Глава пятая: В ожидании весны
Следующий день выдался суматошным. Наши въехали в село почти сразу после рассвета. Арвид опередил их не так, чтобы очень сильно. Просто, пока мой нетерпеливый муж погонял коня, остальная часть отряда двигалась неспешно, охраняя телеги с поклажей.
К моему удвлению, телег заметно прибавилось. А вот людей — наоборот.
— Арвид! — Встревоженно обратилась я к мужу, вместе со мной вышедшему встречать отряд. — А где остальные? Где Дитрих, Фолькер…Где Тилль? — Всего, если я не ошиблась, в отряде не хватало около пяти человек.
— Двоих ребят я потерял. А Дитриха отправили в город, — Арвид помрачнел, — там целителю еще не на одну неделю работы. Вернется, поставлю ему хутор, пусть хозяйничает. Потому что в походы он уже не ходок.
— Ну, зато живой. — У меня отлегло от сердца. Хоть и жалко было тех двоих солдат, но к толковому и рассудительному Дитриху, жившему у нас, я уже успела привязаться. — А остальные?
— Фолькеру с Тиллем тоже досталось. Они там, на телегах. Но с этими попроще, отлежатся и, как всегда. Фолькер вообще хотел сам ехать, но я не разрешил. Его хорошенько головой приложило, не хватало еще под копыта свалиться.
— Айко! — Я заметила мелькнувшую в толпе племянника. — Беги к дому Радогаста, срочно найди Аську и скажи, чтобы не переживала. Живой ее Фолькер. А то мало ли…
— Даже так? — Поднял бровь Арвид, а я залюбовалась этим его жестом, к котрому успела настолько привыкнуть.
— Так получилось. — Пожала плечами, словно в случившемся была и моя вина.
Муж только рассмеялся и махнул рукой.
— Вот же ж обормот! Выпороть бы его, чтобы другим неповадно было. Но героя и по заднице… Нехорошо.
— А он — герой? — Для меня слово „герой“ никак не вязалось с долговязой фигурой простоватого парня.
— Герой. — Муж ответил настолько спокойно, буднично, что все сомнения в его словах отпали. — Если бы не Фолькер, остался бы я без Тилля.
— А как дело было?
— Да… — замялся Арвид, — Потом расскажу. Вон уже наши останавливаются. Там Тилль не один приехал, так ты помоги его жене обустроиться. Ладно?
— Э-э-э… Хорошо. — А что еще я должна была сказать? Напомнить, что Тилль, вообще-то, еще месяц том назад к другой сватался? Так ведь толку, если Марьяна сама ему отказала?
Обидно, конечно, что маг-земляник, казавшийся мне таким внушительным и надежным, на деле оказался обычным мужчиной. И едва услышав отказ от одной, сразу же нашел ей замену. С другой стороны, Тиллю уже тоже не двадцать лет, не до седых же волос ждать ему, пока одумается Марьяна. В любом случае, что случилось, то уже случилось, обратно не перекроишь. Посмотрим, что ему за жена досталась. И я пошла вслед за Арвидом к телегам, на которых везли раненных, трофеи и, как оказалось, приданое.
Женой Тилля оказалась совсем молоднькая девочка, на вид — лишь чуть старше нашей Хильде. Крепкая, ладно сбитая фигурка выдавала в ней нашу, рыцарскую породу. Не чета столичным барышням, у которых, говорят, в последнее время стало модно быть худышкой. Голову девочки покрывал нарядный чепец замжужней фру, выдававший в ней новобрачную.
— Здравствуй! — Попривествовала ее я, подходя поближе. — Меня зовут Трауте фон Пехов, я жене Арвида и хозяйка этих земель.
— Здравствуйте! — Девчонка совсем не смущаясь разглядывала меня своими карими глазами. — Я — Беттина, жена Тилля. Да Вы, наверное, это уже знаете.
— Да, муж сказал только что. — Не стала отпираться я, разглядывая Тилля, который мирно спал на овечьих шкурах.
— У него нога сломана и два ребра. — Пояснила Беттина. — Целитель велел поить его маковым отваром, чтобы в дороге на кочках не так мучился. Обещал, что к весне будет мой Тилль, как новенький.
— Это хорошо. — Обрадовалась я. — Если целитель сказал, значит, так и будет. А мы тут вам дом приготовили. Пойдем, покажу, который. Если тебе что-то понадобится, ты скажи, что-нибудь придумаем.
