7.3

Максим смотрит на меня внимательно, но мне нужна пауза. Беру в руки стакан, отпиваю ещё лимонада. Накалываю на вилку кусочек помидора и совершенно беспардонно обмакиваю его в сладкий соус. Вкусно неимоверно, хоть мурчи от удовольствия! Но мальчик ждёт моего ответа, а терпение у подростков обычно не резиновое.

— Котёночек, я тебе скажу одну вещь, которую возможно никогда не должна говорить правильная мать, — начинаю, убирая приборы из своих рук и внимательно глядя в глаза собеседнику. — Все мы по природе эгоисты, и это — правильно. Ставить себя на первое место не стыдно, хотя общество изо всех сил и старается привить нам иные моральные ценности. Но знаешь, Макс, одно дело — уступить инвалиду место в транспорте, потому что твой комфорт может и потерпеть, а ноги больного человека уже нет. И совсем другое игнорировать дискомфорт, когда дело касается твоего душевного равновесия.

— Ты спрашиваешь, люблю ли я твоего отца? — продолжаю, почти не делая паузы. — Да, и возможно даже сильнее, чем следовало бы. Но если сейчас выберу его, а не себя, то в итоге потеряю нас обоих. А себя мне терять, милый, нельзя ни в коем случае. Да, твой папа меня не помнит, а значит не помнит и наших отношений. Да, у него нет ко мне никаких чувств, но так сложилась судьба, и ничего с этим уже не поделать. Но, милый, не нужно считать его виноватым. Помимо того, что он не по своей воле всё забыл, я и сама не сделаю ни шага ему навстречу.

— Мам… — малыш ошарашен. Возможно, прямо сейчас рушится его уютный мир, но мне необходимо донести мысль до конца. — Но мы ведь семья.

— И ею останемся, просто поменяется формат. Но в любых отношениях работать должны двое. Неважно деловые это партнёры, друзья или супруги в браке, но не бывает так, что один спокойно сидит на скамейке, а другой впахивает, и у них всё отлично. Единственный выход из ситуации: дай человеку ещё один шанс. Только один, и если он им не воспользуется, то отношения пора сворачивать, иначе выгоришь сам. Дотла. Но если уйдёшь вовремя, вы ещё сможете сохранить друг о друге нормальные воспоминания.

Максим молчит. Ему тяжело. Я тоже молчу, но из-за того, что в голову сейчас лезут мысли о Косте. Мой второй шанс — он ещё действует? Или я уже использовала его, и скоро наши отношения тоже пора будет свернуть? Приходится даже прикусить щёку изнутри, чтобы опять сосредоточиться на подростке.

— Котёночек, сейчас у нас с твоим папой хорошие и ровные отношения. Мы не близкие друзья, но товарищи, готовые прийти друг к другу на выручку, если что-то случится у вас. Поверь, это просто здорово, и далеко не каждые разведённые пары могут похвастаться подобным. И я горжусь вашим отцом и его честностью, потому что он не опустился до обмана, измен и прочего.

Ещё одна пауза, совсем короткая, и я продолжаю.

— Прости, ведь теперь ваша с Викой жизнь так или иначе изменится. Но в данной ситуации мы выбрали себя, чтобы не перегореть окончательно.

Накрываю своей рукою ладонь Максима, и он осторожно пожимает её в ответ. Ему сложно, но он довольно зрелый мальчик. Тем более, мне было важно показать, что сейчас вся ситуация вертится только вокруг его мамы и Дениса, а они с сестрой здесь не причём. Нельзя перекладывать на детей ответственность, иначе они сами переложат на себя ещё и вину.

— И что теперь? — спрашивает парень, и я внутренне умиляюсь. Вот вроде бы взрослый, но взгляд — один в один как у маленького щенка. — Отец уйдёт из дома?

— Нет, ухожу я, — мотаю головой, но руку мальчика не отпускаю. — Лично для меня дом наполнен воспоминаниями, и я не готова в нём жить. До воскресенья побуду в квартире над офисом, а после поездки сниму для нас жильё. Что-то просторное и недалеко от вашего лицея. А дальше всё зависит только от вас. Захотите — переезжайте ко мне, захотите — живите с папой. Можете устроить график неделя через неделю, а можете практиковать спонтанные поездки. Поверь, мы примем любой ваш выбор, потому что вы по-прежнему остаётесь на первом месте.

