Глава 2.1. Знакомство

— А вот и наш оператор! — нарочито бодрым и весёлым голосом проговорил Стас, стоило мне открыть дверь в лабораторию. — Знакомьтесь, Людмила Николаевна, это Мира.

Я скинула сумочку у входа, привычно перед дверью отключив телефон, и заглянула в то помещение, которое у нас считалось подходящим для приёма гостей. Гостья наша поднялась мне навстречу из-за стола, за которым они со Стасом только что пили чай, и я почти сразу же застыла памятником себе.

Невысокая. Хрупкого телосложения. Тёмные волосы собраны в низкий пучок, слегка небрежный и потому косая чёлка смотрится в причёске очень органично. Ей лет… наверное чуть-чуть больше сорока, но выглядит моложе. Хотя уколы красоты здесь не причём, в этом я могу быть уверена. Тонкие черты лица. Яркие синие глаза, взгляд которых весьма цепок. Губы средней полноты. Покатые плечи.

Вообще, перечислять можно было бы ещё долго, но чем пристальнее смотрела, тем больше уверялась в том, что вижу перед собою свою более взрослую копию. Удивительно, но факт — мы с этой женщиной похожи так сильно, что у меня пробежался мороз по коже.

— Надо же, вы выглядите ровно так, как вас и описала Илона, — говорит мне гостья, и меня наконец отпускает. Нет, мы разные. Форма бровей отличается. Немного другой тембр голоса, да и оттенок волос не идентичен. А ещё у меня нет родинки под губой, а у стоящей передо мной женщины она имеется. — Мы с вами действительно похожи.

— Похожи, — эхом повторяю я, и только несколько долгих секунд спустя до меня доходит смысл слов клиентки. — Погодите, кто?

— Мне порекомендовала ваше агентство Илона Акимова, — эта Людмила Николаевна смотрит на Стаса мягким взглядом. — Очень и очень хвалила вас и рассказывала, что решили её проблему быстро и грамотно.

— Умеем, можем, практикуем, — с гордостью говорит Стасик, но я его перебиваю.

— Вы знакомы с Илоной? И как у неё дела?

— На самом деле, — клиентка улыбается мне лёгкой улыбкой, — я знакома скорее не с ней, а со Степаном Масловым — мы учились в параллельных классах. А уже через него начали общаться и с Илоночкой.

— То есть, они всё-таки сошлись? — хмыкаю я. Собственно, чего ещё ждать от пробивного адвоката?

— Не то, чтобы сошлись, — Людмила пожимает плечами. — Я бы не назвала эти отношения романтическими, со свиданиями и прочим. Но они то и дело ходят вместе то на выставки, то на различные квизы. Подозреваю, ещё пару лет эта парочка продолжит в том же духе, а потом сами будут очень удивляться, откуда рядом появилась ещё и коляска с младенцем.

Я мысленно хихикаю — а ведь вполне могут. Любовь не обязательно будет такой, как нам рассказывают в сказках. Многие очень рады и спокойной её версии, без потрясений, надрывов и всего, что бередит душу.

— Что ж, значит меня вы, Людмила Николаевна, уже заочно знаете.

— Можно просто Людмила, или даже Мила, — отмахивается женщина.

Мила и Мира. Интересное кино…

— Людмила, — всё же я не готова сопоставлять нас ещё сильнее. — Расскажите в двух словах, для чего вы к нам обратились.

Обычно допросами у нас занимается Стасик, но в этот раз он видимо уже выяснил всё, что мог, пока ждали меня. Подробности я всё равно получу после перемещения, но сейчас хотелось бы услышать краткую выжимку.

— Мне сообщили, что вы можете прожить вместо меня какой-то небольшой промежуток времени, — спокойно отвечает женщина. — Сегодня вечером мой муж вернётся домой и предложит мне развестись. И я бы хотела, чтобы эти слова от него услышал кто-то другой.

В лаборатории повисла тишина. Я бросаю быстрый взгляд на Стаса, но тут же возвращаюсь к клиентке. Просьба… Она не странная, а, пожалуй, даже слишком здравая. Приглядываюсь к этой Людмиле повнимательнее, но единственное, что мне дозволено видеть на той маске, что у женщины зовётся лицом — спокойствие. И пустоту в глазах.