— Спасибо! — Поблагодарила Беттина, заботливо поправляя край одеяла. — Я пока поосмотрюсь. Тилль и господин Арвид мне рассказали, как вы тут обустраиваетесь, так что мне родители в приданное на первый случай то и это собрали.
— Замечательно! — С одной стороны, я обрадовалась, что эта жизнерадостная девочка не будет горевать над пустыми сундуками и спать на полу, как мы поначалу. С другой — почувствовала себя нищей оборванкой, побирающейся у своих крестьян то котелками, то половичками.
Насильно отгоняя от себя глупые мысли, я повела Беттину к дому. Как же хорошо, что у нас еще оставался один пустующий дом! Хотя, тут же одернула я себя. Если бы Тиллю некуда было вести жену, Арвид, наверное, сразу предупредил бы об этом. И тогда рыцарь вполне мог бы выздоравливать в хозяйстве новоиспеченного тестя. Наверное, так даже было бы и лучше, чем сейчас Бетине одной заботиться о раненом в старом доме.
— А как вы познакомились с Тиллем? — Спросила я, чтобы что-то спросить.
— А их Его Высочество к нам в поместье определил. Тилля с Фолькером еще в первой битве зацепило, а у нас их выхаживали.
— Понятно. — Я кивнула. — Твой отец, значит, тоже служит Короне?
— Конечно. — Молодая женщина кивнула и с итнересом посмотрела на меня. — А Ваш разве нет? Я думала, Вы — тоже из „наших“.
— А мой тоже служил. — Ответила я сухо. — Но уже несколько лет как умер.
О, простите! — Беттина смутилась. — Погиб, да?
— Да нет, просто от старости умер. — Я пожала плечами. — У меня уже племянники старше, чем ты.
— А… — женщина начала еще что-то говорить, но тут же махнула рукой, сама себе отвечая. — А, не важно.
Ну и ладно. Если хватает ума промолчать, когда „не важно“, значит, поладим.
Ну и ладно. Если хватает ума промолчать, когда „не важно“, значит, поладим.
Проведя Беттину до дому и показав ей, что и где, я вернулась к себе. По дороге, правда, пришлось еще раз завернуть к старосте и напомнить прислать молодоженам помощницу, кого-нибудь из не сильно болтливых, и пополнить запасы дров. Как ни крути, а костям Тилля сейчас лучше побыть в тепле. Вот же не повело человеку! За каких-то три-четыре месяца уже второй раз отлеживается после ранения. Наверное, именно поэтому большинство рыцарей не состоит на службе постоянно, а только отбывает свой черед, хотя Его Величество своих людей не обижает.
Теперь, когда молчать уже было не нужно, наши воины охотно делились подробностями со всеми желающими, тк что на площади собралась довольно большая толпа. Мужчины слушали внимательно, то и дело задавая вопросы, а женщины скромненько стояли чуть поотдаль. При этом, добрые поселянки хоть и ворчали на мужчин, что те лясы точат вместо делом заниматься, но сами тоже не спешили по привычным делам.
Расставание и волнующая встреча немного подтолкнуи людей друг к другу. И сворачивая к нашему дому я краем глаза заметила еще одну парочку, мило беседующую между нашей ремизой и соседским сараем. Мысленно пожелав влюбленным подыскать себе другое место для свиданий, пошла в дом заниматься своими делами.
Новолетье праздновали довольно скромно и, неожиданно, вполне обыденно. Как оказалось, и у местных, и у Арвида в низовьях Лабы, и у нас этот праздник праздновали похоже. Жгли большое полено в печи, угощялись вкусной снедью, обменивались подарками, желали счастливого и урожайного года.
Собственно, все празднование началось с наступлением темноты. Ведь большинству селян нужно было обиходить скотину. А той, как известно, что праздник, что не праздник — все одно. О еде, воде и свежей соломе хозяин позаботиться должен. Ближе к полуночи молодежь завела свои игры с песнями, танцами и шумными забавами. Мы с Арвидом одарили домочадцев, проводили домой Хедвиг, задержавшуюся у нас ради прадника и еще немного покружили по селу, привествуя гуляющих ижелая всем счастливого Новолетия.
