14.2

Гоночная трасса получилась не особо большая, но вполне соответствует стандартам. Я вижу примерно то же, что обычно показывают в фильмах: большой круг, полосу старта, место для отдыха наших зрителей. И, разумеется, камеры, развешенные по округе, потому что для нас всех это веселье, а для автомехаников — ещё один этап тестирования. В то, во что вложили большие деньги, должно работать хорошо. Особенно когда делается «как для себя».

Детей здесь нет, они уже отправлены в палаточный лагерь, куда мы все переместимся чуть позже на микроавтобусе. Там у них тень, еда и куча развлечений, а не пыльное вот это всё. Взрослых тоже не могу сказать, чтобы много: чуть больше половины сотни наберётся, да и то два десятка из них это обслуживающий персонал. Остальные же — так называемые группы поддержки, ну и сами гонщики.

Денис, разумеется, тоже присутствует, и даже держится неподалёку, раз уж является заказчиком, но мы с ним не разговариваем. За выходку в машине мне не стыдно совершенно, и извиняться не намерена ни в коем случае. Хотя подозреваю, что Дорофеев на меня и вовсе не обижен — ему скорее неловко за ту утреннюю сцену со звонком своей новой пассии.

С Настей он пообщался действительно минуты полторы, вернулся ещё более рассеянным и на вопросы о поездке отвечал невпопад. Пожаловался на лёгкую головную боль после расспросов Вики, а ещё бросил несколько внимательных взглядов на меня. А я что? Это действительно не моё дело. И не дело Милы, да и остальных тоже. С другой стороны, от того, что сейчас он подошёл бы как-то поддержать меня морально перед заездом, лучше бы мне тоже вряд ли стало.

— Эй, мышонок!

Оборачиваюсь только потому, что это громко выкрикивают в двух метрах от меня. И сразу же сталкиваюсь взглядом с мужчиной, который явно Миле знаком, но имя от меня ускользает. Толя? Коля? Боря?

На меня смотрят в упор и со смешком. "Мышонок"? Хотя логично, на мне же серые свободные штаны, а на голове серый платок, чтобы солнце не напекло тёмную макушку. Туника тоже светло-серая, и, кстати, такая тонкая, что за малым не просвечивает. Модель, рекламировавшая эту вещь на сайте, была без белья, и смотрелась кофточка весьма и весьма эффектно. Но ни у меня, ни у Милы нет столько смелости, чтобы так одеваться даже в нашем огромном городе, а уж о Кавказе и вовсе молчу. Зато, если очень и очень хорошо присмотреться, то можно разглядеть лёгкое кружево белья, и это тоже, знаете ли, небольшой вызов себе.

— Что, готовишься к заезду? — интересуется мужчина, не дождавшись от меня реакции на своё обращение. И всё-таки, Толя или Коля? Людмила Николаевна, как у вас может быть настолько кошмарная память на имена? — Жеребьёвку уже прошла?

— Когда бы я успела? — отвечать вежливо Мила почему-то не считает нужным, и я с нею не спорю. Холодного равнодушия более чем достаточно. — Ведь сейчас я теряю время на болтовню с тобой.

Однако мужчину мой тон не только не обижает, но кажется он его даже ждал. И делает ещё один шаг по направлению ко мне.

Особо не переживаю, раз уж вокруг нас куча народа. Где-то неподалёку маячит Саид, а метрах в пяти должен быть и Дорофеев. Вряд ли Людмилу будут обижать.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты сейчас разводишься.

— Развожусь, — киваю. Эта информация вообще не секрет.

— И уже выбрала, кто будет греть твою постельку следующим?

— А тебе-то до этого какое дело?

Коля? Или Толя? Агрессии я от него не чувствую, и интуиция что моя, что Людмилы Николаевны молчит. Это просто один из относительно добрых и почти безвредных задир, которые лезут только потому, что ты забавно отвечаешь на их выпады. Хотя после замужества к Миле лезли очень редко, и скорее всего как раз из-за того, что над нею коршуном стоял заботливый муж. Теперь же этот коршун где-то там, и раз угрозы не представляет, то желание потрепаться перекрывает возможные проблемы в виде трёпки непосредственно от самой Милы.

— Может, хочу предложить свою кандидатуру.

Мысленно хмыкаю: разумеется, он это не всерьёз. Просто очередная подколка, но место выбрал такое себе. На нас уже начали обращать внимание, и это не слишком-то приятно. Теперь придётся не просто отбривать наглеца согласно сценарию, но ещё и не потерять лицо. Желательно, не только своё.

— Заранее нет, — хмыкаю теперь уже вслух и смотря на Колю-Толю, словно на мешающееся насекомое. — Всё-таки до этого я была замужем за лучшим из лучших. А что мне сможешь предложить ты?

Мой собеседник весело смеётся — именно такого ответа он и ожидал от Людмилы. Но вместо того, чтобы оставить разговор и разойтись, продолжает игру.

