18.2

Одна секунда. Вторая. Третья. Я молчу и не двигаюсь с места, и Константин ведёт себя ровно так же. Не знаю, сколько бы мы так простояли, если бы не услышали со стороны деликатно-удивлённое покашливание Маргариты Егоровны.

— Добрый день, — я наконец отмираю. — А вы у нас?..

Теперь отмирает и Костик, и до меня доходит причина его удивления. Мы же с Людмилой похожи, как две капли воды! Ещё и юбка на ней сейчас такая же, как есть у меня самой. Понятное дело, что он опешил от такого совпадения.

Муж называет свою организацию и должность, и протягивает ладонь для пожатия.

— Константин, — теперь нас отделяют пара шагов, и я смотрю на его руку.

— Людмила… Николаевна, — исправляюсь в последний момент, ибо нефиг называть посторонних женщин просто по имени. Мог бы и своё отчество вообще-то назвать. — Дорофеева.

Вкладываю в его руку свою ладонь, и меня словно прошибает насквозь. Возможно, его тоже, раз уж между его бровей на мгновение залегает упрямая складка. Пожатие получается вроде бы и уверенным, но мягким и деликатным. А ещё, очень непривычным, потому что если мы и держались за руки, то явно не так. Чёрт…

И знаете, что происходит дальше? Мы смотрим друг на друга, и меня накрывает какой-то безумной волной ревности. Потому что вот он, мой законный супруг, стоит передо мной в рубашке, которую я гладила для него в пятницу при помощи электронного Аркадия. Он мягко держит меня за руку, и улыбается очень вежливо. Ни одно движение, ни один взгляд нельзя расценить иначе, чем обычную учтивость при общении двух только что познакомившихся людей, но я готова взорваться уже от этого. Потому что этот мужчина — только мой. И даже такая галантность воспринимается сейчас как обкрадывание меня во внимании.

Здравый смысл подсказывает, что нужно вежливо узнать причину визита Кости, хотя она и без того очевидна, а потом отправить его восвояси. Посидеть с документами, просмотреть отчёты, передать сотрудникам заметки по встрече с директором южного филиала. А вечером провести обратный обмен и поговорить с мужем по душам. Но кто бы этот здравый смысл стал слушать?

— Знаете, Константин, — внезапно говорю я, аккуратно высвобождая ладонь. — Вообще-то я только что вернулась из командировки, и до ужаса хочу влить в себя чашку кофе с альтернативным молоком. Давайте заключим сделку: вы отправляетесь со мной в кофейню, которая буквально в квартале отсюда, а за это я решаю вашу проблему. Всё будет очень чинно и прилично, обещаю.

Улыбаюсь нейтрально, и даже при всём желании муж бы не смог обнаружить на лице хотя бы тени намёка на флирт. Мысли о том, что вообще творю, гоню от себя так далеко, как это возможно, но прямо сейчас мне очень хочется просто побыть с Костей рядом. Даже если это будет не как со своим мужем, а просто как с человеком, к которому меня тянет.

Он кивает осторожно, явно не понимая, что у меня на уме. Впрочем, любимому-то моему не привыкать. Приучен, что женщины порой творят всё, что им вздумается. И вот я уже сообщаю слегка удивлённой Маргарите Егоровне, что вернусь через час, и мы покидаем пределы офиса.

Путь до кафе действительно занимает один квартал, и мы преодолеваем его молча. Тишина одновременно напряжённая и уютная, но прерывать её у меня и в мыслях нет.

Кофейня совсем небольшая, и главное её достоинство — открытая терраса с обилием зелёных растений. Не то, чтобы Мила частенько сюда захаживала, но было дело. Опять же, это не кафе прямо в офисе, а значит с большой долей вероятности нас не заметят сотрудники. А то хватило перешёптываний по поводу мальчишки-продажника, и нечего добавлять ещё повод для сплетен.

