10.2

Встреча прошла скорее удачно, чем нет. Коньяку директор филиала был рад, а вот мне — не очень. Но заметки по будущему конкурсу ему понравились, и мы договорились обсудить эту идею ещё раз, но уже в конце следующей недели. И обязательно в рабочее время!

Освободилась я в итоге ещё часов в пять, и потому со спокойной совестью вернулась в номер, приняла душ и начала переодеваться к вечеру. В планах у меня было позволить Людмиле отдохнуть, а то и повеселиться, поэтому есть смысл как следует её принарядить. Что-то в меру элегантное, но не пошлое. То, что прилично будет надеть взрослой женщине, и только слегка этот наряд будет игривым.

Останавливаю выбор на юбке до середины икр и с небольшим разрезом сзади, а также маечке на тонких лямках, раз уж у Людмилы очень красивые руки и плечи. И то, и другое не облегающее, поэтому не будет смотреться вульгарным даже с поправкой на местный менталитет. А вот волосы решаю оставить в косе, но переплетаю её на более сложную и добавляю украшения. Уверена, что если доращу когда-нибудь свои до такой же длины, то тоже стану хвастаться ими направо и налево.

От Максима я уже получила сообщение, что они будут в номере часам к семи. Но пока ещё только половина седьмого, и просто так просиживать в четырёх стенах отчаянно скучно. Беру сумочку, осматриваю своё отражение в зеркале ещё раз и отправляюсь вниз, ждать эту компанию в том же баре, где ранее сидели Латифа и Саид.

— Зелёный чай, пожалуйста, — прошу бармена, как только усаживаюсь за стойку. — Разумеется, без сахара.

— О, небеса! — восклицает тот, совсем юный парень. — Такая красивая женщина должна пить вино, а не чай! У нас есть отличный выбор красного сухого.

Кавказское радушие и кавказская же предприимчивость. Хотя мальчишка, разумеется, забавный.

— Мне вино нельзя, — мягко улыбаюсь, ставя сумочку рядом с собой. — Чай, будьте добры.

— Не существует таких людей, которым нельзя хорошее красное вино!

— Допустим, — испускаю вздох, — у меня появляются проблемы с ногами.

— Подкашиваются? — ухмыляется парень.

— Раздвигаются, — заканчиваю эту давно не смешную шутку коронным ледяным тоном Людмилы Николаевны, и бармен замирает. Я же пододвигаюсь чуть ближе и продолжаю: — Малыш, если не хочешь лишиться своего места, то когда гость просит у тебя чай, его и нужно подавать.

Кстати, заваривать зелёный чай этот мальчишка умеет отменно. Я искренне наслаждалась напитком минуты три, пока не услышала в зале знакомые голоса.

— Мама, мы тут!

Виктории, конечно, придётся ещё поработать над манерами. С другой стороны, ей всего десять, а в этом возрасте позволительно орать на весь лаунж.

Оборачиваюсь — девчонка выглядит вполне довольной, как и Максим.

— Как ваши дела, дорогая? — целую девочку в макушку. — Не сильно утомили тётю Латифу?

— Мы были паиньками, — фыркает Вика, а старший брат смотрит на неё довольно скептически.

— Значит продолжайте в том же духе, пока мы с вашим папой будем в клубе. Договорились?

— Океюшки, — хмыкает девчонка, а вот Макс подходит ко мне почти вплотную.

— Мам, а ничего, что вы идёте вместе?

Мальчишка волнуется за мать. Кажется, несмотря на наш разговор, он принял именно её сторону…

— Всё в порядке, милый, — пожимаю плечами, взглядом ловя и взрослых этой компании, которые немного отстали. — Мы просто посидим с друзьями, и всё. Присмотришь за сестрой?

— Как-будто у меня есть выбор, — улыбается мне сын Людмилы Николаевны, и они вместе с сестрой и отцом скрываются в стороне лифтов. Ко мне же подходят чета Мусаевых, уже при полном параде.

— Отлично выглядишь, и попала в тон, — отмечает Латифа, потому что на ней платье чёрного цвета. У Саида тоже чёрные рубашка и брюки, поэтому действительно мы сейчас выглядим, словно жертвы флешмоба. Или дресс-кода. — Не заскучала тут в ожидании?

— Не успела. И спасибо, что присмотрели за ребятами.

— Не то, чтобы присмотрели, — вклинивается Саид. — Они же взрослые уже. Мы, кстати, предлагали им остаться у нас с ночёвкой, но Максим оказался категорически против.

Молчу, не комментирую. Видимо, этот мальчишка решил, что теперь обязан заботиться о матери. Думаю, завтра мы с ним на эту тему побеседуем, хотя лучше бы переложить эту обязанность на мужские плечи. Вот только где их теперь взять, если как раз обязанности отца и пытается исполнять сын?

