Глава шестая: Последняя

Хотя до весны оставался еще добрый месяц, ее приход ощущался в веселом птичьем гомоне, в первых проталинах, появлявшихся к вечеру с южной стороны дома, в суете крестьян, по нескольку раз за ночь проверяющих скотину.

Благодаря тяжелому труду наших людей просека до нового хутора уже была почти готова. Доброе зимнее дерево лежало, ожидая, пока придет его пора занять свое место в стенах. Арвид с Хойгером и Тиллем, который понемногу начал выходить из дома, вечерами подолгу просиживали над самодельной копией карты поместья, „размечая“ поля и пастбища для будущего хутора.

— Счастливчик ты, Хойгер, — не раз завистливо вздыхал Тилль, — уже в этом году на своем хозяйстве будешь. А я, — тут он неловко двинул ногой, кость в которой маг-целитель, говорят, собирал по кусочкам, — хорошо если к лету снова с мечом тренироваться смогу. Как бы до той поры там хозяйство не порастащили, „чтоб добро не пропадало,“ — очень похоже передразнил тот старосту Вита.

— А в чем беда? Пусть тесть пошлет кого-нибудь из молодых, присмотреть. — Хойгер. Как всегда, был сама практичность.

— Точно! — Восхтился Тилль. — Как я раньше до этого не додумался?! Надо будет поговорить с Тинкой, с кем из братьев она особенно дружна, того и позову.

— А почему не любого? Вас же там все равно не будет пока. — Поинтересовался Ян, у которого пока не хватало опыта встревать в хозяйственный разговор. Поэтому он, обычно, просто сидел рядом, прислушивась к старшим.

— Ну, не задаром же парню трудиться. — Философски пожал плечами Тилль. — Там двое младших — холостые еще. Поставим му потом дом, и нам — опора, лишний меч на хуторе, и ему будет куда жену привести.

— А кого-нибудь из своих позвать не хочешь? — Полюбопыствовал Хойгер, а Арвид только нахмурился. Видно, знал о делах друга чуть больше остальных.

— А от своих у меня только имя. — Тилль говорил, вроде бы, без обиды, но я все равно прекрасно понимала, что обида в этом беззлобном человеке таится глубоко внутри. Очень уж хоршо помнила, как быть на его месте. — Я пока лежал, все смотрел на родню Беттины и радовался. Их ведь там четверо на одном поместье. И отец не совсем еще старый. Старшие братья женаты уже, но никогда не слышал, чтобы они друг друга куском хлеба попрекали. Вон, — тут он кивнул в сторону моего мужа, — как Арвид с Дирком.

— Да мы с Дирком еще до войны были дружны. — Для Арвида такое положение дел в семье казалось нормальным. — Третий и четвертый сыновья, оба — не наследник, оба — маги. А потом, когда оказалось, что Дирку придется наследовать поместье, ссориться и завидовать уже было поздно.

— Вот. — Просто подвел итоги Тилль. — А у нас, наоборот, каждый родственник, котрого надо обучить и достойно снарядить в бой, — лишние траты. А тут еще и я — маг, а старшие братья — нет. Отцу-то ничего, жены (сперва одна, потом — следующая) рожают, он в походы ходит… Чем больше сыновей, тем почетнее. Но что мы все обо мне? Лучше давайте о хозястве поговорим.

Он тут же постарался перевести разговор на другую тему, а остальные охотно его поддержали. Действительно, зачем ворошить прошлое, если перед этими, зрелми. Но совсем еще нестарыми мужчинами, открывалось долгожданное счастливое будущее.

— Так ты мне людей дашь, или, все-таки, своих набирать? — Поинтерсовался Хойгер у Арвида. Тот только махнул рукой, мол, сколько уже говорено-переговорено…

— Дам, конечно. Надежных людей так быстро не найдешь, а ненадежных мне в поместье тащить незачем. Только приказывать никому не буду, сам с ними договаривайся.

— Ха! — Фыркнул Хойгер, — „Догова-аривайся…“ И так понятно, что люди за тобой шли и тебя ни на кого не променяют.

— Так и не надо мнять. — Арвид, казалось, не понимал, в чем беда. Или усердно делал вид, что не понимает. Во всяком случае, мне показалось, что ему самому этот разговор кажется пустым. — Ты ведь тоже со мной остаешься. Но для этого нам всем не обязательно ютиться в одной казарме.

— Да не переживай ты так, Хойгер, — хлопнул товарища по плечу Тилль. — Будут и у тебя на хуторе люди. Не все ж у нас такие шустрые, как Фолькер. Сейчас парни пообвыкнутся, поприсмотрятся… А там, глядишь, кто-нибудь и решит, что чем дальше от жениной родни, тем лучше.

— А сам-то… — Поддел его Хойгер, не желая сдаваться.

— Ну, не всем же так везет.

Вот такие разговоры велись у нас вечерами. Чего греха таить, мне они нравились гораздо больше, чем прежние „военные советы“ в тщетных попытках найти неизвестного врага. В другой вечер разговор зашел о том, с чего надо начинать хозяйство.

— … Не-ет, ты не понимаешь! — Разгоряченные спором Арвид и Хойгер уже чуть ли не кружками по столу стучали. — Пока я там поле под лен раскорчую, я к тебе в такие долги влезу… Уж лучше потратить деньги на овец.

