с тоской смотрел на вход в ту пещеру, где сейчас находилась моя тиали. МОЯ тиали, у меня снова есть тиали, и есть надежда.

Вдалеке горело несколько костров, вокруг них сновали немногочисленные тролли, доделывая последние дела перед ночёвкой. Ноги сами понесли меня к огню, мне показалось, что рядом с огнём мне станет спокойнее и легче, будто языки костра могут сжечь не только принесенный хворост, но и боль, печаль и даже сомнения. Один из троллей стал гасить костры, вытаскивая из них ещё не сгоревшие ветки.

— Подожди, — окрикнул я тролля, — оставь мне один костёр.

Тролль внимательно на меня посмотрел, проникая через глаза глубоко в душу, а потом молча продолжил своё дело, таки оставив мне самый маленький, из имеющихся костров. Я присел на одно из брёвен, что лежало неподалёку, и всмотрелся в огонь, стараясь очистить свой разум от ненужного сора мыслей.

Осторожные шаги я заслышал ещё издалека, но оборачиваться не стал, они не несли мне опасности или угрозы, только весьма удивился, когда напротив меня присела та, что уже не один час занимала все мои думы и мысли.

— Привет, — сказала она, поднимая на меня свои лучистые, без тени страха глаза.

— Привет, — немного шокировано отозвался я.

Оливия замолчала, уронив взгляд, но уходить не собиралась. Я потихоньку наблюдал, как она подхватила с земли веточку, покрутила в руках, внимательно рассматривая, а потом принялась водить ей по золе, что в избытке лежала вокруг костра.

— Наверно, я должен объяснить своё поведение, — посчитал необходимым сказать я.

— Было бы не плохо. Мы весь вечер гадали, что с тобой случилось, и куда ты исчез, — спокойно отозвалась Оливия, не на секунду не прерывая своего увлекательного занятия.

— Я бы не хотел сильно вдаваться в подробности, но объяснение, что мне стало нехорошо, тебя устроит? — медленно, стараясь подобрать правильные слова, спросил я.

— Устроит. Я не из тех, кто лезет в чужую душу, — пожала плечами Оливия, так и не поднимая на меня синевы своих глаз.

Эта девушка только внешне являлась копией Лив, характер же у неё был другой, да и держала она себя с достоинством, явно не чувствуя себя на Циании не в своей тарелке. Я наблюдал за её плавными движениями руки, что прутиком выводили замысловатые узоры. Умилялся кончику её язычка, который чуть выглядывал из приоткрытых губ. От усердия она не замечала ничего вокруг, и я смелее рассматривал, впитывал каждое её движение и малейший вздох. Эта новая Лив по-другому будоражила мою кровь, заставляя её быстрее бежать по венам. Она была так близко и одновременно так далеко, что мне не добраться до неё через спутанные дебри условностей и сто лет боли.

— Есть хочешь? У меня с собой тут фрукты, а ты остался без ужина, — подняла на меня взгляд Оливия и одарила самой лучшей на свете улыбкой.

Да за одну только её улыбку я готов был терпеть ещё множество лет боли и отчуждения. Она мой ступор не заметила или не придала ему значения, только сказала:

— Держи, — протянув ко мне круглую пузатую чашу.

Что лежит в этой чаше меня интересовало меньше всего, из её рук я принял бы любой яд, стоило ей только пожелать. Как во сне я потянулся к ней, протягивая руки к чаше, а она наклонилась навстречу ко мне, продолжая, как ни в чём не бывало улыбаться. И вот наши руки соприкоснулись, я почувствовал связь своей лианы с девушкой, знаком, и теперь со мной. Цветок не растерялся и воспользовался этим случайным прикосновением в своих целях — замыкая наш круг, упрочняя связь. Совсем скоро я начну ощущать настроение Оливии, где бы та не находилась. Я не думал, что это событие произойдёт так скоро и так внезапно, ведь с Лив мы не могли достичь замыкания связи, а с Оливией этот процесс прошел на удивление гладко. Девушка едва ощутимо вздрогнула, потеряла улыбку и, высвободив руки, вновь опустила глаза. Я перевёл взгляд на знак, что синим пятном красовался на шее у Оливии, он был доволен, подпитавшись от меня энергией он теперь мог светиться в полную силу и даже передвигаться по коже тиали. Девушка почувствовала что-то неладное и приложила руку к шее, закрывая ладонью разбушевавшийся знак. Но цветок не унимался, он хотел ещё подпитки, бедный, он так изголодался, потратив всё что мог, на перенос Оливии с Земли. Поставив чашу, что я так и держал обеими руками, в сторону, я протянул к Оливии руку, желая подпитать цветок и спросил:

— Можно?

Оливия с некоторым недоумением согласно кивнула и с опаской наблюдала, как я обхожу костёр и присаживаюсь на бревно рядом. От напряжения девушка будто окаменела и перестала дышать. Я постарался, не делая резких движений, чтобы не спугнуть эту нечаянную близость, отвести её руку, закрывавшую цветок. Легко прикоснувшись к знаку, я почувствовал, как вздрогнула Оливия, а знак наоборот радостно приник к моим пальцам, стараясь успеть получить как можно больше энергии. Я не скупился, щедро отдавая и наполняя силой знак, он трепетал под моими пальцами, излучая счастье и радость. Только моя тиали не могла никак расслабиться, деревенея от этого незначительного прикосновения и часто дыша, будто в гневе. Я испугался, что перегнул палку, что ещё слишком рано для прикосновений и убрал руку. Оливия качнулась ко мне, словно потеряв опору, но тут же отпрянула, как от колючего куста. Я улыбнулся как можно мягче. Это моя первая улыбка за много лет! А губы не забыли, помнят, как надо улыбаться.

— Спасибо, — внезапно потеряв голос, только и смог прошептать я.

Оливия никак не могла прийти в себя, села обняв колени, и невидящим взглядом уставилась в костёр. Я примерно понимал, что почувствовала девушка, когда замкнулась связь, и постарался объяснить:

— У моего народа связь с лианами, а у тебя на шее часть одной из них, поэтому она так отреагировала на моё прикосновение. А ты сейчас испытала её эмоции. Ты привыкнешь и со временем начнёшь различать, где эмоции твои, а где знака лианы.

На Оливию мои слова не произвели должного впечатления, она продолжала задумчиво смотреть в костёр, слегка покачиваясь взад-вперёд. Я раздумывал над тем, что бы ей ещё сказать, но нужные слова не подбирались, а мысли разбегались в разные стороны.

— А что дает этот знак? — вдруг спросила сама Оливия.

— С помощью этого знака лиана дает понять, что выбрала для своего нимфа тиали.

— Своего — это как?

— Каждому нимфу при рождении даётся росток лианы, он появляется на одной из лиан родителей. Старейшие из нимфов говорят, что росток дает та лиана, к которой ближе душа новорожденного. Проверить их слова невозможно, поэтому мы просто в них верим.

— А если иномирянка становится тиали, то у неё уже не будет своей лианы?

— В истории нашего народа был только один случай, когда иномирянка смогла установить контакт, а потом и образовать прочную связь с лианой.

— Но тогда почему Родэн утверждал, что я смогу научиться управлять лианами по своему усмотрению? Я уже размечталась, начала придумывать, какие проекты воплотить с такими супер возможностями…

Ну, Родэн! Когда же он успел выдать такую специфическую информацию?

— Родэн всё правильно тебе сказал. Иметь свою лиану и управлять другими лианами — это разные вещи. Являясь носительницей знака, ты можешь управлять лианами, они будут тебя слушаться, — выбирая каждое слово, говорил я.

— Я совсем запуталась. Цветок нужен чтобы отметить тиали и дать возможность управлять лианами? — не унималась Оливия, сильно же её волновал этот вопрос.