Разумеется, сейчас я рисую перед мальчиком весьма радужную перспективу, потому что если Денис Дорофеев решит строить личную жизнь, то вряд ли его новой пассии понравятся то и дело снующие по дому дети. Придётся составлять какой-то график, и я прекрасно понимаю, что девяносто процентов времени оба ребёнка в итоге проведут с матерью. Но проблемы стоит решать по мере поступления, а главное сейчас — не дать испортиться отношениям с отцом.

Сын нашей клиентки кивает и снова берётся за вилку. Мясо, конечно, уже остыло, но его и оставалось на тарелке подростка чуть-чуть. Разговор идёт теперь не так споро, хотя мы оба очень стараемся. А потом наступает время десерта и чая, Максим с важным видом расплачивается по счёту, и мы покидаем ресторан.

Обратный путь проходит быстрее, и я высаживаю Макса у ворот. Дожидаюсь, пока он зайдёт в дом, вновь завожу мотор машины и направляю колёса в сторону офиса Людмилы. Часы показывают всего-то одиннадцать вечера, но мне этот день кажется просто бесконечным. С другой стороны, первые сутки, а лучше и двое после перемещения, неплохо бы себя поберечь физически и эмоционально. А тут волнение на волнении, так что в планах устроить для тела Милы релакс на весь завтрашний день, а этой ночью как следует поспать.

Словно подслушав мысли о переживаниях, мобильный клиентки вибрирует, и я вижу подпись «Денис». Вот так вот просто, безо всякий сердечек и приписок «мой самый любимый». С другой стороны, кому нужен этот пафос, если есть чувства?

Звонок был не видео, а обычный поэтому решаюсь ответить, сразу включив громкую связь. Хотя примерно понимаю, зачем этот мужчина вообще звонит.

— Слушаю.

— Я думал, ты хотя бы зайдёшь…

— Время уже не детское, и мне хочется поскорее добраться до квартиры.

Пауза, но совсем недолгая.

— Людмила, может всё же останешься дома? Хотя бы до поездки. К чему эта канитель, если нам всё равно в воскресенье всем вместе в аэропорт?

— Денис, да перестань! — смеюсь, словно специально изображая из себя дурочку. — Ты справлялся с детьми даже когда им нужно было менять подгузники, так что не съест тебя никто за эти тридцать пять часов.

— Людмила…

Теперь у нас пауза подлиннее. Денис не может подобрать слова, но и отпустить уже почти бывшую жену просто так не в состоянии. Весь тот мир, что он построил вокруг себя, очнувшись из комы, рушится. То, что уже считал догмой, вышло ничем иным, как самообманом, и это выбивает мужчину из колеи. Но сложнее всего ему, разумеется, с Людмилой, ведь у него был заготовлен план. Согласно нему он бы ушёл из дома с одной зубной щёткой, благородно оставив бывшей жене всё. Совесть его была бы чиста, и Денис Дорофеев смог бы совершенно спокойно уже завтра отправиться на свидание с юной красоткой. Упрашивай его Людмила остаться, он её убедил. Требуй откупные — договорился бы. К истерике и слезам он также был готов, но никак не к той сцене, что случилась вечером. Потому что перед ним оказалась не требующая утешения жена, а равноправный партнёр, которой ты, оказывается, не сильно-то и нужен. Которая взяла и вычеркнула тебя из жизни, как досадную помеху, и ей, конечно, жаль потраченных шестнадцати лет, ну да и чёрт с тобой. Денису Викторовичу элементарно нужно больше времени, чтобы переварить эту ситуацию, но он справится. Тем более, найдётся кому переключить его внимание.

А в трубке всё ещё тишина, и мне, если честно, поднадоело.

— Денис, вообще-то я сейчас за рулём, — выдыхаю устало. — И то, что мы вот так беседуем, создаёт на дороге аварийную ситуацию.