— Тогда у меня к тебе есть предложение. Как насчёт спора? Выигрываю гонку я, и ты…

Он делает ещё полшага вперёд и над моим плечом совсем негромко оглашает условия. Хотя на самом деле, никакой особой конспирации тут и не нужно было. Подумаешь! Мы ведь оба уже взрослые люди, мужчина и женщина. Что в этом странного? Подозреваю, вслух он это не сказал как раз из-за тривиальности предложения: стыдно признать перед посторонними зеваками, что ты такой примитивный.

Толя-Коля возвращает нам приличную дистанцию и смотрит на меня с вызовом. Ох, ну правда, мальчишки до старости как дети малые! И обязательно им задирать девчонок, которые может даже и не нравятся особо, зато интересные?

— Я не сошла с ума, чтобы с тобою спорить, — отрезаю весьма прохладно. — Ты тут уже неделю околачиваешься и трассу знаешь, как свои пять пальцев, а я только сейчас её увидела впервые. Но! — наставительно поднимаю палец вверх. Указательный. — Вне зависимости от результатов, ты можешь удовлетворить себя сам.

Разумеется, потом я, согласно канону, гордо ухожу в даль, игнорируя довольный смех… точно, его же зовут Аркадий!

— Не прощаюсь, Мил.

Ладно, допустим поднимать вверх другой, не указательный палец, сейчас было лишним. И мне вообще-то стыдно, но никак не в глубине души, потому что Людмила Николаевна — жуткая бунтарка. Она бы, пожалуй, ещё и вслух чего-нибудь прибавила.

Видел ли эту сцену Денис? Разумеется, видел и слышал. Я уходила в другом направлении, мне действительно надо было на жеребьёвку, но ведь он всё то время был буквально в пяти метрах, не дальше. Но не вмешался, и от этого у нас с Милой двоякие чувства. С одной стороны, мог бы подойти и рявкнуть, хотя бы по старой памяти. С другой — это больше не его зона ответственности. Его бывшей жене не грозила опасность, все вокруг видели, что мы там дурачились. Если бы вмешался, то получается снова предъявил права, а это не слишком-то правильно.

Жеребьёвка лично для меня оказалась вообще не удачной — мне предстояло стартовать предпоследней. К примеру, тот же Аркадий стоял вторым. Ну да и ладно. Зато во время первого проезда я успела привыкнуть к трассе и даже обогнала двух соперников.

Вообще, давайте смотреть правде в глаза: я не гонщица. Во мне нет ни азарта, ни чувства единения с машиной, ни, чего уж там, достаточного опыта водителя. Зато дорогу обожает Людмила, и раз уж мне сейчас необходимо развлекать её всеми силами, то отказаться от гонки не смогла. Для этого пришлось опять немного потесниться, возвращая хозяйке тела чуть больше свободы, чем требовалось, иначе ни о каком удовольствии от сражения, да и безопасном вождении вообще, не может идти и речи. Опасно? Для меня — ещё как, потому что рискую при обоих исходах. Не справлюсь с управлением — разобьюсь. Не справлюсь с Милой — вылечу из тела, как пробка, и вряд ли меня потом получится подключить обратно к своему телу. Здравый смысл упрямо твердил, что намного лучше просто переждать всё мероприятие в сторонке, но я помнила вчерашние эмоции Милы. Помнила, что ей стало легче, и пусть до прежней уверенной в себе женщины ещё ой как далеко, мы движемся в правильном направлении. И именно поэтому я собиралась рискнуть и сделать следующий шаг по возвращению независимой Людмилы Николаевны, бессменной начальницы издательского дома, хулиганки и гонщицы.

Всего кругов должно было быть десять, но в самый последний момент количество увеличили до двадцати, так как дистанция уж очень скромная. Мы с Милой от этого были только в плюсе, и медленно, но верно обходили одного соперника за другим. Кстати, позади остался даже тот Аркадий, который задорно мне подмигнул, когда я его обгоняла. Ох, лучше бы за дорогой следил… Зато я точно знала, что мужчина на меня не в обиде.

К пятнадцатому кругу я была уже на третьем месте и, если честно, всерьёз рассчитывала на второе. Понизила передачу, прибавила газу. Но мне буквально в тыл дышали ещё таких же три потенциальных призёра, так что борьба у нас ожидалась нешуточная, ведь нужно было не только обогнать впереди идущего, но и не позволить кому-то другому опередить тебя саму. Я то ли заигралась, то ли не среагировала вовремя на чужие действия, но в какой-то момент машину машину начинает вести.

Секунда, и я вылетаю с трассы.

Вторая, и тачку заносит в грунте так, что я чётко понимаю одно — сейчас я просто перевернусь.

Если оставить всё как есть, то машину прокрутит, словно волчок, и не факт, что я это выдержу. Что я вообще знаю о заносах? Кажется, единственное, что руль нужно выворачивать в сторону заноса и что нельзя тормозить. Катастрофически мало данных, особенно когда у тебя перед глазами уже карусель, а уши заложило из-за шума. И среди этого хаоса я слышу голос внутри «пусти».

Я знаю, что Людмила — единственный, кто может сейчас нас вытащить. И так же знаю, что очень может быть, вытащит она только себя, а я просто растворюсь. А ещё, у меня меньше доли секунды на размышления, какой из вариантов собираюсь выбрать.