Как ни уютен получился праздник, я все равно была рада снова оказаться в тепле и тесноте нашей спальни. Арвид в одной рубахе лежал на кровати, раскинувшись, наслаждался теплом натопленной комнаты. Я сидела рядом, держа его за руку и бездумно перебирая светлые волосы.
Пока я отогревалась душой рядом с мужем, отпуская свои страхи и заботы. Арвид рассказывал о том, о чем простые солдаты на площади порой даже и не догадывались. О том, как жил однажды рыцарь, небедно жил, но и не сильно богато. Служил Королю, по праздникам встречался с соседями у них или у себя, выпивая с кабаке кружку-другую пива. И о том, как однажды обиделся рыцарь на короля: то ли показался ему какой-то урон для чести, то ли и правда в канцелярии заслуженной наградой обнесли, все бывает. Как водится, пожаловался он на свою обиду одному соседу, другому… Тут же нашлись советчики, как повернуть все по-своему. И вот уже наш рыцарь верно служит королю, только уже и сам толком не знает, которому.
— Нам очень сильно помогли венды. — Подытожил Арвид свой рассказ. — Они раньше нас вышли на след, но их князь без нужды в соседские склоки предпочитает не вмешиваться. Они вообще всегда особняком держатся.
— А наши что же? — Спросила я с интересом. — Как же они их упустили?
— Не упустили, а не сразу заметили, потому что на нашей стороне они не пакостили. В основном, пакостили вендам, пытаясь поссорить их с нами.
— А дамба? А амулет? — Уточнила я. Может, для Его Величества десяток овец или крестьянская семья — это и не потеря, но мы-то по милости злодеев без хуторов остались.
— Траутхен, ну ты сама подумай, магов в округе немного. Кого смутил бы разливо озера, которое и так поднимается каждый год? Или прорыв дамбы во время сильного шторма? А они так амулеты проверяли.
— А венды вас на них вывели? Скажи, тот родственник князя, который вам помогал эт ведь Вильк был, правда?
— Вильк. — Усмехнулся Арвид. — Сама догадалась? Умница ты моя!
— Так он все-таки не купец? — Уточнила я, довольная похвалой.
— Купец. Вильк приходится князю Любомиру племянником кого-то из младших жен (ну, ты же знаешь, что вендам не запрещено и по несколько жен брать).
— Короче, очень дальняя родня, почти как мы, — усмехнулась я.
— Родня — не родня, но на помощь пришли. Видно, эти поганцы и им уже изрядно надоели.
— Арвид, — теперь уже серьезно спросила я, — а как получилось, что вас так потрепали?
— На засаду напоролись. — Арвид помрачнел. — Трауте, они ведь тоже не дураки были, раз так долго скрывались. Хотя, конечно, свое ни получили.
В той стычке, собственно, погиб один парень и Тилля с Фолькером потрепало. Пришлось оставить их в поместье отца Беттины, выхаживать. А остальным досталось уже когда мы главное гнездо разоряли.
— Вот как они могли?! Ведь это же наш рыцари были, я правильно тебя поняла?
— Да нет, те, кто мог бы считаться нашим, были там, самое большее, на побегушках. Но это их не оправдывает, конечно. У Его Величетсва опять свободных земель прибавилось.
— А Марьяна Тилля так ждала… — Совершенно невпопад сказала я, отвечая больше своим мыслям, а не продолжая разговор.
— Марьяне язык за зубами держать научиться надо бы. — Неожиданно ощетинился муж. — Ты хоть знаешь, что она Тиллю сказала?
— Что ее от мужиков тошнит? — Повторила я услышанное от Хандзи.
— Д это-то он и сам подозревал. — Отмахнулся Арвид. — Нет, она обвинила его, что насточиво свататься он стал только после того, как наместник подарил ей тот хуторок. Только, говорит, земли эти Хандзя работала, так чтобы Тилль, значит, на сиротское приданое рот не раззевал.
Вот теперь уже я застыла с некрасиво раззинутым ртом. Марьяна так сказала? Тиллю? Тому, что всю дорогу заботился о ее детях больше, чем все люди отряда вместе взятые? Она что, совсем рехнулсь? Последний вопрос я озвучила вслух.
— При такой-то жизни…. Я бы не удивился. — Арвид пожал плечами. — Конечно, это не ее вина. Но Тилль — мой друг, и я рад, что не ему придется расхлебывать эту кашу.