— Так ведь шерсть в последние годы совсем в цене упала! — Не менее запальчиво выступал Арвид. — Если уж овцы, то это должна быть такая порода, чтобы вотанским тонкорунным не уступала. А за ними в крупные города ехать надо, на местных ярмарках тебе хорошо если смеска продадут, по цене породистой.

Такой разговор был мне намного интереснее. Если речь шла о шерсти, тут мне было что сказать.

— За шерсть-сырец хорошей цены ты не возьмешь, уж какими бы раззолотыми твои овцы не были. Мы дома старались побольше пряжей продать. За тонкую нитку можно намного больше выручить.

— А прясть кто будет? — скривился Хойгер, словно откусил незрелого яблока. — Я, что ли? И еще пару солдат за прялки посажу, чтобы веселей крутилось.

Видимо, эта картина показалась всем такой занятной, что мужчины зафыркали, даже не пытаясь сдерживать смех. Мне же в ответ на такое веселье оставалось только пожать плечами.

— Солдатам прясть, наверное, не обязательно. Но их жены — те точно смогут. У нас дома зимними вечерами пряли все, даже малолетние племянницы.

— И где я Вам, госпожа Трауте, женатых солдат найду? — Хойгер развел руками. — В который раз об одном и том же говорим. Опять же, мне с хутора много народу не прокормить: две-три семьи. Как раз, пока пни не раскорчуем, будем по-очереди за стадом смотреть. А потом, шерсть продадим, ягнят продадим, а зерно и что там надо на следующий год — прикупим.

— Это ж сколько голов надо в стаде держать, чтобы на с шерсти три семьи всю зиму кормить? — удивилась я.

— Вот, Хойгер, ты ее слушай. — Вновь всупил в разговор Арвид. — Моя жена знает. Как вести хозяйство. И овцы у них в родительском поместье, наряду с полями, немалую часть дохода приносили.

Я смутилась, вспомнив, что Хойгер, как и остальные рыцари, был в Горнборге на нашей свадьбе и, следовательно, прекрасно слышал сплетни о моей семье. Досадуя больше на себя, что влезла в мужской разговор и сама выставила себя на посмешище, я добавила в сердцах.

— А женатые солдаты у нас есть. Вон, того же Фолькера попробуй уговорить. А ська у него, хоть и остра на язык, но пряха прекрасная, ничего не скажешь.

— Да Аське вашей скоро только прясть и можно будет. Та еще работница. — Проворчал Хойгер, но видно было, что ворчит он больше для порядка.

Поздно вечером, когда все разошлись, Арвид начал поддразивать меня, притворно ужасаясь моему коварству.

— Что, женщина, избавилась от неугодной? — Спрашивал он, „грозно“ хмуря брови. — А Фолькер, между прочим, Хойгера боится, как огня. От Хойгера ему больше всех достается за головотяпство.

— Ну, он ж его не насильно на хутор к себе потянет? — Я потерла слипающиеся глаза. Спать хотелось жутко. И судьба Аськи, в который раз ухитрившейся поцапаться с Хедвиг, была мне сейчас куда менее интересна, чем лишний час сна.

— Если ему намекнуть, что эта язва умудрилась тебе надоесть хуже осеннх мух, то и насильно. — Арвид улыбнулся, отбирая у меня гребень и помогая расплетать влосы. Я слегка откинулась назад, с удовольсвтем принимая помощь. — Ты же знаешь, что очень нравишься Хойгеру.

Муж сказал это спокойно, безо всякого намека на ревность или обиду, но я переспросила, на всякий случай. Еще мать говорила когда-то, что с мужчинами в таких делах шутить нельзя.

— Как это, „нравлюсь“?

— Да как и всем. — Арвид откровенно потешался. — Все мои знакомые считают, что мне крайне повезло с тобой. И затопчут конями любого, кто попробует тебя обидеть.

Вопреки шутливому тону, мне стало жутковато от его последних слов. Арвид ведь вполне мог говорить и серьезно, с рыцарей Его Величеества станется…

— Не надо никого топтать. — Попросила я, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть зевок. — Пусть женятся, как Тилль, и не выдумывают лишнего. А ты лучше поцелуй меня, раз я у тебя такая замечательная.

— Траутхен, — Тон Арвида с шутливого сменился на просительный. — Но ведь если я тебя поцелую, мне захочется тебя и приобнять. А уж если обниму — захочется еще его-нибудь.

— Ну так за чем дело стало? — Подзадорила я мужа в надежде, что желание пересилит осторожность.

— Так ведь нельзя… — Арвид вздохнул.

Следом за ним вздохнула и я. С тех пор, как я окончательно уверилась в своем положнии, муж старался беречь меня как только мог. И если тяжелой работой и я раньше не надрывалась, не было у нас в хозяйстве пока настолько тяжело работы, то супружеский долг был мне совсем не в тягость. Арвид же в своей заботе решил освободить меня и от него.

— Траутхен, ты же сама понимаешь, — снова вздох, — я не хочу вам навредить. Вам обоим.

Я почти прослезлась. За эти последние слова я готова былапростить Арвиду почти все, даже долгий пост. И, тем не менее, одной вещи я не понимала.

— Слушай, а твой брат тоже жену целый год не трогал? Ну, когда она детей носила?

Я обернулась, заинтереованно глядя на Арвида. В том, что мужчины сплетничают о нас не хуже деревенских кумушек, я не сомневалась. Все-таки, мне не пятнадцать лет. Но чтобы Арвид не подумал, что я пытаюсь его подловить, я уточнила.