Уверенным шагом подхожу к бариста, Костя пропускает меня вперёд. Странные ощущения: мы вроде бы рядом с мужем, но при этом надо держать дистанцию. Не понарошку, это не игра — такова наша реальность. И она… будоражит.

— Добрый день, — улыбается нам девушка за стойкой. — Что будете заказывать?

— Какао на фисташковом альтернативном молоке, — в последний момент меняю решение я, и периферийным зрением отмечаю, как на мгновение застыл Костя. Ну ещё бы, ведь это мой любимый напиток.

— А вам? — бариста переводит взгляд на моего мужа.

— Латте, средняя порция.

— Разными чеками.

Говорю я, кажется, ещё до того, как соображаю, зачем вообще это делаю. Но Костя уже потянулся оплатить наш заказ своей карточкой, а мне вот так по-дурацки очень важно, чтобы он не ходил в кафе с посторонними женщинами. А если ходит, то хотя бы не оплачивал их напитки. Глупо? Согласна, особенно если учесть, что по большому счёту, его нынешняя спутница — законная жена. Но ничего не могу с собой поделать.

Мы устраиваемся за столиком в тени, хотя не скажу, что солнце как-то дико жарит. Заказ нам обещают принести сюда, и мы просто сидим, разглядывая друг друга. Кажется, Косте неловко, и он даже не понимает, что здесь делает, но воспитание не позволяет ему послать подальше женщину. К тому же я пообещала ему решение его вопроса и нахально пользуюсь этим подобием власти, рассматривая мужчину, по которому успела соскучиться.

Взгляд утыкается в стоящую на столике пепельницу, и я решаюсь на совершеннейшую с моей стороны авантюру.

— «Простите, Мила, это будет только одна-единственная затяжка», — мысленно умоляю хозяйку тела и вытаскиваю из сумочки пачку сигарет. Та лежала там ещё до моего перемещения, и по-хорошему стоило бы выбросить её как можно скорее. Обязательно так и поступлю, и это тоже обещаю Людмиле.

Неспешно вытаскиваю тонкую сигарету, и Костик, заметив этот жест, тянется к своим. Я же начинаю чувствовать себя нашкодившим ребёнком, который делает какую-то глупость, чтобы показаться старше чем есть. Вот знаете, иногда маленькие девочки красятся маминой косметикой или влезают в туфли на шпильках? Я пошла ещё дальше и решила покурить в компании мужа. Ну детский сад, честно-пречестно!

Константин тянется с зажигалкой, чтобы помочь мне прикурить, а я медленно мотаю головой и смотрю совершенно серьёзно. Видимо, всё моё естество противится такому жесту ухаживания по отношению к другой женщине ровно в той же степени, что и не хотело позволить оплатить за себя несчастную чашку какао. Мира, ты совершенно ревнивая идиотка… Это вообще лечится?

Подкуриваю сама, делаю затяжку и смотрю на также закурившего мужа. Дай мне волю, так бы и просидела до закрытия кофейни, но вряд ли мне кто-то это позволит.

— Константин, хотела бы вам чистосердечно признаться, — говорю, смотря на струйку дыма от его сигареты. И почему он такой красивый, кто-то может мне сказать? — На самом деле, я совершенно ничего не понимаю в технике и даже не знала, что на крышах должны были что-то там ставить. А вас позвала сюда просто потому, что мне нужен был повод сбежать из офиса.

— Я примерно так и понял, — улыбается Костя, и мне хочется одновременно и прижаться к его плечу, и поинтересоваться, как часто он дарит улыбки малознакомым женщинам.

— Но это не означает, что не смогу вам помочь, — пожимаю плечами, стараясь держать лицо. — Должны же быть хоть какие-то плюсы от посещения кофейни с директором издательства!

— И что в таком случае должен буду я?

Ещё одна улыбка, и снова мягко-нейтральная. Не такая, какую получаю обычно я, но всё равно сжимаю сигарету чуть сильнее необходимого.