— Мил, я знаю, что уже спрашивала, — голос Латифы заставляет меня вынырнуть из мыслей. — Но ты уверена, что между вами прямо всё-всё закончено? Давай мы попробуем организовать вам… ну не знаю, приватный ужин, или прогулку наедине. Уверена, что…

— Нет, подруга, так не пойдёт, — строго отвечаю я. — Если надумала изображать из себя купидона, то я возвращаюсь в номер.

— А я ей говорил.

Теперь мы вместе с Саидом смотрим на его жену, и она прикусывает губу. Понятно, что женщина хочет как лучше. И мне как белый день ясно, что таким образом надеется хотя бы косвенно, но защитить и свой брак. Вот только в данном случае это совершенно лишнее.

— У нас было три с половиной месяца после аварии, и как по мне, это достаточный срок, чтобы определиться в своих чувствах. Ну или в их отсутствии.

— Но неужели врачи не дают вообще никакого прогноза по поводу его памяти?

— Нет, Саид, — качаю головой. Всю информацию, какую только можно было получить, Людмила Николаевна из докторов уже вытрясла. — Сейчас диагноз Дениса — диссоциативная амнезия. Обычно память возвращается в течении трёх месяцев, и если этого не произошло, скорее всего не вернётся и вовсе. Так что вопрос нашего брака мы считаем закрытым.

Мусаевы молчат, я тоже. Но уже через несколько минут к нам присоединяется Денис, переодевшийся, разумеется, тоже в чёрное, и явно освежившийся в душе. Мы дружно поднимаемся и наконец отправляемся в ночной клуб, не забывая по пути отпускать шутки и комментарии обо всём на свете. Но у Людмилы привычно сбивается дыхание, когда идёт рядом со своим практически бывшим мужем, и прекрасно понимаю причину. Денис Дорофеев мало того, что хорош собой, так ему ещё и чёрное идёт. Лично я заметила не один жаркий взгляд, брошенный на мужчину, и это мы ещё из отеля не вышли. Что будет дальше?..

Ночной клуб оказался весьма и весьма хорош. Ещё лучше он мне стал казаться, когда в воспоминаниях всплыло, что заведение вообще-то принадлежит Латифе. Единственная дочь состоятельных родителей, после замужества она не осела в качестве домохозяйки. Конечно, львиная доля бизнеса теперь перешла к Саиду, но развлекательную часть жена ему попросту не отдала. И правильно сделала, потому как во всех этих вопросах знала толк.

Столик нам достался недалеко от сцены, но подальше от колонок. То есть, вести разговор мы смогли совершенно нормально, и друг друга не перекрикивали. Мужчины вовсю обсуждали завтрашнее тестирование автомобилей — то, ради чего и приехал на Кавказ Дорофеев. Мы с Латифой делали вид, что ничего в этом не понимаем, и обговаривали меню для посиделок, которые обязательно словно сами собой устроятся после больших гонок по трассе. На сцене один за другим проходили номера то танцевальные, то музыкальные. Мне очень понравились барабаны, одна из певиц и ансамбль с танцовщицами. Хотя, чего уж там, ждали мы с Людмилой вполне определённый номер.

— А сейчас на сцене будет выступать наша несравненная Фатима! — проговорил ведущий своим хорошо поставленным голосом. И зазвучала музыка.

Танец живота может быть как простым шоу для обывателей, так и настоящим произведением искусства. Сейчас нам показывали именно второй вариант, в котором красивая танцовщица завораживала, не позволяя отвести взгляд. Мелодия в этом номере была второстепенна, чтобы не отвлекала от зрелища. Плавные движения рук, красивые волны животом, неспешные шаги. Фатима словно плыла в какие-то моменты над сценой, и тишина в зале доказывала, что за каждым её движением и вздохом следят, не сводя глаз. А уж когда эта молодая и стройная блондинка подошла к нашему столику, по рядам и вовсе пробежался вздох.

Сперва Фатима бросила взгляд на нас с Латифой, сидящих посередине, и мне даже показалось, что хозяйке клуба она подмигнула. После настала очередь Саида, но по его руке едва мазнули тканью, как танцовщица предпочла сменить «жертву». Шаг, другой, и вот она уже напротив Дениса. Смотрит в глаза, поворачивается то одним боком, то другим, позволяя оценить идеальную фигуру. И, разумеется, не прекращает танцевать так, что это расшевелило бы даже статую.

Денис Дорофеев статуей не являлся. Он был обычным мужчиной, которому сейчас было неловко. Вот так, сидя в клубе вместе с друзьями и бывшей женой, он ощущал невероятное смущение от этого акта соблазнения. Не знал, куда спрятать взгляд и как избавиться от внимания танцовщицы, безусловно красивой, но подошедшей совершенно невовремя. Но кажется апогея этого состояния мужчина достиг, когда посмотрел на меня и увидел, насколько внимательно я за ним наблюдаю.