— Самая первостепенная задача знака — это найти тиали, но для того чтобы лиана могла удостовериться в правильности выбора, она через свой цветок устанавливает с девушкой связь. Если у неё получается установить эту связь, то это и является основным признаком того, что эта девушка подходит. А дальше лиана углубляет связь, чем глубже и прочнее эта связь, тем лучше подойдёт девушка нимфу. Управление же лианами — это побочный эффект установления связи. Каждая лиана — это часть их огромного растительного разума, поэтому, что узнаёт одна лиана — тут же узнают и остальные.

— А как же любовь? Почему вам лианы навязывают своё решение? Я даже не могу представить, как можно жить с нелюбимым человеком, да ещё жить не один век! — воскликнула Оливия сверкая огнём в глазах.

— Любовь…, - немного задумался я, прежде чем ответить, — нимф всегда любит свою тиали. Я в курсе, что у вас на земле прежде чем человеку удаётся отыскать свою настоящую пару приходится вступать в отношения с противоположным полом много раз. Вы много раз ошибаетесь, огорчаетесь и расстраиваетесь, прежде чем обретёте своё счастье. Лианы же упростили нимфам этот момент поиска, они сразу дают нам избранницу. А разве можно не полюбить девушку, которая является твоей второй половинкой и идеально дополняет?

— Не знаю, — пожала плечами Оливия, внезапно потеряв свой запал, — я ни разу не была в такой ситуации, тебе виднее. А у тебя уже есть тиали?

Такого вопроса я никак не ожидал, он поставил меня в некоторое затруднение. Но сам факт того, что Оливия заинтересовалась этой темой, вызвал на моём лице очередную улыбку. Я встряхнул головой, приводя в порядок мысли и произнёс:

— Есть.

Оливия резко переменилась в лице, снова потупила взгляд и замолчала.

— А ты хотела стать моей тиали? — подначил немного я, подавшись вперёд.

И получил в ответ язвительное и возмущённое:

— Знаешь, Тезарий, я вообще не хотела быть ничьей тиали, меня сюда приволокли насильно, без моего добровольного согласия. И если ты сейчас скажешь, что покупая этот чёртов цветок, я дала своё согласие, то нет, я не считаю, что вы, нимфы правы. Девушка должна согласиться или нет зная, о чём идёт речь, а так я дала согласие только купить этот цветок, а никак не покинуть Землю и стать непонятно чьей женой. И я не собираюсь становиться женой Родэна, моя единственная цель — это убраться восвояси как можно быстрее!

Я оторопел. На автомате подбросил в угасающий костёр хворост, что лежал прямо за моей спиной. Оливия опять уткнулась взглядом в костёр, а я наблюдал, как красиво уложены её светлые волосы, как колышется на ветру настырная прядка, выбившаяся из причёски, как алеют её чуть приоткрытые губы. В этой девушке мне нравилось абсолютно всё, даже упрямый, чуть вздёрнутый носик и острые скулы. Чем больше я на неё смотрел, тем яснее понимал, как я не хочу потерять её и тем более слышать из её уст имя другого нимфа. Меня так и подмывало прямо здесь и сейчас во всеуслышание заявить, что она моя тиали и больше ничья. Но я не мог, пока не мог это произнести.

— Тебе нравится Родэн? — не задумываясь, спросил я.

— На внешность он красив, отлично сложён, по характеру судить сложно, я успела с ним поговорить всего пару раз. А если ты хотел узнать люблю я его или нет — то нет, я временно никого не люблю.

Я глубоко вдохнул, это был вздох облегчения.

— Откровенность за откровенность. Ты любишь свою тиали? — не давая мне опомниться, тут же спросила Оливия.

Я с великой нежностью посмотрел на неё, в этот момент я был абсолютно уверен, что свою тиали я люблю давно и крепко.

— Очень, — прошептал я, а Оливия поспешно отвела взгляд.

— Тебе совсем не нравится на Циании? — наблюдая за девушкой, спросил я.

— Почему ты так решил? — вопросом на вопрос ответила она.