— Развлеките меня, — пожимаю плечами. — Расскажите что-нибудь интересное, и обещаю, что вы получите «зелёный свет» в вашем вопросе. Разумеется, если не припрятываете в оборудовании наркотики или трупы.

Поднимаю руки ладонями вверх, а Костя смеётся. Безумие чистой воды, и с каждой секундой я кажусь себе всё больше сумасшедшей.

— У нас всё очень скучно и никакой расчленёнки, — подтверждает мой муж. — Но я даже примерно не представляю, что вам рассказать.

— Расскажите о себе, — тут же подсказываю выход. — Вы женаты?

— Женат, — кивает Костик. Собственно, по обручальному кольцу и так понятно, но должна же я как-то начать.

— Давно?

— Почти шестнадцать лет.

Я мысленно хмыкаю — он прибавляет и время, что мы были порознь. Хотя по факту второй раз мы поженились чуть меньше года назад.

— Весомый срок, — медленно киваю и откидываюсь на спинку стульчика.

Милая бариста приносит наш заказ, и мы делаем паузу, пробуя напитки. Я же обращаю внимание, что вот так, с чашкой кофе и сигаретой в руках, мой муж выглядит особенно привлекательно. Интересно, а на работе он много курит?

— А дети?

— Дочка. Ей четырнадцать, и это сущее наказание!

Мы улыбаемся друг другу с пониманием. Но если Костя просто надеется, что у его собеседницы есть и свои дети, то я прекрасно знаю, о чём речь: девочка у нас действительно непростая.

— У вас счастливый брак? — спрашиваю, опять став серьёзнее.

Костя хмурится. Вообще, если так подумать, то я чувствую напряжение с его стороны. Ему не нравится сидеть здесь, со мной. Вернее, не со мной, разумеется. А ещё, он не задал ни одного ответного вопроса, даже из вежливости. Словно показывает, что готов идти согласно условиям договора, но знать о своей собеседнице ничего не хочет. Мне бы отпустить его, но — не могу. Не прощу себе, если остановлюсь на половине пути.

— Интересные у вас вопросы, Людмила Николаевна…

— Считайте это просто небольшим исследованием, — пожимаю плечами. — Сейчас на пике популярности романы, в которых браки, со стороны весьма крепкие и долгие, распадаются под влиянием обстоятельств. Хотя чаще — просто из-за других женщин.

— Не знаю насчёт любовных романов, которые печатаются у вас, — Костя вздыхает. — Но я люблю свою жену. И считаю наш брак счастливым.

— Похвально, — едва не тянусь, чтобы сделать ещё одну затяжку, но вовремя себя останавливаю. — И даже изменять ей не собираетесь?

— Видимо, жизнь напечатанных героев намного интересней, чем наша, — мой муж опять улыбается, стараясь оставаться вежливым. — Но у нас с супругой всё намного прозаичнее. Даже как-то в голову не приходило смотреть на кого-то другого.

Мне бы порадоваться, но перед глазами всё также стоит фотография из социальной сети с подписью «мои мальчики». Прости, любимый, но допрос не окончен.

— Повторюсь, похвально, — улыбаюсь в ответ так же вежливо, хотя и прохладно. — Вы просто примерный семьянин! Но порой можно попасть в ловушку там, где не ожидаешь. Как быть с… ну не знаю, коллегами по работе? Жену-то вы видите от силы полчаса с утра и час вечером. Если повезёт — в выходные. Другое дело, сотрудники противоположного пола, с которыми вы и проводите большую часть своей жизни. Наверняка ведь с вами трудится не одна очаровательная барышня?

Костик хмурится, и я чувствую, как внутренне. Кажется, ещё чуть-чуть, и плевать он хотел на галантность. Уйдёт отсюда, и всё.

— К примеру, непосредственная подчинённая — какая-нибудь хорошенькая девочка, — дожимаю я. — Или… начальница?

Муж замирает буквально на секунду, а потом делает ещё глоток своего латте и смотрит на меня очень внимательно.

