12.2

Когда мы вернулись за столик, никаких визиток там уже и не было. Вызнавать, куда подевались, было неловко: вдруг друзья решат, что Мила и вправду заинтересована. Но червячок сомнений всё равно поселился.

Примерно час мы ещё просидели так, перемежая интересную беседу и забавные рассказы с напитками и отменной едой. Я вновь сидела рядом с Денисом, но теперь ощущения поменялись. Он не касался меня, не смотрел дольше обычного, не заговаривал невпопад, но не покидало чувство, будто меня окутывает его аурой. Мягко и очень заботливо, как бывает у мужчин с сильной энергетикой, присматривающих за своими женщинами. Я знаю, о чём говорю, потому что на каждых посиделках с друзьями ощущала подобное ещё с тех времён, когда мы с Костей только начали встречаться. И ведь не из-за ревности к жене это Денис Викторович делает, нет! Тут в процесс включился древний инстинкт защиты своей самки, и это сбивает нас с Людмилой с толку. Понятное дело, что механизм запустился после выступления на сцене, но по идее, как бы не выглядела Мила и что бы не творила, настолько сильных чувств вызывать в бывшем муже не должна. Выражение «по старой памяти» под их ситуацию не подходит, а значит тут что-то другое, но что? Загадка, на разрешение которой не хочется тратить силы и время.

По истечении часа решаем, что лично нам с Денисом пора и честь знать. Долгий перелёт, работа и активный отдых вечером дают о себе знать, а на завтрашнее утро назначено тестирование. Само собой, кроватка уже манит в свои сети, и потому мы прощаемся с Мусаевыми, которые очень сетуют, что не могут оставить клуб и проводить нас до отеля лично, и поднимаемся из-за стола.

Наташа составляет нам компанию, потому как её время работы закончено, а на парковке танцовщицу дожидается муж. Огромный словно медведь, с короткой рыжей бородой и очень добрыми глазами, мужчина с удовольствием пожимает руку Денису и кивает мне.

— Извини, Мила, не обнимаю, а то жена дома ругать будет, — смеётся Артур, и у меня на лицо тоже просится улыбка. — Вот каждый раз с тобой видимся, а ты вообще не меняешься! Это тебя природа забыла предупредить про возраст, или специально так делаешь на радость мужу?

— Хорош кокетничать, — фыркает Наталья, но мы все видим, что сердится она не всерьёз. — И на Дениса не кивай, у него оказывается после аварии память отшибло.

— Сочувствую, — Артур теперь смотрит на Дорофеева с ноткой жалости. — Натуся поди уже заявила, что ты ей должен денег?

Мы смеёмся уже втроём, под недовольное бурчание нашей танцевальной примы, и наконец расходимся: Артур и Наталья идут к своему автомобилю, домой к оставшейся под присмотром бабушки дочери, а нас ждёт служебная машина Мусаевых.

— Глаз с неё не спускай! — наставительно добавляет в конце Наташа, и смотрит на Дениса очень серьёзно. — Мне всё равно, разводитесь вы или нет, но чтобы она здесь в одиночку не бродила.

— Понял.

Денис коротко кивает, хотя имел полное право заявить женщине, что это не её дело. Сама я, если честно, не вижу особых причин для таких предосторожностей, но бережёного, как говорится…

Взглядом провожаем эту парочки, и я слегка потираю озябшие руки — на улице уже капитально похолодало, а на мне маечка на тонких лямках. Но не проходит и нескольких секунд, как сверху на мои плечи ложится пиджак Дениса Викторовича. На Людмиле Николаевне он смотрится просто огромным, но в нём тепло и очень уютно. И пахнет он её любимым человеком и его туалетной водой — гремучая смесь, доводящая Милу до дрожи в коленках. Но дальше происходит то, чего не ожидала ни я, ни Мила, ни, кажется, сам Денис.

— Опять ты вышла на прогулку раздетая, — слегка, буквально самую малость ворчит мужчина, запахивая на мне пиджак поплотнее. Впрочем, его супругу в него можно обернуть два раза. — Вот перемёрзнешь и будешь потом носом шмыгать.

А потом Дорофеев ловит мой ошарашенный взгляд и до него доходит, что вообще сейчас сказал и сделал. Неловко становится уже нам обоим, и его предложение наконец поискать нужный автомобиль кажется спасительной соломинкой.

Тачка ждёт нас буквально в пятидесяти метрах, и мы идём к ней рука об руку. Я ощущаю, что подстроившийся под мой шаг Денис очень хочет взять свою жену за пальчики, но сдерживает себя. Людмиле, что внутри меня, хочется контакта с мужем не меньше, но я отметаю даже саму мысль сделать шаг навстречу первой. Мы устраиваемся вместе на заднем сидении авто, повторив водителю адрес отеля, и смотрим каждый в своё окно. И рука Дениса, и моя ладонь покоятся на обивке кресла, и казалось бы, пододвинь на несколько сантиметров, и пальцы обязательно переплетутся. Всего-то и нужно приложить немного усилий, но никто из нас, к счастью, этого не делает.