— Я не пытаюсь убежать от реальности, — наша клиентка по-своему интерпретирует возникшую паузу. — И я осознаю последствия развода в полной мере. Просто понимаете, — на лбу промелькнула едва заметная морщинка, но миг, и мимика снова под контролем. — Мне очень важно встретить эту информацию спокойно. Без трагедий, без слёз, без истерик, да ещё и не потерять лицо. Но я, кажется, пока не готова подойти к решению этого вопроса по-деловому, и потому прошу вас заменить меня сегодня и в поездке.

— Поездке?

— Рабочая, но мы едем с мужем и детьми. К сожалению, отменить уже нельзя, но она всего-то с воскресенья по вторник. А после этого вы, думаю, сможете быть свободны.

— Ясно, — киваю, хотя на самом деле, вопросов у меня куда как больше, чем ответов. — Вы бы хотели отомстить мужу за развод?

— Ой, нет, что вы! — Людмила даже руки вскинула. — Там нет какой-то злостной подоплёки, просто чувства остыли. Вы ведь не станете мстить человеку из-за того, что он вас разлюбил?

На самом деле, очень многие наши клиентки могли бы поспорить с Людмилой Николаевной. Но я в это на всякий случай не лезу: в моих же интересах, чтобы дело получилось максимально спокойным и тихим.

— Мы уже обговорили все основные моменты и подписали документы, — вклинивается в разговор Стасик. — Можем смело начинать перемещение, как все присутствующие будут готовы.

Людмила Николаевна слегка прикусывает губу. Кажется, она ещё не готова…

— А сколько времени обычно занимает перемещение?

— Примерно с полчаса, но я бы заложил час, — Стас поправляет очки, внимательно глядя на нашу гостью. — Вам ведь нужно успеть к определённому сроку? Тогда ориентируйтесь на это время плюс дорога.

— Я поняла вас, — женщина кивает и едва заметно закусывает нижнюю губу. — Станислав, а не будет ли с моей стороны невежливым…

Она не договаривает, но когда этому недотёпе платишь, он внезапно становится самым чутким и понимающим существом, каких я только видела. Вот и сейчас, Волков уматывает вглубь лаборатории, и мы остаёмся с клиенткой наедине.

— Ещё чаю? — заботливо интересуюсь я.

— Не откажусь, — улыбается в ответ Людмила. — Вы извините, что так тяну время. Просто сама эта ситуация немного выбивает меня из колеи. Перемещения души, обмен телами… Я, если честно, сперва подумала, что Илона меня так разыгрывает. Но я умею задавать вопросы, особенно когда мой собеседник немного подшофе.

Ну ясно. Получается, Илона не направо и налево рассказывает про «Второй шанс», а просто проболталась спьяну. А Людмила Николаевна взяла и поверила ей. Или не поверила, а просто дошла до такой степени отчаяния, когда цепляешься уже за любую соломинку.

— Вам совершенно не за что извиняться, — говорю, разливая чай по кружкам. — Вы купили наше время, а как его использовать — только ваше дело. Можем вообще закрыться тут до вторника и просто болтать.

Я улыбаюсь, но ответной улыбки не последовало.

— Нет, не можем.

И мне становится неловко. Возможно, сейчас мне стоит не просто успокоить Людмилу, а разговорить?

— В чай что-то добавить? Может, молока?

— Только не молоко, — женщина качает головой. — Полная непереносимость, даже если его чуть-чуть в составе.

Э… Да ладно?

— Случайно не рыбой отравились? — интересуюсь, потому что такие совпадения начинают наводить на определённые мысли.

— Нет, после антибиотиков. А у вас, как я понимаю, тоже проблемы с молочкой? Значит проще будет перестроиться.

— Ещё какие-то ограничения по здоровью есть? — интересуюсь на всякий случай, а то мало ли. Вместе с памятью ко мне придут и привычки клиентки, но всегда лучше перестраховаться.

— Я принимаю гормоны каждое утро, — заявляет Мила. — Но процесс доведён до автоматизма, и вы не забудете. Да если и забудете, они носят накопительный эффект, и можно пропускать до недели, но я так стараюсь не делать. Гормон щитовидной железы, мне вырезали одну долю несколько лет назад. Вот так живёшь себе спокойно, в больницах до этого лежишь только в роддоме, а потом — бац! — и тебя укладывают в онкодиспансер, — короткий нервный смешок. — К счастью, не рак, и я живу полноценной жизнью. Только про таблетки забывать не надо.