Ладно, Траутхен, пусть они своим делами сами занимаются, а ты иди ко мне. Завтра будет новый день, а сегодня у нас праздник.
Но отпраздновать Новолетие так, как хотелось Арвиду, нам не дали. В дверь заколотили, судя по звуку, кулаком.
— Тетя Трауте, дя-адь Арвид, открывайте! — Отозвалась дверь голосом Айко в ответ на вопрос Арвида. Сам вопрос при этом, если убрать то, что я, как порядочная фру повторить не могла, сводился к двум словам: „Кто?“ и „Какого?“. Кивнув мне, чтобы прикрылась, Арвид, как был, поспешил открыть. Юркнув под одеяло, я еще успела заметить в его руке меч. И когда только схватить успел?! Да уж, иногда я я забываю, что замужем за военным.
— Что случилось?
— Дядя Арвид, там эта Ханна-мелкая прибежала. Плачет. Говорит, мать чудит, а они с бабкой не знают, что делать. Ян побежал туда, ей я велел вас внизу ждать.
— Правильно велел. Скажи, сейчас будем, и не бросай девчонку одну.
— Слушаюсь!
Айко шустро протопотал вниз по лестнице. А Арвид тяжело вздохнул, прикрывая дверь.
— Вот и отпраздновали! Ты со мной или мне самому сходить?
— Я с тобой! — Воскликнула я, выскакивая из-под одеяла и на ходу натягивая рубашку. За последние месяцы у нас с Марьяной, хотелось бы верить, установилось пусть и хрупкое, но понимание. Поэтому я верила, что мне с ней будет договориться легче, чем мужчинам.
Арвид в куртке прямо поверх нижней рубахи уже распрашивал зареванную Хандзю, когда я сбежала вниз. Времени убирать волосы в прическу не было, поэтому я просто запихнула их под чепец, повязав для верности платок на местный манер.
— Может, останешься тут? Айко в обиду не даст. — Спросил Арвид девочку, когда та, увидев меня, поспешно сунула босые ножки в старые (судя по виду, бабкины) башмаки. Хандзя только помотала головой.
— Там братики плачут.
— Ну, если плачут… — Арвид ловко подхватил девочку на руки и широким шагом пошел в сторону дома Марьяны. Я едва поспевала за ними, но просить подождать не решалась.
К моему удивлению, за пределами дома ничего такого заметно не было Не толпились встревоженные соседи, не хлопали двери и ставни. Разве что слышно было детский плач, но кого в селе удивишь орущим младенцем? Тут такие если не через дом, то через два.
В самом же доме мы застали странную картину. Ян. Уперев руки в бока, стоял на входе (точнее сказать, на выходе) и на все заставки костерил „безмозглую бабу с куриными мозгами“. Надо полагать, речь шла о Марьяне. Бабка Ружа в углу пыталась успокоить перепуганных детей, а сама виновница переполоха металась по дому, сбрасывая вещи на одеяло и безуспешно пытаясь увязать эту гору в узел.
— Что тут происходит? — Спросил Арвид, легким толчком направляя Хандзю к остальным детям.
— Да вот, полюбуйся! — Ян с досадой кивнул в сторону вендки. — Совсем рехнулась! Собралась выбираться на свой хутор!
— Марьяна! — Попыталась достучаться до мечущейся женщины я. — Ты же сама хотела подождать до весны!
— А тебе какое дело? Чего вы тут сбежались?! Я — свободная вдова, могу ехать, куда хочу. Силой меня не удержите!
Она обернулась к нам и я невольно отшатнулась. Молчаливая, привычно сдержаная Марьяна куда-то пропала. Вместо нее посреди комнаты стояла раскрасневшаяся, растрепанная баба с припухшими глазами.
— Да кому ты нужна, силой тебя держать! — Ян чуть не сплюнул на пол, но вовремя удержался. — Навязалась на нашу голову… Арвид, на твоем месте я бы ее не держал. Пусть идет, куда хочет. — С этими словами он вышел, хлопнув дверью.
Марьяна же, словно вся злость из нее улетучилась в открытую Яном дверь, опустилась прямо на кучу тряпья и расплакалась.