— Ты так рвёшся обратно на Землю…

— Хм, — усмехнулась Оливия, — ты бы сам не рвался домой на моём месте? Вот представь, что тебя сейчас резко перебросило на Землю, ты бы не искал пути возвращения на Цианию?

Я задумался, пожевал травинку, поворошил костёр и только тогда смог честно и взвешенно ответить:

— Я бы точно искал пути возвращения домой, но я решился бы там остаться, если вдруг там жила моя тиали, это единственное, что могло бы меня там удержать.

— Мне с этим повезло, — весело откликнулась она, — у меня нет избранника, а значит, насильно я не влюблюсь, и не буду метаться между домом и любовью.

— А как же нимф, тиали которого ты являешься, тебе его не жалко? — огорченно задал вопрос я.

— Вот смотрю я на Родэна и не вижу особых проявлений любви, может лиана ошиблась, и он меня не полюбит. А вообще, в какие сроки у нимфов к своим тиали проявляется любовь?

— Нимфы все разные, одного критерия сроков не существует, кто-то с первого взгляда может влюбиться, а кому-то для этого потребуется более длительное время.

— Ага. Мне, значит, нужно стараться избегать встреч и общения с Родэном, чтобы он не успел в меня влюбиться, тогда у меня есть шанс безболезненно для него вернуться домой, — размышляла я вслух.

— Я тебя разочарую. В любом случае безболезненно уже не будет. Тебе не рассказывали, что происходит с нимфами, которых отвергла тиали? — хотел достучаться я до разума девушки.

— Это ты сейчас хочешь мне рассказать печальную историю, чтобы я растрогалась, и передумала возвращаться на Землю? — язвительно заметила она.

От этих слов я вздрогнул, но быстро вернул себе внешне спокойный вид и ответил:

— Нет, я не для этого хотел тебе рассказать. Решение принимать тебе и никто не будет в этом на тебя давить, Оливия, — сдерживая свою боль, произнёс я.

— Как ты можешь поручиться за Родэна? — как ни в чём не бывало, спросила девушка.

— Уж поверь, могу. Как и почему не спрашивай — не отвечу, — закончил я разговор, пытаясь загнать в глубины внутреннего мира, боль, что словами Оливии резанула по только начавшему заживать сердцу.

— Уже поздно, я пойду к себе, — сказала она, встав со своего места.

— Спокойной ночи, Оливия, — как можно более равнодушно ответил я ей.

Девушка пошла прочь от костра, но я не мог не оглянуться ей вслед и хоть так, только глазами проводить. Я не подумал, что люди плохо видят в темноте, не подумал и о том, что люди не привыкли ходить босиком. Это был мой промах, моя ошибка, когда Оливия вскрикнула и уселась прямо на траву. Не помня себя от беспокойства, я рванул к ней, а добежав, увидел, что она, сдвинув брови и закусив губу, поглаживает свою ступню.

— Тебе помочь? — для приличия спросил я, присаживаясь на корточки напротив.

— Нет, не нужно, я сама справлюсь, — не глядя на меня начала говорить Оливия.

Но мне было всё равно на эти её слова, я уже подхватил её ступню, одновременно осматривая, нет ли где повреждений, и заметив камешек, резким движением выдернул его из кожи ступни. Я прекрасно видел, что других повреждений нет, но всё равно прошёлся пальцами по всей её поверхности.

— Какая нежная у тебя кожа. Немудрено, что ты не можешь ходить босиком, — скорее для себя самого, чем для Оливии.

Я не мог допустить, чтобы моя тиали и дальше одна брела в потёмках к своей пещере, ведь тут повсюду разбросаны и камешки, и веточки и даже шипы.

— Да что ты… что ты себе позволяешь?! — запоздало возмутилась Оливия, попытавшись вырваться, когда я подхватил её лёгкое тело на руки и одним движением языка слизал с подбородка струйку крови.

— Я остановил кровь и немного заживил рану, — не понимая причин такого возмущения, пояснил я, — может, ты покажешь, в какой пещере живешь?

