Глава 1. Пролог

— Мир, а ты не видела мои носки?

Пш-ш-ш-ш…

— Ми-и-ир, так что там с носками?

Пш-ш-ш-ш-ш…

— Мира?

На этот раз Костя заходит уже в комнату, и игнорировать вопрос и в третий раз не получается.

— Уточни, какие конкретно носки тебя интересуют, — меланхолично интересуюсь у мужа, не глядя ему в глаза.

— Носки, Мира! Которые надевают на ноги.

Пш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…

Последняя струя пара у меня получилась особенно удачной. Ну лично я так считаю, а так как мы с Афанасием уже неделю как превратились в неразлучных друзей, то опыт в этом деле у меня немалый.

Знакомьтесь, Афанасий — ручной отпариватель. Появился в нашей квартире примерно тогда же, когда дочь внезапно вспомнила, что она — девочка, и на окончание школы заказала бабушке красивое и воздушное платье. Подарок, кстати, полная фигня, но именно из-за него Косте пришлось в срочном порядке покупать нам в дом отпариватель. Я назвала этот агрегат Афанасием, нарисовала перманентным маркером глаза и смешную рожицу, и теперь мы с ним фактически не разлей вода. Во всяком случае, до его появления к глажке я особой любовью не проникала, и вообще руководствовалась принципом, что аккуратно развешенные на плечиках вещи в знакомстве с утюгом не нуждаются. Сейчас же мы даже диалоги с семейкой ведём на пару с Афанасием. Собственно, именно ему я и стала говорить всё, что думаю о носках.

— Видишь, Афанасий, как хорошо, что у тебя нет ножек, — наставительно заявляю, любовно проводя отпаривателем по Нюшиной футболке. — А вот у Кости они есть, и он порою забывает, что чистые носки должны лежать в шкафу, а грязные — в корзине для белья.

— А если их нет ни там, ни там? — хмыкает Константин, который вообще-то стоит в трёх шагах от меня.

— Возможно, гномики выбросили? — пожимаю плечами. — Как ты считаешь, Афанасий?

Костя возводит глаза к потолку и выходит из комнаты под обещания о том, что скоро его терпению придёт конец и он попросту выбросит этот отпариватель.

— Не бойся, малыш, — успокаивающе поглаживаю прибор по кнопкам. — Злой дяденька тебя не тронет, ведь ему тоже нравится, что после твоего появления его рубашки стали только лучше.

— Претензии здесь только к тому, что ты повадилась разговаривать с техникой. Мира, — Костя возвращается, притом прямо с бельевой корзиной. — Полосатых носков нет ни здесь, ни в шкафу, ни на сушилке.

— Милый, ну неужели тебя не пустят на работу тупо в чёрных?

— У нас флешмоб.

Я снова отворачиваюсь от мужа и сосредотачиваюсь на глажке. Кажется, этот процесс — единственное, что вообще может меня успокоить в последнее время.

Ой, кстати, забыла представиться. Я — Мира, и мне слегка за тридцать. Ну ладно, не слегка. А ещё я теперь снова домохозяйка.

На самом деле, после того как закончилась моя эпопея с перемещениями между телами и агентством «Второй шанс», я достаточно быстро устроилась на работу в офис. Вот прямо после майских праздников разместила резюме, откликнулась на пять вакансий, сходила на три собеседования и уже через несколько дней приступила к своим новым должностным обязанностям. Вернее попыталась.

Оказывается, я уже давным-давно не могу назвать себя гибкой и умеющей подстраиваться под людей. Мне сложно понижать свою планку требований, сложно искоренять какие-то из привычек навроде отсутствия в речи матового покрытия или свой строгий взгляд. А ещё я, как выяснилось, слишком пробивная для офисной работы. Годы жизни приучили меня к тому, что если проблема есть, её надо решить. Желательно быстро и с минимальными потерями. Но в офисах эта логика работает как-то по-другому. Ну то есть проблему бы решить неплохо, но вначале обязательно создать служебную записку, поставить в копию всех начальников и запастись терпением. Там, где я могла бы просто подняться на два этажа и пять минут поговорить со специалистом, приходилось растягивать цепочку и удлинять процесс решения пустякового вопроса дня эдак на четыре. Да и то если никто не окажется в отпуске.