— Не останусь я тут! — Продолжала всхлыпивать она, бездумно перебирая и по нескольку раз сворачивая вещи. — Не останусь! Не дождется он, чтобы я о нем пожалела…
— Знаешь, Марьяна, о том, что ты не всегда головой думаешь, я понял еще тогда, когда про серьги узнал. — Голос Арвида звучал не сердито, скорее, огорченно. — Но что ты до такой степени — дура, я, честно признаюсь, не ожидал. Иначе оставил бы тебя у наместника и пусть бы сам с тобой разбирался.
— Ну да! — В голосе Марьяны зазвучало ехидство. — А то я не знаю, что наместник Вам за хлопоты заплатил, и немало.
— Немало? — Казалось, Арвид слегка опешил. — Да я бы лучше всю зиму одной репой питался, но сам доплатил, чтобы от тебя избавиться. Да некому…
— Вот и избавляйтесь! Чего ж держите? Уеду завтра, с глаз долой…
Маряна снова расплакалась. Арвид посторонился, пропуская меня. Махнув рукой в строну кухни, сам он прошел к стоящему посреди комнаты столу и сел, прислонившись спиной к стене. Ища в чугунках и плошках что-нибудь лакомое, способное утешить перепуганных детей, я продолжала прислушиваться к разговору.
— Давно это с ней? — Спрашивал Арвид у бабки Ружи.
— Да с утра. Как наши вернулись, так Марьянка сама не своя ходит. Плакала сперва, а к вечеру совсем расходилась. — Причитала старушка, укачивая на руках Мирка. Хандзя возилась на шкурах с Янушем, пытаясь отвлечь того тряпичной куклой. Наконец-то я нашла что искала, и вернулась в комнату, неся в руках горшочек с медом и плошку со сметаной.
— Вот. Тут есть кое-что для вас. Вку-усно! — Я поставила лакомства перед детьми, протянув каждому по ложке. — Бабушка Ружа, Вы уж не обижайтесь, но я тут у Вас похозяйничаю.
— Что Вы, что Вы, госпожа! — Отмахнулась хозяйка дома. — Какие уж тут обиды… Вы мне только девочку вразумите… — Она, не сдержавшись, всхлыпнула и тут ж закусила уголок платка. Наверное, чтобы снова не раастревожить детей.
— А теперь, — продолжал командовать Арвид, — ты, Марьяна, перестанешь пугать детей, сядешь за стол и мы поговорим, как подобает приличным людям. Хватит тут балаган устраивать.
К моем удивлению, Марьяна не сопротивлялась. Сев напротив Арвида, она пристально разглядывала доски стола, продолжая теребить в пальцах каку-о детскую тряпку.
— Ну, говорите. Чего там тянуть… — Невесело отозвалась она, первой нарушая хрупкую тишину. — Небось, начнете сейчас рассказывать, что сама-дура-виновата, нечего теперь на чужого мужа заглядываться…
— Сама виновата. — Не стал спорить Арвид. — Тебя Тилль сколько раз замуж звал? Два раза? Три?
— Четыре…
— Четыре. Так что тебе теперь? Сама ведь отказала, а теперь чудишь, словно он тебя при всех перед храмом бросил.
— Не могла я за него замуж. — Марьяна впервые подняла глаза и я чуть не отшатнулась, столько чувств было там намешано. — Да что я рассказываю?! Вам не понять. И жене Вашей не понять, сколько бы она тут подружкой не притворялась.
— Ну, отчего же. — Арвид вел беседу уверенно, мне же оставалось только сидеть рядом и слушать. Я не считала Марьяну подругой, знакомой, разве что. Но почему-то стало обидно, что она так отозвалась обо мне. Ведь, по-сути, ничего плохого я ей не сделала. С чего же она решила. что я притворяюсь? — Почему ты замуж не хочешь, я вполне понимаю. Не могу понять только, чего ты хочешь теперь?
— Я не хочу, чтобы он каждый день радовался, что я теперь жалею! — сказала, как выплюнула Марьяна.
— А ты жалеешь? — Не смогла удержаться я. Но дальше добавить ничего не успела, рука мжа осторожно, но крепко сжала мой локоть в предупреждающем жесте.
— Марьяна, — Арвид продолжал говорить все тем же тоном и я наконец-то поняла, что он сечас пытается достучатсья до здравого рассудка женщины, держа ее здесь, не давая снова упасть в яму переживаний. — Если бы вотанский маг промахнулся во-от на столько, — он показал руками, насколько, — или Фолькер опоздал на один миг, Тиллю сейчас было бы все равно, о чем ты там жалеешь, а о чем — нет.