— Прсто понимаешь, Агнесс шестерых детей родила, и все время жаловалась на Виллема, что он ей покоя не дает. Правда, она всегда на него жаловалась, что бы он не натворил…

Арвид на некоторое время задумался, то ли вспоминая, то ли сопоставляя домашние разговоры со своими наблюдениями.

— Понимаешь, — он снова замолчал, подбирая слова, — у них с Зильке особой любви не было. Только долг: жены — перед мужем и наследника — перед семьей. Наверное, им было легче. А потом нас опять позвали в поход. Вернулись мы, когда малышу уже было несколько месяцев. Не помню точно сколько, но улыбаться он уже умел. Мне кажется, именно он заставил их обоих смириться с выбранной родителями парой.

Во второй раз, все с самого начала шло как-то не так. Понятно, что Дирк берег жену и не настаивал. А после третьего раза… — Арвид осекся, остановившись взглядом на моем почти незаметном пока животе. Я понимала, что ему сейчас не хочется говорить со мной о таких вещах, но ведь он уже раньше рассказывал мне эту историю. Мне было очень жалко жену Дирка, и, конечно, немного страшно рожать в мои-то годы. Но если бы все женщины следовали только своим страхом, что случилосьбы с людьми? Поэтому я только погладила мужа по щеке, подбадривая.

— В общем, — коротко подвел итог он, заканчивая разговор, — Дирк долго винил себя, считая, что двух наследников было бы вполне достаточно. И если бы он смог сдержаться, третьего ребенка бы не было и Зильке осталась бы жива.

— Но у нее ведь что-тто шло не так, — попробовала я урезонить Арвида, — а у меня все отлично. Я даже сама не ожидала, что это окажется так легко. Может, попробуем?

— Откуда ты знаешь, что все отлично? — скептически прищурился муж.

— Я чувствую.

Арвид только усмехнулся и отодвинул меня на мою половину кровати со словами:

— Вот когда точно убедишься, тогда и посмотрим. — он щелкнул меня по носу, словно сопливого ребенка, требующего леденец задолго до праздника.

Я насупилась было, но птом только махнула рукой. Если уж честно, я сдалась почти сразу, очень уж спать хотелось. А дальше спорила из чистого упрямства. Зато узнала еще кое-что о семье своего мужа. Хотя Роггенкампы остались далеко в Кедингской земле, меня не оставляло чувство, что мы еще встретимся.

— Арвид, — пробормотала я уже почти сквозь сон, — а если Барбара скажет. Что со мной все в порядке, ты ей поверишь?

— Поверю, поверю. Спи уже…

Следующие несколько дней прошли очень спокойно. Я посвящала их дому, занимаясь кухней и рукоделием. В очередную склоку между Асей и Хедвиг я решила не влезать, предоставляя им самим рабиратсья. Тем более, насколько я могла судить, в этот раз у них хватило ума не приплетать в свои ссоры меня и мою семью. Так что пока в хозяйстве все шло своим чередом, я делала вид, что не замечаю сердитых взглядов, которые они бросают друг на друга.

А потом пришло письмо от наместника.

Мы с Хедвиг и Асей как раз лепили в кухне пирожки, решив отметить праздничным обедом окончание очердного шторма, когда к нам вошел (точнее будет сказать, вышел из парадной комнаты, где он разбирал почту) Арвид.

— Трауте, можно тебя на минутку? — Очень вежливо поинтересовался он, бросая ввзгляд на помощниц.

— Да, конечно. Сейчас иду. — Я ответила, как и полагается примерной жене. И только когда я уже отходила от стола, Хедвиг легонько тронула меня за рукав. В ответ на мой вопросительный взгляд она молча скосилав глаза на руку, в которой я так и сжимала недолепленный пирожок. Я кивнула девочке в знак благодарности и осторожно положила комок теста на край стола.

Уже через пару минут я была в парадной комнате и, теребя чисто отмытыми руками фартук, ожидала разговора. Арвид тянуть не стал.

— Родная, — здесь, в присутствии только родни и близких друзей он не считал нужным сдерживаться, — новый наместник созывает всех рыцарей в свою резиденцию.

— Что-то случилось? — Встревожилась я.

— Скорее всего, ничего. Он просто хочет познакомиться с людьми, чтобы знать, на кого и в каких случаях может расчитывать.

— Когда выезжаешь?

— Вызов не очень срочный, — муж мысленно что-то посчитал, — послезавтра, думаю, можем выехать и отлично успеем.

— А почему ты тогда хмуришься? — На всякий случай спросила потише, мало ли что.

— Да так… Не сильно хочется срываться в такую погоду ради простого знакомства. На оратном пути запросто можно угодить в весенюю распутицу. И тебя оставлять тоже не хочется. Но ничего не поделаешь. Наместник в своем праве, это прошлый обещал дать мне время до лета на обустройство. А для этого, скорее всего, я — один из многих рыцарей.

— Вот пусть тогда своих многих на мост в следующий раз и выводит… — Проворчала я, понимая, впрочем, насколько Арвид прав. — Если загубите мне скотину по весенней грязи, племяннице пожлуюсь.

Конечно, это была шутка. И именно как шутку все ее и воспринимали. С Агатой, теперь уже с принцессой Агатой, у нас сложились вполне родственные отношения, которые своились к вежливым поздравлениям друг дрга в Новолетием и. думаю. С прочими будущими праздниками. И уж точно я не стала бы писать ей жалобы, требуя для нас с Арвидом каких-то особых привилегий.