Не отрицаю, возможно я просто ещё не нашла своего работодателя, но в этот раз, завершив две ознакомительные недели, я помахала рукой коллективу, который обращался ко мне только чтобы намекнуть на сдачу денег средств ко дню рождения очередного человека, которого я знать не знала, и была такова. К счастью, трудовой моей у них так и не появилось.

После этого я сходила ещё на четыре собеседования, но теперь уже была въедлива, как бульдог. Стоит ли удивляться, что это отпугивало потенциальных работодателей, а одна рекрутер, бледнея, сама сообщила, что они пока не готовы принять такого замечательного специалиста. Так что я опять пополнила ряды безработных, и это также не сказывается на моём настроении положительно. Впрочем, тут и без трудоустройства забот хватает.

— Серьёзно? — опять поворачиваюсь лицом к мужу. — Носочный флешмоб? И кто инициатор, если не секрет?

— Таисия Васильевна, — Костя пожимает плечами, а моё и без того отвратное настроение уходит в минус.

— Ну разумеется Таисия Васильевна. И как я сама-то не догадалась?

— Мир, ну хватит.

Я отвожу взгляд. Костя прав, я завожусь на пустом месте. Хотя как по мне, не такое уж оно и пустое.

Таисия Васильевна — это новая Костина начальница. Ей сорок пять, она недавно переехала из Севера, и уже вовсю влилась в коллектив. Активная, заводная, неуёмная. А ещё — красивая и в разводе. Про развод обмолвился Константин, а про внешность узнала я сама, когда заглянула на её страничку в социальной сети.

Вы не подумайте, я не собиралась шпионить! Во всяком случае, на тот момент. Просто Костя сам заявил, что где-то в сети у них есть общая фотка с корпоратива, коих теперь в жизни мужа стало как-то подозрительно много, и мы вместе заглянули в интернет. Рыжие упругие кудряшки, зелёные глаза очень красивого оттенка, почти полное отсутствие мимических морщи и блистательная улыбка. Невысокая женщина с аппетитными формами стояла в окружении троих мужчин, одним из которых был мой муж, а подпись под фотографией гласила «мои мальчики». Стоит ли упоминать, что она перестала нравиться мне в ту же секунду.

Вообще, я ненавидела в этой женщине всё, но в первую очередь то, что на работу Костя шёл теперь в отличном настроении, и возвращался весьма весёлым. Ему там нравилось. Какая-то посторонняя женщина давала моему мужу те ощущения, которые вот уже некоторое время не способна организовать я. И это… удручало.

Конечно же любая мудрая жена расскажет вам, что надо делать в такой ситуации. Всего-то приложить усилия и стать лёгкой и воздушной. Шутить самой и смеяться над шутками своего мужчины. Окружить его вниманием и заботой. Закрыться в спальне и выпускать оттуда мужа только для того, чтобы покормить любимым борщом, сырниками, рагу из говядины — нужное подчеркнуть. Казалось бы, вот он, секрет избавления от зачатков мыслей о других женщинах, но у меня не получалось. Я не могла стать лёгкой, потому что меня придавило какой-то жуткой депрессией. Не могла быть внимательной, потому что замечала теперь исключительно плохое и раздражающее. Спальня? Последнее время я и вовсе повадилась избегать близости, и единственное, к чему нельзя было придраться — это готовка. И то, подозреваю, до поры до времени.