— Не терпится от меня избавиться? Тяжёлая? — всё ещё с долей гнева спросила Оливия.

Опять эта девушка ставит меня, видавшего виды нимфа, в такое неудобное положение! Я резко остановился и поинтересовался:

— Почему ты так решила?

— Вон там. Живу я вон там, — как ни в чём не бывало, показала она рукой в сторону пещер.

Допытываться дальше я не стал, а просто пошёл в указанном направлении. До чего же было приятно держать в руках самую большую драгоценность во всём мире, такую хрупкую и бесстрашную. Я бережно прижимал девушку к своему телу, кожей чувствуя её волшебное тепло, лекарственным бальзамом ложащееся на моё уставшее сердце. Я ещё до конца не верил, что всё происходит именно со мной и это чудо, так доверчиво положившее свои тонкие руки мне на шею, настоящее, и с рассветом не исчезнет как морок дриад. Я не сводил с Оливии глаз, запоминая каждую её чёрточку, наполняя всё своё существо её сладким ароматом с нотками спелых фруктов. Мне хотелось так идти вечно, не отпуская Оливию от себя ни на шаг, ни даже на мизинец.

Грозным исполином перед нами встала гора, разрывая невидимые нити сказки, что витала над нами, закрывая бег времени и существующие реалии. Время, отпущенное этой волшебной ночью, только нам двоим, подошло к концу. О Богиня, как же я не хочу отпускать свою тиали из рук! Но мне нельзя её задержать, нельзя на неё давить или принуждать. С усилием я перехватил девушку под спину, аккуратно и медленно спуская на землю, стараясь хоть на чуть-чуть продлить этот самый последний перед расставанием миг.

— Спасибо, — прошептала Оливия, так же медленно разжимая свои руки.

Ей тоже не хочется расставаться или я себе это придумал? Она собралась уходить и уже разворачивалась, когда я заметил маленькую капельку крови, что выступила на её нижней пораненной губе.

— Подожди, — задержал я её, поворачивая лицо за подбородок к себе, — у тебя снова кровь.

Опасаясь гнева девушки, я нарочито медленно приближался к её, таким желанным губам, чтобы слизать рубиновую бусинку крови и залечить ранку. Я совсем не ожидал, что Оливия сама прижмется к моим губам с первым в моей жизни поцелуем. Я этот момент представлял не так и не здесь, поэтому растерялся, не зная как поступить. Мне не приходилось в реальности целовать девушку вот так, по-настоящему. Я много раз представлял себе поцелуй с Лив, мечтал и бредил этим. А о поцелуе с Оливией я не мог даже и мечтать, настолько сегодняшний вечер и ночь оказались для меня ошеломительными. От нереальных ощущений я замер, голова пошла кругом, а мысли вскачь. Я не успел ничего предпринять, не успел ничего сделать так, как представлял себе в фантазиях и снах. Оливия резко отпрянула от меня, развернулась и буквально убежала.

Опять я сделал всё не так!

— Оливия! — окликнул я тиали, намереваясь объясниться, вымолить прощение за свой неправильный поступок.

Только она не ответила и не вернулась, я дёрнулся вдогонку, но остановился, поняв, что сейчас не время. Сейчас она слишком на меня обижена, и я сделаю лишь хуже. Схватившись руками за волосы, я уселся рядом с входом в её пещеру, облокотившись спиной о жёсткий камень. Я давал себе зарок не оплошать хоть в этот раз, а сам всё время только и делаю, что совершаю ошибки. Почему я никак не могу понять свою тиали? Не могу подстроиться под её желания и правильно реагировать на её действия? Почему любить это так сложно? Нет, не так. Любить не сложно, сложно не потерять любовь, не обидеть и не причинить боли ей и себе. А ей больно, ей сейчас обидно и больно. Насколько же сейчас сильны её чувства, что я по отголоскам ещё не закрепившейся связи это всё чувствую? Нет мне никакого прощения, после такой боли, что я ей причинил, она меня не то чтобы не простит, а даже видеть не захочет.