— Обязательно! — Поддржал меня Арвид. — Если что-то случится с моим конем, я и сам нажалуюсь, не ожидая помощи от моей высокородной жены.

В конце концов, у меня теперь тоже родственники во дворце имеются.

Обсудив дела, за ходом которых Тиллю предстояло следить в отсутствие Арвида и остальных рыцарей, Арвид помялся и добавил кое-что еще.

— Да, я, наверное, задержусь на денек-другой после встречи с наместником. Заеду на Марьянин хутор, посмотрю, что там и как. Не могу же я ее до конца жизни держать в крестьянской хате.

Арвид не спрашивал у меня разрешения, понятное дело, просто предупредил. Да если бы и спросил, я не знаю, что ответила. Я знала, что буду скучать без мужа, что каждый лишний день буду волноваться о нем, потому что распутица в наших краях может сильно удлинить дорогу. Но, если честно признаться, я устала от соседства Марьяны, слишкой уж непростой оказалась эта вендка. И понимание того, что судьба жестоко обошлась с тогда еще почти ребенком, не делала жизнь по-соседству с ней легче.

С того памятного вечера, когда нас выдернула из постели препуганная Хандзя, Марьяна снова притихла. Сейчас она вела себя, словно добрая соседка: не запрещала Хандзе заниматсья магией, много распрашивала о ведении хозяйства. О Тилле и его женитьбе не было сказано ни слова, но взгляды, которые вендка то и дело кидала на молодоженов, не оставляли сомнения, что обида все еще гложет ее. Возможно, поэтому, а возможно, потому, что я уже знала цену этому показному спокойствию, я подспудно все время ожидала от Марьяны новых неприятностей.

Впрочем, говоря о „крестьянской хате“ Арвид явно лукавил. Ох, не верю я, чтобы доходов с неболього хутора хватило на настоящий господский дом. Наш, не самый богатый в Горнборге, дед и отец строили с военной добычи, а никак не с хозяйства. Поэтому я только просила.

— Сейчас?

— А когда? — откликнулся Арвид. — Если дерево на дом рубить, то сейчас, пока сок по стволам не двинулся. Если хозяйство в руки брать, то к весенней пахоте, чтобы уже с запасом на зиму.

Скрепя сердце, пришлось согласиться, что Арвид прав и снова оставаться на хуторе ждать мужа.

— …Не иначе, Творец нам госпожу послал, — Старостина хлопотала вокруг меня, словно я была ее если не дочкой, то невесткой, не меньше. — Да Вы присядьте, госпожа, присядьте, мужа я сейчас позову.

— Да я, собственно, не к Виту, а к Вам. — Я огляделась, отмечая появление в доме старосты очередной резной безделушки. Старостин сын оставался верен себе. — Мы с мужем так подумали… Муж собирается своим людям дома ставить. А ведь у и Вас двое женатых сыновей, отделить их не хотите?

— Ой, да давно уже пора. — Старостина сокрушенно покачала головой и махнула рукой. — Только муж не позволяет. Уперся, значит, пока внуков не будет, никто со двора не пойдет. Какой, говорит, из бездетного мужика хозяин…

Старостина осеклась, поняв, видимо, что и кому сейчас сказала. Но я только устало махнула рукой, давая понять, что не обидилась. Еще пару недель тому назад подобные слова больно задели бы меня, но сейчас были дела поважнее.

— Так, может, мужа попросить, чтобы с Витом поговорил? Отцу, конечно, виднее, — я покачала головой, показывая несогласие со своими ж словами, — но не дело это, что справные мужики до сих пор без своего хозяйства.

— Так я ему тоже товорила… — Старостина махнула рукой, и горестно вздохнула. — Разве ж мужика переупрямишь?!

— Ну, вы подумайте, поговорите… — Я встала, собираясь прощаться. — Когда господский дом готов будет, наш теперишний освободится. Жаль будет в него кого-попало вселять, хорошй дом.

— Да-а, дом добротный…

Распрощавшись со старостиной и оставив ее в размышлениях, пошла домой. Кому-то могло показаться, что в дом Вита я заходила просто посплетничать о мужчинах. На деле же, мне и правда жаль было оставлять уже почти обжитый дом. Да и, чтобы там Вит не говорил, не нужно, чтобы местные мужики начали коситься на наших солдат. А это непременно случится, если наши начнут один за другим жениться на самых выгодных невестах. Понятно же, что любой отец скорее отдаст свою дочь за парня, который с первых же дней уведет ее на свое хозяйство. Тогда как сельчане до седых волос вынуждены во всем соглашаться с отцом. Тот же Вит, даром что годами не молод, на стариковскую[23] половину явно пока не собирается.

Дни шли. Жизнь в Пехове кипела и, наверное, впервые за последние тридцать-сорок лет никто не заикался о проклятии старого князя. Это и понятно, ведь, вопреки всем нашим страхам, зимовали мы довольно сытно. Запасы мяса, правда, опять подходили к концу и с я стоской думала, что не попросила Арвида привезти из города пару окороков. Теперь, если он сам не додумается, придется месяц, а то и полтора[24], перебиваться на озерной рыбе и небольших подношениях от крестьян, по случаю.