Я понимала, что загнала себя в какую-то ловушку, и из неё нужно выбираться, пока не уничтожила собственную семейную жизнь — единственное, что у меня сейчас осталось. И даже примерно знала, что нужно сделать и где искать выход, но мне необходим был совет. Или хотя бы возможность выговориться, но не Косте, разумеется. А больше, как выяснилось, у меня никого и не было — ни одной близкой подруги. И то, что раньше не вызывало беспокойства, сейчас доставляло немало хлопот.

Вы замечали, что дружба — весьма странная штука. Пока вы молоды и активны, всё складывается словно само собой. У меня было достаточно подруг в юности, и некоторых из них можно было даже считать близкими. Но время шло, обстоятельства менялись, и мы сами тоже. Потом чтобы просто посидеть в кафе приходилось пройти настоящий квест под названием «выбери время, когда удобно всем». К тому же, далеко не с каждой находились общие темы для разговора: одна только вышла замуж, у другой недавно родился первенец, а третья и вовсе убеждённая карьеристка, которая свободное время посвящает путешествиям. Раз за разом встречи становятся реже, а переписки лаконичнее, постепенно ограничиваясь поздравлениями на праздники. Нет, есть люди, с которыми вы встречаетесь семьями, и таких тоже немало. Но согласитесь, сложно вести задушевный разговор, когда вокруг вас носятся дети. Много детей.

Вот примерно так из моей жизни и исчезли особи женского пола, с которыми я могла бы пообщаться. Не спорю, в современном обществе понятие «подруга, которой можно выговориться» уже давно заменили на красивое слово «психолог», но именно здесь я и вижу подвох. Во-первых, своего специалиста ещё попробуй найди. А во-вторых, что я ей расскажу? Разумеется, такому человеку говорить нужно правду, но в моём случае в какой-то момент доктор просто скажет «ой, как интересно! Перемещения, говорите? Четыре года подряд? Вот здорово-то! Вы только минуточку подождите, я кое-кого приглашу к нам в кабинет, а укольчик будет совсем не болючий». Спасибо, обойдёмся.

— Мам, а моя блузка отглажена? — в комнату просовывается тёмная макушка Нюши. — Мы с Машей собирались через полчаса погулять.

— Вы бы ещё на семь утра договорились, — меланхолично отвечаю я. — Твоя блузка в очереди, её порядковый номер у Афанасия — четыре.

Нюша сдвигает бровки в недоумении, а после заползает в комнату целиком.

— Пап, у мамы что, опять плохое настроение? — уточняет она у Кости, который курсирует по квартире.

— А когда у неё в последний раз было другое?

Я застываю взглядом на нарисованной рожице и мысленно считаю до пяти. Что же со мной происходит такого, что от меня уже шарахается семья?

Решительно беру в руки блузку дочери и провожу по ней струёй пара.

— Всё, готово, — подаю прямо с вешалкой. — На какой фильм собрались?

— Мультик, про монстриков, — признаётся Нюша и забирает вещь. Но из комнаты пока не уходит, смотрит на меня. Я же оборачиваюсь уже к мужу.

— Костя, я правда не знаю, где полосатые носки — возможно в самой стиралке. Но на верхней полке шкафа в коридоре есть стратегический запас. Там, кажется, даже в горошек были, так что на флешмоб хватит.

Константин кивает, скрывается на несколько минут и возвращается с новой упаковкой носков. А я просто продолжаю выпускать из отпаривателя всё новые и новые порции пара, пока не закончилась требующая глажки одежда.

Мобильный мужа жужжит входящим, но он, лишь взглянув на экран, нажимает на принятие вызова и кнопку включения динамика, а сам телефон отправляется на кровать.

— Привет, Стас, — громко говорит мой супруг, сам ныряя в недра шкафа. Кажется, сейчас он ищет галстук, которые вообще-то носит раз в пятилетку. — Имей ввиду, я поставил громкую связь, и мы тут все.

— Привет, семейство! — нарочито бодрым голосом заявляет мой бывший шеф. — Как жизнь?