Светящихся вывесок по городу не так много, и понятно почему — здесь время течёт иначе, чем в мегаполисах. Меня почти ничего не отвлекает от своих мыслей, и потому я погружаюсь в них всё сильнее.

А что, если они оба поторопились? То, что сам Дорофеев поспешил, ясно словно белый день. Но как быть, если и Людмила рано сдалась? Вдруг ничего между ними не закончено, и всё ещё можно вернуть. Тот случай на парковке наглядно показал, что какими бы не были крохотными осколки памяти, где-то внутри мужчины они сидят. Вдруг они проведут вместе ещё неделю или две, и воспоминания хотя бы частично, но вернутся к Денису Викторовичу? Возможно же такое? Возможно. Но я тут же себя и одёргиваю.

Нет, так нельзя. Не нужно размышлять в таком ключе, когда к Людмиле наконец начали возвращаться самообладание и уверенность в себе. Память — штука весьма своеобразная, и даже врачи подтвердили, что на её восстановление может уйти уйма времени. Или попытки и вовсе окажутся бесполезными, и эта пара вернётся к тому, с чего и начинала. Но если Мила продолжит жить рядом с мужчиной, который её не любит, то ничем хорошим это не закончится. Обычная похоть её не интересует, иначе просто припрятала одну из визиток, полученных нынешним вечером. Нет, ей абсолютно точно нужен прежний уровень отношений: не просто любовь, но и близость. Страсть. Жизненная необходимость быть друг рядом с другом. А если ничего этого нет, то смысл начинать?

— Приехали, — негромко говорит Денис, и я вскидываюсь.

Надо же, вообще забыла, где нахожусь. Или это я просто сплю на ходу?

Мне помогают выбраться, галантно предложив руку, и на этот раз внимание бывшего мужа приходится принять, иначе абсолютно точно выползала бы из машины, словно утка. В отель мы проходим молча, и так же не говоря ни слова подходим к лифтам. Наш этаж — последний из девяти, идти пешком не вариант. Не после такого насыщенного вечера уж точно.

Кабинка перед нами открывается маленькая, на пять пассажиров. В принципе, приемлемо, но не успевают дверцы закрыться, как нам кричат с просьбой подождать, и внутрь влетает молодой человек весьма крупных габаритов и не обременённый знаниями о том, что людям нужно принимать душ хотя бы раз в день. Особенно летом.

Невольно отодвигаюсь к стене, а Денис заслоняет меня собой. Он близко, намного ближе, чем того требует обстоятельства, а его рука пусть даже через ткань пиджака, но на моём плече. Но даже в мыслях нет попросить Дениса Викторовича подвинуться, а всё потому, что в голове сейчас вакуум. Ноль мыслей, максимум эмоций, и каждая из них щедро сдобрена воспоминаниями хозяйки этого тела.

Они ведь не первый раз так возвращаются с дружеских посиделок. И даже больше скажу, не впервые Людмила танцует, а её муж за этим наблюдал. И после каждого такого возвращения их ждала весьма и весьма горячая ночь, и все друзья уже негласно были в курсе, чего ради эта парочка стремится улизнуть с праздников пораньше.

Воспоминания, которые никак не вытравить из Милы, сейчас порождают чувства, накрывающие с головой даже меня. Рядом с этим мужчиной становится сложно дышать. Сложно двигаться. Сложно держать себя в руках, хотя я и пытаюсь спрятать Людмилу максимально глубоко. Но от желаний взрослой женщины так просто не скрыться, а она хочет своего мужа. И на каком-то тонком уровне это тело ощущает, что потянись оно к мужчине рядом, и всё у них получится. Закончится сводящий с ума целибат длиной в три с половиной месяца. Вот только вместо Людмилы сейчас здесь я, женщина, которая замужем за другим. И я отдаю себе отчёт, что вряд ли даже самая горячая ночь окажется в состоянии пробудить воспоминания мужа нашей клиентки.

Сигнал приезда на наш этаж воспринимаю, словно трубу серафимов. Кажется, из лифта я вываливаюсь, едва устояв на каблуках, и спешу в номер так, словно опять перебрала с жидкостями. Идущий позади Денис наверняка в недоумении, но мне сейчас плевать. Мне очень нужно попасть в пространство, где помимо него будут ещё и другие люди. Другие эмоции. Другие чувства, какими бы они ни были, иначе дышать и думать будет по-прежнему тяжело. А ещё у меня не получится отбросить то, что за каких-то тридцать секунд в тесной близости с Денисом Дорофеевым это тело дошло до крайней точки кипения.