Кипела работа и в доме. Шерсть, те несколько мешков, что мы прикупили осенью, мы с Асей благополучно спряли. Скатерть из добротного вендского льна обновилась полоской роскошного кружева и стала совсем праздничной. Еще один моток кружев лежал в сундуке и ждал подходящей оказии. Я решила отправить его в подарок Хельге, помня, что моей племянице надо заботиться о приданом сразу для двоих. Не понравится — продаст, деньги лишними не бывают.

— Госпожа Трауте, госпожа Трауте! — Крик мальчишки вырвал меня из мира грез. Куда я привычно окунулась, едва успев занять руки работой. — К Вам гонец!

О, Творец, как бы отучить этих сорванцов орать благим матом? Стоило произойти какому-нибудь мало-мальски интересному событию, как вездесущие мальчишки тут же выступали в роди посланцев, неся не только весть, но и свежую сплетню по всему селу.

— Ну чего ты так орешь?! — Ворчание Хедвиг, встречавшей неугомонного прямо на пороге, эту зиму тоже уже стало привычным. — Можно подумать, из дикой пущи, никогда гонца почтового не видел! — и, уже боле приветивым тоном, — Пожалуйте, господин гонец! Госпожа Трауте сейчас выйдет, а я пока взвару травяного вынесу. Горяченький, только запарили.

В который раз отметив про себя, как повзрослела девочка за этот год, я поспешила в хозяйственную комнату, где в сундуке лежал заготовленный пакет. Как хорошо! И в город никого посылать не надо, можно с гонцом до почты передать.

— Здравствуте! — Попривествовала я гонца, выйдя на порог. Гонец, им оказался коренастый рыжий парень, вернул Хедвиг кружку и вежливопопрривествовал меня.

— Здравствуйте, почтенная госпожа! У меня срочное письмо для господина фон Роггенкамп-Пехова.

— Муж отлучился по делам, — стараясь скрыть тревогу под маской степенности ответила я. — Можете остаавить письмо мне. И у меня тоже есть пакет для отправки.

— Королевской магопочтой или обычным? — деловито спросил парень, суя руку в большую кожаную суму.

— Обычным. — Я рассудила, что на моток кружев и обычное письмо вряд ли найдутся охотники. Да и не жаловал Его величество воров на своей почтовой службе.

Забирая пакет и вручая гонцу свой, я тут же, на месте отсчитала оплату, добавив полмедяка „на выпивку“.

— Спасибо, почтенная госпожа! — расплылся в улыбке парень. — Сегодня же отправлю.

И тебе спасиюо, красавица! — Подмигнул он Хедвиг и собирался уже уезжть.

— Господин гонец! Господин гонец! — Радогаст выскочил из дома, махая рукой с зажатым в нем пакеком. — Подождите, господин гонец!

Еще разпоклонившись мне, парень чуть тронул коня, чтобы не заставлять немолодого уже мужика бежать через всю площадь.

— Вот ведь, кто-то из ваших доплатил за срочность, — недовольно проворчала Хедвиг, — а дядька Радогаст оказией пользуется.

— Да пусть пользуется, жалко, что ли. — Я не раздляла ее недовольства. По всему выходило, что Радогаст как раз написал кому-то из своих (скорее всего, письмо в город. Родственику), а тут вовремя случился гонец. И не надо из села выбиратсья, рискуя застрять в грязи или попасть в припознившуяся метель.

Вернувшись в комнату под бормотание Хедвиг, что слишком я добрая и этим пользуются все, кому не лень, я покрутила в руках письмо. Обычный пакет, не сильно дорогая бумага, важные письма Арвид обычно получает на бумаге получше. Наверное, надо отложить его до приезда мужа. С другой стороны, письмо-то срочное, а вдруг Арвид задержится еще на неделю?

Вчитавшись в корявые строки, я поняла, что письмо писал некий Детлеф, а Детлефа я знала только одного. „Если совсем туго будет, перебирайся ко мне…“, — звал Арвид своего бывшего солдата и знахаря. Неужели, тревогой кольнула мысль, Эльстергофы не успокоились? А ведь, казалось, все давным-давно забылось.

Решившись, разрезала ножом грубые нитки, вшивавшие конверт. Если там и правда что-то срочное, вышлю Арвиду „птичку“, Ян поможет. А если нет, извинюсь потом перед мужем за излишнее любопытство.

Как я и ожидала, Детлеф писал о том, что житья от благородного соседа совсем не стало. Не зря предупреждал Арвида господин наместник, что самог Зёрена взять не за что, что бы там ни было, творил это не он, а его отец, спрашивать с которого может уже только Творец. Так что с Эльстергофов изрядно сбили спесь, но поместья и земли остались при них.

Точно так же нечего было Эльстергофу предьявить знахарю. Поэтому в открытую вражду с бывшим королевским солдатом богатый сосед не вступал, а пакостил по-мелкому. То проезжий всадник „случайно“ перепугает овец, загнав полстада в болото, то искра вспыхнет на краю поля…

Последней каплей стала беда, приключившаяся с младшей незамужней сестрой Эльки. В подробности знахарь не вдавался. А только писал, что после этого „девку еле успели вытащить из петли“. Поняв, что житья ему здесь не будет, мужчина решился воспользоваться предложением старого командира.

Так что теперь Детлеф с семьей и родственниками едут в сторону Пограничья, надеясь успеть до весны расчистить под пахоту обещаный Арвидом кусок земли. Далее следовал перечень родственнников, из котрого я поняла только две вещи. Первое, знахарь приедет к нам голый и босой, потому что разом выкупить такую уйму народа крестьянину просто не под силу. Второе, нам срочно нужен дом, а лучше, — два.