— Привет, дядя Стасик, — Нюша тут же подскакивает к телефону поближе. — А я сейчас в кино с подружкой иду.

— Здорова, отпрыск, — хмыкает Волков. — Кино — это круть. Тыщу лет там не был.

— Завтра придёшь к нам по сетке играть?

— Само собой!

Кстати, ещё одна новость — теперь мой бывший начальник, учёный Станислав Волков, водит дружбу не только с моим мужем. От него ещё и наша дочь в восторге. Они уже не в первый раз усаживаются на нашей кухне каждый со своим ноутом, и я теряю их часа на два, а то и четыре. Почти семейное развлечение, а Стасик и вправду стал для Нюшки кем-то вроде дяди. Вот только я плохо понимаю, как со всем этим быть.

— И, кстати, мама-то ваша где? — внезапно интересуется голос из трубки. — Разговор к ней есть.

— Здравствуй, Станислав.

Вроде бы спокойно отвечаю, а внутри всё почти сжимается. Предчувствия так и кричат о приближающейся опасности для моего душевного покоя. Впрочем, откуда у меня вообще в последнее время может взяться спокойствие?

— И тебе не хворать. Короче, Мир, — разумеется, сразу же переходит к делу. — Я помню, что ты вроде как уволилась от меня по собственному желанию, и всё такое. Но у меня сейчас беда, и без тебя никак не справиться.

На мгновение я застываю, и мы встречаемся взглядами с Костей. Ни на его лице, ни на моём прочесть ничего нельзя. Мы стали чёртовыми мастерами по сокрытию эмоций. Жаль…

— Ты правильно сказал — уволилась по собственному желанию, — говорю невозмутимо, хотя внутри меня бушует ураган. Как мы довели свою жизнь до такого? Нет, как я довела?.. — И больше помогать тебе не намерена, Стас, мы это обсуждали.

— Мир, тут… — по ту сторону трубки внезапно запинаются, и я слышу глубокий вдох. — Тебе просто нужно её увидеть, и ты не сможешь отказать.

— Я уже отказала.

— Это действительно сложная ситуация, и клиентка просила именно тебя. Мира, она готова платить четыре наших тарифа, лишь бы ты занялась её делом прямо сейчас!

Отвожу взгляд. Ну разумеется, дело в деньгах. Кто бы сомневался, когда мы говорим о Стасике! Но ни за какие деньги я не куплю спокойствие в своей семье, а после каждой операции я его лишаюсь.

— Всё, что хотела, я тебе уже сообщила. Я завязала с той работой, и меня сейчас всё устраивает.

Тишина в комнате царит от силы несколько секунд, а потом слышу ещё один вздох.

— Я понял тебя. Но ты всё равно подумай. Сейчас на часах половина десятого, мы будем ждать до одиннадцати. Приедешь — и я твой должник на веки вечные. Ладно, пока, семейство.

Валявшийся на кровати телефон буквально звенит тишиной. Мы смотрим на него, все трое, но брать в руки почему-то не решается даже Костя, хотя это и его мобильный.

— Мам, так ты поедешь или нет? — поднимает на меня глаза Нюша. — Дядя Стас ведь очень просит…

— У дяди Стаса чуть ли не каждый второй случай — катастрофа, — пожимаю плечами и направляю струю пара на последнюю из рубашек. Нюша про мои перемещения так и не знает, вот и пусть остаётся в счастливом неведении. — У него есть кому поработать и без меня. Или я вам уже надоела?

На самом деле, добавлять последнюю фразу не стоило — шутка получилась такая себе. Но я ляпнула, и теперь смотрю на Костю. Что скажет он? Он вообще рад, что я никуда не пошла? Но муж глядит на меня рассеянно, и, забрав телефон и положив его в карман рубашки, говорит:

— Возможно ты зря была так категорична. Мне кажется, ты немного устала от нас, и эта вылазка помогла бы тебе развеяться.