— Все мои подчинённые — сплошь парни благодаря специфике работы, — говорит он. — И хотя в нашем офисе женщины действительно присутствуют, мне слишком дороги отношения с собственной супругой, чтобы отвлекаться на кого-то ещё. Теперь, когда выяснили, что люблю только свою жену, мы можем сменить тему?

Взгляд у него такой… на грани сердитого. Всё-таки он дурачок. Но я ещё большая дурочка. Так и тянет показать ему язык или ещё подразнить, но Дорофеева Людмила Николаевна себе подобного позволить не может.

— Примерно чего-то такого я от вас и ожидала, — слегка покачиваю чашкой, смотря в её содержимое. — Кстати, вы упоминали о дочери. Моей сейчас десять, и я уже сейчас ничего не могу поделать с этой её тягой к чёрному! Вы через такое тоже проходили?

Костик замирает секунд на пять или шесть, видимо пытаясь переварить мой резкий переход. А потом… Потом его уже не остановить. Режим ворчливого папаши работает во всей своей красе, и несколько раз приходится пощипывать себя за ногу, чтобы не рассмеяться.

Подозреваю, я бы так сидела ещё долго, но всё хорошее заканчивается. Лично моё хорошее завершилось в тот момент, когда за нашим столиком отодвигается стул и к нам подсаживается Денис Дорофеев.

Удивлена ли я? Нет. Я не ждала его появления или хотя бы звонка, но то, что этого мужчину притянет к супруге, для меня уже само собой разумеющееся.

Денис молчит, просто переводя взгляд с удивлённого Кости на меня. Пауза затягивается, и прерывать её, разумеется, мне.

— Константин — это Денис Викторович Дорофеев, мой супруг, — говорю совершенно спокойно, а улыбаюсь мягко. — Денис, это Константин… ой, я не знаю отчества. Кста-а-ати, — тяну, потому что меня осеняет интересная мысль. — Их организация собирается поставить на крыше издательства своё оборудование, а так как всё это скорее всего пойдёт через тебя, может вы сейчас всё и обсудите?

Ну всё, проблема решена. Напряжение, повисшее до этого за нашим столиком, моментально испарилось, и обменявшиеся рукопожатием мужчины вовсю обсуждают те вопросы, от одного упоминания о которых Людмила Николаевна начинает зевать. Хорошо хоть какао у меня ещё осталось. А вот сигареты надо и вправду выбросить — уж слишком красноречиво на них посмотрел Денис.

От нечего делать я успела рассмотреть все растения кофейни, изучила меню на стене, подсчитала количество плиток на террасе перед входом. Но взгляд мой раз за разом притягивается к сидящим передо мной мужчиной.

Они одновременно и похожи, и совершенно разные. Высокие, широкоплечие, красивые. Глубокие глаза приятного оттенка, тёмные волосы. Нос с горбинкой, лёгкой и совершенно не портящей общее впечатление. Но и различий в них немало.

Если описывать одним словом Дениса, то я могла бы назвать только «идеальный». Мощный, уверенный в себе, и просто шикарный. Волевой подбородок идеально выбрит, а взгляд очень цепкий. И рядом с идеальным мужчиной должна стоять такая же идеальная женщина.

Перевожу взгляд на Константина и пытаюсь оценить его объективно. Не как жена, а как женщина, сравнивающая двух мужчин. Он… мягче. На прессе нет кубиков, другая линия скул, более спокойный взгляд. Безумно приятная улыбка.

Почти что утыкаюсь в свою чашку и закусываю губу. Он может не быть идеальным. Не быть восхитительно красивым. Но он — мой. Любимый, желанный и самый родной на свете человек. И я по нему соскучилась. Ох, мамочки, как же мне хочется подойти и уткнуться в плечо мужа… Зарыться в его объятия, и плевать на последствия вообще.

— Мила.

Скорее бы уже вернуться домой.

— Мила!

Я вскидываюсь, только сейчас сообразив, что меня зовут не в первый раз. И взгляд обоих мужчин весьма удивлённый.