— Хедвиг! — Крикнула я в приоткрытую дверь. — Позови-ка мне Яна и Вита. Скажи, дело спешное.

Яна долго ждать не пришлось. Весть о гонце вбудоражил всю округу, так что хедвиг столкнулась с ним почти что на пороге. В ожидании Вита (все-таки, староста — не мальчик уже, бегом по селу носиться), Ян несколько раз перечитал письмо.

— Да-а, — протянул он, сокрушенно качая головой. — Дорого обошлась Детлефу его доброта. Говорил я Арвиду, надо было ее к вендам отправлять, пока рвалась.

— А как же мирный договор? — встревожено спросила я.

— А что „договор“? — Пожал плечами Ян. — Не думаю, что кто-нибудь стал бы его арушать из-за одного-двух разбойников, тем более, дело давно уже прошлое.

— Но наместник же предупреждал… — Я немного рстерялась. — И денег дал Арвиду, чтобы Марьену содержал первое время.

— Наместнику, похоже, есть разница, — отмахнулся Ян, — сам он доложит королю о найденом разбойном отряде или за него это сделает вендский посол. А нам, как видишь, разницы никакой. Ладно, что делать будем?

— Принимать людей. — просто ответила я. — Твой брат и так звал знахаря за собой, так что он против не будет. Д и о чем говорить теперь, если люди уже едут.

Со старостой разговор оказался намного сложнее. Новость о том, что господин приведет в село очередной обоз с переселенцами Вита не порадовала.

— Так что же теперь? — Сокрушенно спрашивал он, — Нам уже на своей земле скоро совсем места не будет?

— А оно нам надо, место это? — Спросила я, начиная тихо злитсья.

Злилась я на наместника, которому не терпелось именно сейчас свести знакомство. На короля и принца, которые не додумались шепнуть новому наместнику, кому из местных землевладельцев можно доверять без проверок. На Арвида, который одним ахом решил переделать кучу дел и, в итоге, сейчас его нет. Когда он так нужен. На Марьяну, от которой (тут прав был Ян) до сих пор нам доставались одни только хлопоты. На Вита, который сидит тут передо мной и притворяется обиженным. А больше всего я злилась на себя, что не умею управлять хозяйством так, как это положено жене королевского рыцаря.

Вит молчал, поэтому я снова повторила вопрос, уже с нажимом.

— Оно вам, место, надо? Мы пришли, у вас в селе дома пустые стояли. Из трех хуторов только Радогаст кое-как хозяйничал. А жеенатые мужики по отцовским углам ютятся, на свое хозйство не идут.

— Так ведь, свое хозяйство — это ж и свой надел. — Не сдавался Вит, пускаясь в разьяснения. — А как же его выделишь, когда господина нету? Мужик, значит, лес раскорчует, поле расчистит, целину вспашет, а потом придет новый господин и скажет: „Прочь с моей земли!“. Это ж вся работа дурно пропадет.

— Ну вот, — согласилась я, — теперь господин есть. И есть люди, которые раскорчуют и вспашут. А еще есть люди, которым больше некуда идти. Мужик, что с семьей приедет, с мужем моим на южной границе воевал. И там же лекарскому делу учился.

— Лекарь? — Вит тут же оживился. Что ж Вы, госпожа, сразу не сказали? — лекарь — это ж совсем другое дело!

— Не леекарь, знахарь. — Поправила я для порядка, понмая уже, что со старостой договоритсья удалось.

— Дак, если припечет, и того тоже негде взять. В какой дом вселять будете?

— Да вот, думаю. — Я вздохнула. — Дома-то пока все заняты. Ты скажи лучше, вы с мужиками на сколько домов дерево заготовили?

— На три пока, как договаривались. И на усадьбу. Само собой.

— А если взять дерево, что на усадьбу, скоько домов из него поставить можно?

Вит на миг задумался. А Ян вытащил из кармана клочок бумаги и сел что-то подсчитывать.

— На два может не хватить, — посовещавшись решили они.

— Значит, завтра выбираем место под еще один дом. — Подвела я итоги. — А там муж вернется. Все решим.

— Так а усадьба? — переспросил меня староста, хотя по глазам было видно, что спрашивает больше по привычке. И так ведь уже ясно.

— А если на усадьбу заготовить не успеем, еще один год десь перезимуем.

Оговорив еще пару мелочей, мы отпустили Вита, а сами принялись подсчитывать, что еще нужно, чтобы принять четыре семьи.

— В город надо подводы гнать, на торг. — Подытожил Ян, для верности приложив ладошкой по столу. Я снова невольно отметила, как молодежь (к коей я привычно относила не только своего Айко, но и взрослого уже, по-сути, Яна) перенивает манеру говорить и жесты Аврида. Не зря, видимо, Ян Роггенкамп-старший послал с Арвидом на границу именно этого сына.

— Надо… — Рассеян согласилась я, мысленно уже подсчитывая, во сколько нам обойдется такой выезд. — Одну ли две?

— Три надо гнать. — Ян что-то быстро почеркал на исписанному уже со всех сторон листу и повторил. — Три. Сама посуди, что можно увзти с собой на телегах?

— Да все, что угодно, кроме домов. — Вопрос показался мне смешным.