Смотрю на мужа неверяще. Устала от них? Да, сейчас я переживаю какой-то свой внутренний кризис, но муж и дочь — единственное, что меня держит. Не позволяет развалиться. Я не хочу развеиваться, мне как раз и нужно собраться и быть рядом с ними. Вместе. И мне бы сказать об этом вслух, но я молчу, потому что сейчас плохой момент для откровенных разговоров: Косте давно пора на работу, а Нюша вот-вот сбежит на утренний сеанс в кино. А потом ловлю себя на мысли, что подходящих моментов в моей жизни теперь просто нет, и разговор откладывается раз за разом.

— А может быть это не я устала, а вы утомились от меня?

Ну же! Скажи мне хоть что-нибудь. Обними, уверь, что всё в порядке и что вся эта ерунда скоро закончится. Но взгляд Кости всё так же печален. Он может не понимать, что со мной творится, и я могу продолжать молчать. Но мы оба чувствуем, как отдаляемся друг от друга.

— Я не знаю, что тебе сказать, Мира.

Кажется, внутри меня что-то обрывается. Я отключаю Афанасия из сети, кладу на стол остывать, а сама бросаю взгляд на зеркало. Что там на мне? Джинсы и футболка с надписью «главное — встать, проснёмся потом»? Сойдёт. Не знаю, что там за клиентка, но раз ей нужна именно я, то меня примут хоть в мешке из-под муки.

— Еда в холодильнике есть, как пользоваться стиралкой вы и без меня знаете.

— Так ты всё-таки едешь? — удивляется Нюша, но под взглядом отца тут же прикусывает губу. — Удачи тебе.

— Спасибо, детка.

Надо бы сказать Косте хоть что-то, но язык словно из ваты. Поэтому мы обмениваемся короткими кивками, я беру сумочку и покидаю квартиру. Проводить до дверей муж меня, кстати, не вышел.

Дорога в такси не занимает много времени и ощущается до омерзительного привычной. Или это я сама себе уже кажусь мерзкой? Не знаю…

Со мною что-то творится, и я не понимаю, что. Из-за чего меня ломает с такой силой, что ничего не могу с этим поделать? Ну казалось бы, надо всего-то сесть за стол и поговорить с мужем, но! Но перед этим придётся разобраться в себе самой, а я не могу. Просто не могу, хотя из-за этих самокопаний провела не одну бессонную ночь.

Не понимаю, отчего повадилась ревновать мужа к его новой начальнице.

Не понимаю, почему не могу стать такой, как раньше.

Не понимаю, пугает ли меня перспектива стать матерью ещё раз.

А ведь мы больше не возвращались к тому разговору о втором ребёнке. Костя ни на чём не настаивает, но меня это гложет. Я бы могла сказать «нет, никаких больше детей», и он бы это принял. Вот только каждый раз, когда обдумываю эту мысль, осознаю, что чёткого отказа дать не могу. Не знаю, что меня конкретно тормозит, ведь мне тоже хочется, чтобы у нас появился ещё один малыш.

И так со всем: дети, отношения, любовь. Я запуталась и никак не могу разложить мысли по полочкам. Я, которая всегда гордилась тем, что подхожу к любому дело рационально, мечусь от одной мысли к другой, да так и не могу остановиться. Не знаю, возможно я просто загнала себя в рамки, и мне действительно нужна передышка. Но, закрывая за собою дверь, я не была уверена, что после возвращения не обнаружу дома какой-нибудь неприятный сюрприз.

Впрочем, теперь-то что вздыхать? Костя наверняка уже на полпути в офис, да и я добралась до лаборатории Стаса. Бросаю взгляд на часы — самое начало одиннадцатого. Сейчас я собираюсь как следует погрузиться в это новое дело, а там, глядишь, и со своей жизнью разобраться получится.