— Понял, извини, — сразу же бормочет мужчина. А несколько мгновений спустя ещё раз повторяет: — Извини…

И вот за что он извиняется? За свой звонок, или за всё, что между ними было? Хотите правду? Мне плевать. Я просто тыкаю пальцем в красную кнопку «завершить» и продолжаю движение, потому что моя забота — это Людмила Николаевна и её спокойный сон.

Парковка офиса, само собой, пуста. Нет, в дальней части, разумеется, стоят три фирменных грузовичка, но сейчас даже они кажутся сонными. Охранник встречает меня без особого удивления и только спрашивает, надолго ли я здесь. И когда сообщаю, что до утра воскресенья, меланхолично кивает и возвращается в свою каморку.

Здание издательства состоит из пяти этажей и подвала. Низ полностью отдан под технические нужды, на первом этаже расположилась приёмная, несколько магазинчиков, столовая и конференц-зал. Второй и третий этажи занимают непосредственно сотрудники издательства, и там весьма уютные рабочие зоны. Четвёртый этаж — это место отдыха сотрудников. Отдых в основном активный, поэтому половину пространства отдали под тренажёрный зал, где пару раз в неделю даже проходят групповые тренировки, в ещё половина выделена под тандем читального зала и диванчиков с игровыми приставками. Честно, я пришла от офиса в восторг, потому что сразу видно, что здесь не выгодна текучка кадров. И будут всеми силами стараться удержать по-настоящему крутых специалистов.

Меня же интересовал последний этаж, пятый. Именно там располагались четыре квартирки, одна из которых была выкуплена Людмилой Дорофеевой, а ещё три использовались как гостевые во время приезда большого начальства или делегаций из заграницы. Квартирки были, кстати, небольшие: коридор с маленьким шкафом, зона кухни-гостиной, но весьма скромная по габаритам, потом шли ванная, совмещённая с гардеробной, и дальше была спальня. Из бытовой техники имелись кондиционер, холодильник, телевизор и небольшая плита на две конфорки. И да, микроволновая печь, чтобы была возможность разогреть еду из доставки. Обстановка была скорее спартанской, но видимо Людмила к чему-то такому как раз и тянулась. Возможно, годы суетливого и голодного студенчества отучили её от такого понятия, как наведение уюта, а может быть она всегда была такой. Близость полуночи меня, если честно, не настраивала на философские мысли, и потому я со спокойной совестью скинула сумку с гаджетами в гостевой, а спортивную — в гардеробной, и принялась переодеваться. Демакияж, душ, специальные кремики. Вместо ночнушки — свободная футболка, и вот я уже лежу на мягкой и удобной кровати.

Беру в руки телефон Людмилы и отправляю Вике несколько вариантов платьев в красном, розовом и лиловом вариантах. Детские, само собой. В ответ получаю совершенно кошмарный эскиз ярко-салатового балахона с рукавами-фонариками, но дипломатично обещаю подобрать что-то похожее. Мама обычно не отказывает этой девочке в её фантазиях, и как знать, вдруг из малышки вырастет дизайнер.

Почти одновременно с сестрой мне пишет и Макс. Подозреваю, они где-то в одном помещении. Мальчишка говорит, что уже скучает и что без мамы даже чай не пьётся. Пишу в ответ, что пусть не налегает на жидкости перед сном, ведь если вспомнить, сколько мы выпили напитков в ресторане, то можно половину ночи провести в коротких перебежках между спальней и ванной. И, разумеется, смайлик-поцелуйчик.

Ну всё, с детьми клиентки пообщалась, обозначила, что мама пусть и не рядом, но по-прежнему с ними, а значит можно и спать. Правда в голову так и лезут мысли, что не просто так кровать здесь таких огромных размеров, и очень может быть, что ночевать Дорофеева имела привычку здесь не одна. Но эти мысли подождут своего часа, а сейчас делаю глубокий вдох и медленный, очень медленный выдох. Дыхательная гимнастика мне помогала в девяти случаях из десяти, а здоровый сон и ноль мыслей — именно то, что и нужно нам обеим: и мне, и Людмиле.