— Скотину — точно не увезешь. — Поправил меня Ян. — Пусть с ней растянется надолго, а зимой ей даже попастись некогда. К тому же, гнать скотину сейчас — потерять приплод.

— Ей и летом пастить негде. — Поправила я, признавая правоту Яна. — Арвид так и сказал, что лучше все на месте купить, чем каждому землевладельцу по дороге за портаву лугов платить. Зато теперь понятно, откуда у Детлефа деньги на выкуп. У него хозяйство крепкое было.

— Скорее всего, распродал Детлеф не только хозяйство, но и земли, так что нищим он остаться не должен. И, тем не менее, если погрузить на телеги все мелкое добро, места на припасы не останется. Да и сколько подвод может быть в одном хозяйстве?

Смотри, отправим на торг три подводы: купить хлеба (или муки), кореньев[25], чего там еще?

— Ветчины. — Добавила я, думая о своем.

— Не-ет. — Ян возмущенно помотал головой, — если крестьян ветчиной кормить, вы с Арвидом по миру пойдете. Это тебе не дорога, где Арвид нас кормил по солдатскому рациону.

— А какая разница?

— Разница в том, что в дороге мы должны были в любой миг быть готовыми защищать обоз. Нам никак нельзя было ослабнуть. А сейчас главное — дожить до весны.

— А ветчины все равно купить надо, — вздохнула я, — заканчивается ведь.

— А ну, тогда надо… — Не стал спорить Ян, весь увеченный хозяйственными делами.

— Только трех телегу нас нет. Только две. А на третьей Арвид дорожный припас повез.

— А, точно. Будем у старосты одалживать или своими обойдемся?

— Обойдемся, — подумав, решила я. — Подождем, сколько всего людей приедут и что привезут с собой. А потом, если что, торг в городе никуда не денется.

За зиму мы с моим новым родственником окончательно помирились. Я спокойнее относилась к тому, что в отсутствие Арвида Ян чувствовал себя главным мужчиной в семье. А Ян, в свою очередь, не оспаривал мои права хозяйки. И, надо сказать, получалось у нас вполне неплохо.

— Надо бы дома приготовить. Среди зимы ведь стройку не начнешь… Как ты думаешь. Ян, кто из поселян согласится приютить чужаков?

— А зачем по чужим домам ютиться? — Удивился Ян. — У нас же целый хутор пустует.

— Радогастов?

— Да не-ет, помнишь, тот, с которого летом семью перевозили? Мужик-вдовец с матерью и детьми.

— Хромой?

— Он самый. Дом там, конечно, запущенный, но если там и тут подправить… И стариковская половина есть. Вот тебе уже пристанище для двух семей. А весной поставим еще один большой дом и все, готово дело.

— А захотят ли они вместе жить. Все-таки, — засомневалась я, — Детлев с собойне только своих рдителей везет, но и жены.

— А чего им носом вертеть? — Ян посмотрел на меня странно. Дескать, нашла из-зачего переживать. — Главное, свободны и на земле, а остальное — не наше дело.

Авид вернулся через неделю после получения письма. Приехал дождливым днем, уставший, недовольный, промокший насквозь.

— Вот как чувствовал, — ворчал он, прилебывая чай с чабрецом и медом, — что нельзя Марьяну туда одну отпускать.

— Все так плохо? — Спросила, понимая, что надо дать мужу выговориться. Отметила про себя, что о новом наместнике, из-за которого Арвид, собственно, и сорвался с места в конце зимы, пока не было сказано ни слова. То ли осторожничал при остальных рыцарях, то ли просто воспоминания с хутора оказались свежее.

— Не так, чтобы совсем… — Арвид поморщился и манул рукой, а Хойгер продолжил.

— Некуда там отпускать. Две семьи — два дома, все битком набито. Только вендки нашей с выводком там и не хватало.

— Да как же так, чтобы хозяйке да на своей земле места не было?! — Я даже не сколько возмутилась, сколько удивилась. Ведь если с этого начинать, много не нахозяйничаешь.

— Место будет. — Снова взял слово Арвид, дожевав кусок хлеба с ветчиной, которые я подала им к травяному отвару (ветчины, кстати, Арвид привезти не подумал). — Я там похозяйничал немного, думаю. Марьяна в обиде не будет.

— Так а что там, на хуторе? — Снова повторила я свой вопрос.

— Хутор стоит посреди леса. Живут там два брата с семьями: старший остался в родительском доме, младшему поставили дом по-соседству. Наши, но младший женат на вендке, вроде, тоже из наших — с этой стороны реки.

У старшего мать-вдова живет на стариковской половине, и сын женился в прошлом году. Хотели этим летом отдельный дом ему ставить, но сменился хозяин, побоялись. У младшего тоже дочь на выданье, сына скоро женить пора, и еще куча мелких под ногами путается. Обрабатывают три поля, каждый свое и одно — все вместе, для господина.

Я распорядился расчистить от леса еще два поля и. заодно, заготовить лес для крестьянского и господского домов. Велел также дикие камни стаскивать поближе к хутору, на фундамент и ограду. Как раз до весны управиться должны.

— А место для дома все равно хозяйке выбирать, — продолжил Хойгер, когда Арвид снова отвлекся на еду. — Как дороги чуть устоятся, надо будет Марьяну туда свозить. Заодно, с людьми познакомится, и по полям распорядится.

— А земля? Земля там хорошая? — Теперь уже заинтересовался Тилль.