Людмила тараторит. Она волнуется, и это меня удручает.

— Хорошо, оставим пока таблетки. Расскажите о себе.

— О себе? — Людмила замолкает и словно сдувается. — Да, давайте начнём именно так. Вы ведь и сами заметили, что я сейчас не совсем… стабильна. А это плохо, мне нельзя расклеиваться.

— Просто поговорим. Расскажете о своём браке?

— Лучше начну с самого начала, — не соглашается женщина. — Только с себя.

Людмила делает глоток чая, глубоко вдыхает и начинает говорить.

— Я родилась у родителей достаточно поздно. Вообще, удивительно, как так вышло в семидесятых, и мать с отцом упорно утверждали, что просто хотели пожить для себя. Но факт остаётся фактом: хотя поженились они ещё лет в двадцать пять, мой старший брат Лёнька родился у них, когда им было по сорок. Я, соответственно, ещё на пять лет позже. Нас любили, баловали в меру возможностей, и вообще подошли к вопросу воспитания детей с тем толком, которого обычно нет в юные годы.

Мысленно соглашаюсь с клиенткой, ведь поздний ребёнок — это чаще всего проект. Ты вкладываешь в него уже не столько любовь, сколько свои амбиции. Ну или наоборот, только любовь, если остальное удовлетворено. Интересно, как подошли бы к воспитанию малыша мы с Костей? И тут же себя одёргиваю: не хватало только опять перетянуть метафорическое одеяло к собственным проблемам.

— Лёнька рос избалованным и шебутным, — продолжает между тем Людмила. — С трудом закончил девять классов, потом отправился в колледж. Я, на радость родителей, была спокойной и училась на пятёрки. Но свою любовь они честно делили между нами пополам, и я не чувствовала, что ущемлена, хотя явно прикладывала больше усилий. Да и Леонид… Он был лёгким и весёлым, на такого невозможно злиться подолгу.

— У вас до сих пор хорошие отношения с семьёй? — уточняю, потому что возможно ей неплохо бы отвлечься и куда-нибудь съездить. Хотя бы и к родителям в гости.

— Я бы такими их не назвала, — Людмила мотает головой и продолжает рассказ. — Думаю, поворотным моментом можно считать моё поступление в университет. У меня были хорошие отметки, и хотя в то время без взяток особо никуда не брали, поступила сама. Впрочем, секрет был прост: будущей специальностью я выбрала математический факультет, притом не финансы, а просто учителем. Родители очень гордились моим выбором. Мол, отличная профессия для порядочной девушки, и пойти работать можно хоть в школу, хоть в колледж. А можно и вовсе отправиться в глухую деревню, и даже там учителя математики будут в цене. В общем, я поступила, и потихоньку начала вливаться в студенческую жизнь. Вернее, попыталась, потому что первый мой курс был омрачён жёстким безденежьем. Знаете, в чём беда со взрослыми родителями?

— Они не молодеют к моменту уже нашего взросления, — пожимаю плечами я.

— Верно. К тому времени, когда я поступила, мама и отец уже давно вышли на пенсию. Конечно, кое-какие сбережения сохранились имелись, но помимо меня-первокурсницы у них был ещё и старший сын, который так и не устроился на работу. К тому же отец начал болеть, и на его лечение уходила куча средств. Нет, мне тоже что-то да подкидывали в качестве карманных, но не скажу, чтобы много. Помню, иногда мы с подружками заходили в пиццерию напротив университета и брали одну большую пиццу на четверых. По два куска каждой выходило, плюс стакан сока. И цены-то были, казалось, пшик, но те пятьдесят рублей — единственное, что я могла себе позволить на день. Помню, подружки ещё смеялись, что я очень быстро ем, а мне было жутко стыдно признаться, что я элементарно голодная… И знаете, Мира, я сейчас совершенно спокойно могу пойти в ресторан и оставить там пятизначную сумму. Вот только делать этого не хочется, а пиццерии и вовсе обхожу стороной. К счастью, мне уже и нельзя ничего в них…

Людмила медленно проводит пальчиком по ободку кружки, а я вдруг понимаю, что ничего не знаю о нашей клиентке. Почему-то изначально я подумала, что она — типичная домохозяйка при богатом муже, но теперь начинаю сомневаться. Кто же вы, Людмила Николаевна?

____________________

* Илона Акимова — героиня рассказа "Второй шанс. Семейные узы"