— Так себе. Песка много, толку чуть… В одном месте, так вообще, дюна, соснами поросшая. Мы распорядились их не трогать, чтобы поле не занесло, но местные и сами не дураки.

— А у нас — вот… — Вздохнула я, показывя Арвиду письмо от знахаря. На той неделе привез гонец. С пометкой „срочно“. Так что мы с Яном открыли и прочли.

— Ну, открыли и открыли, — по реакции Арвида сложно было судить, сердится он на нас за спешку или нет. — Этого и следовало ожидать. — Добавил он, прочитав письмо.

— Мы с Трауте распорядились хутор в порядок приводить, с которого мы по осени семью вывезли. — Поспешил отчитаться Ян. — Там мужик хромой, а как овдовел в время мора, работать вообще некому. Им этот хутор обратно не поднять, а Детлеф сможет.

— Молодцы, — Арвид кивнул одобрительно. — Там, если я правильно помню, и дом неплохой был, и постройки при нем.

— Неплохим тот дом был когда-то, но мы с Витом посылали мужиков, чтобы починили. Надо бы сьездить проверить.

— Проверь. — Снова кивнул Арвид. — Сделай, как для себя, я Детлефа давно знаю, он в долгу не останется.

— Да я-то сделаю, но зря он среди зимы сорвался. Отцу надо было написать, они с Дирком погостили бы на хуторе по-очереди. Или еще кого-нибудь из надежных людей попросили. При магах, неось, пакостить бы поостеереглись: тут тебе и улики. И свидетель из рыцарей…

— Детлеф-не дурак, — заметил Тилль, который дольше всех присутствующих ходил с Арвидом в походы, — зря бы рисковать не стал. Либо он все продумал как надо, либо не все написал в письме.

— Что тепер гадать, — подвел итог Хойгер, — приедет — узнаем.

Под эти разговоры подоспел обед. Сегодня на столе была обычная гречневая каша, быстрее на приехавших ничего сообразить не удалось. А чтобы сделать ее чуть более привлекательной для мужчин, я заправила варево кусочками колбасок, так что пряный дух копчностей витал в возухе, заставляя глотать слюнки.

— Как сьездил к намеснику? — спросила я мужа, когда вечером все хозяйсвенные вопросы были решены и мы, наконец-то, смогли отдохнуть.

— А? М-м-м… — Оказалось, измученый дорогой Арвид успел уже уснуть, пока я завозилась с волосами. — Нормально сьездили, — тут он смачно зевнул, прерывая фразу.

— Новый наместник показался мне весьма неглупым мужчиной. К тому же, за ним тянется слава доброго рыцаря.

— Да?

— Да. Говорят, осесть в наместниках он согласился после того, как в одной из стычек ему здорово досталось. Послужил сперва на более спокойной фразской границе. Потренировался, если можно так выразитсья, на тихой провинции, а теперь вот направили его сюда.

— А зачем же он вас среди зимы дергал? — Обиженно проворчала я, не совсем понимая, зачем такому хорошему наместнику понадобилось доставлят людям столько хлопот.

— Аа-а, военная привычка, — снова зевнул Арвид. — Хочет точно знать, на кого может расчитывать, если что. Списк. знаешь ли, списками… Давай спать, Трауте, мы сегодня еще затемно выехали, чтобы дома ночевать. А завтра поговорим. Теперь у нас времени — до самой весны.

— Спи. — Я ласково погладила мужа по волосам. — Доброй ночи!

— Умгу, доброй!

На самом деле, я искренне надеялась, что времени у нас с Арвидом гораздо больше, чем до весны. Хотя, разве же такого мужчину на хуторе удержишь?! Рано или поздно прилетит очередная птичка или давешний рыжий мальчишка прискачет со срочным письмом, и Арвид снова велит седлать коней.

Но пока что ветер горсть за горстью швырял в окно снежную крупу, а холодные зимние звезды, наверняка, подмигивали отчаянным путникам. Где-то там в дороге знахарь Детлеф кутал в теплые овчины маленького сына. Где-то в городе новый наместник, наверное, снова не спал над бумагами, разбираясь в делах своего предшественника. Где-то там в столице сбивались с ног люди нашего нового родича — принца Эрика, готовясь к свадьбе кронпринца.

Здесь, в жарко натопленном доме своего поместья я ничем не могла им помочь. Только помолиться за них Творцу и попросить, чтобы они как можно дольше обходились без Арвида. А муж спал рядом, тихо посапывая носом. Во сне Арвид повернулся, сгребя в охапку мою подушку, а мне было жалко термошить его чтобы забрать. Осторожно, чтобы не толкаться с ним, я пристроилась на краешек подушки. Глаза немного привыкли к темноте и я любовалась, как Арвид улыбается во сне.

А утром нас разбудила капель. Неожиданная рання оттепель спутала планы всем, заставляя на ходу пересаживаться с саней на телеги или ехать ночами, когда подмораживало (если позволяла охрана и дорога была хрошо знакома).

— Как же там знахарь? — Волновалась я, вспоминая маленький пищащий комочек на руках его жены.

— Ничего. Переждут где-нибудь на постоялм дворе. — Успокаивал меня Арвид. — Им спешить некуда. Да и ненадолго эта оттепель, скоро опять приморозит.

Так и случилось. Приморозило уж на следующий день, заставляя всех, кого оттепель застала в пути, спешить устроить свои дела побыстрее. Как ни крути, а зиму мы пережили, весна была уже на пороге.

Конец