Да и сейчас ему, скажу прямо, не до тебя. На ноги-то он скоро встанет. Но будет ли нога работать так, как раньше, о том один Творец знает. Так что ему есть над чем подумать, кроме как о тебе.
— Да, конечно… — Марьяна всхлыпнула. — Есть ему о чем подумать, точнее, о ком… С молодой-то женой…
— А чего ты хочешь? — Снова повторил вопрос Арвид. И, повернувшись к бабке Руже, попросил тихо. — Уважаемая, увела бы ты детей спать. Время позднее, да и нам спокойно поговорить надо.
Некоторое время мы сидели молча, видя, как суетится старушка, уводя-унося малышей в другую комнату. Дождавшись, пока за ними закроется дверь. Арвид снова вернулся к разговору.
— Так чего ты хочешь? Чтобы Тилль всю жизни при тебе привязанным ходил? Сказала: „нет“, значит, „нет“. Теперь хоть вой, хоть локти кусай, ты сама Тилля оттолкнула. Может, будет тебе впредь наука, чтобы головой думать, а не языком зря молоть. Забудь Тилля и живи дальше.
— А если не забуду, что ты мне сделаешь? — Похоже, Марьяна снова начинала терять власть над собой.
— Если узнаю, что ты к его жене хоть близко подошла, задеру юбки и выпорю. — Арвид ответил так буднично, что я как-то сразу поверила. Да, действительно, выпорет. — А то ты, похоже, совсем забылась. Пора в чувства приводить.
Марьяна открыла рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, посмотрев Арвиду в глаза, промолчала. Он тоже это заметил и спросил, устало потирая виски.
— Ну вот скажи, что ты за человек такой? Мало того, что безмозглая совсем, так еще и характер преотвратный. Ты куда детей тащить собралась посреди зимы?
— На наш хутор. Ты думаешь, если за мной мужика нет, так меня каждый теперь обидеть может? А я теперь- не рабыня. Я и наместнику могу пожаловаться. — Марьяна смотрела на нас с вызовом.
— И чем ты собралась до этого хутора среди ночи добираться? — Арвид снова повернул разговор так, что речь шла не о Марьяне и Тилле, а о совершенно обыденных вещах. Ты учти, у меня кони еще после похода не отдохнули. Можешь прямо сйчас начать писать наместнику (пока он еще наместник), но я свою скотину калечить не дам.
— Но, как же… — Марьяна выглядела ошеломленной. Казалось, такая мысль просто не приходила ей в голову. А ведь и правда, подумалось мне, сюда она приехала на тех телегах. Что дал наместник из Швингебурга. На торг ездила на наших телегах. А на чем сейчас собралась срываться среди ночи?
— А вот так. — Пожал плечами Арвид. — Коней не дам, людей — тоже. Люди — не железные, мы два дня провели в дороге, а до этого — рубились с врагом в ночном лесу. Устали все так, что не знают уже, где верх, где низ. А я теперь должен срывать сордат по тревоге, потому что у тебя любовь не сложилась?
— А если утром? — Марьяна потянулась к кувшину с питьем, что стоял на столе и жадно отпила прямо из кувшина. — Я ведь так не смогу, чтобы с ним в одном селе жить, и не думать. Если люди начнут говорить…
— Сможешь. А если люди начнут говорить, переморгаешь и будешь жить дальше. — Припечатал Арвид. — Ты, главное, почаще мелькай по селу заплаканым лицом да кричи погромче, чтобы точно говорить начали.
Арвид встал, обошел всхлыпывающую Марьяну и в задумчивости прошелся из угла в угол. Я думала, что он уже все сказал и мы сейчас пойдем домой, оставив Марьяну саму разбираться со своей жизнью. Но, как оказалось, Арвиду еще было что сказать.
— Скажи, Марьяна, — спросил он, — тебя в замке Эльстергофа хоть чему-нибудь учили? Я сейчас о чем полезном спрашиваю, если ты не поняла?
— О чем? — После нескольких вспышек вендка выглядела такой же смертельно уставшей, как и мы, но не сдавалась. Я даже невольно восхитилась ее упрямством.
— О том, например, когда надо сеять горох, а когда сажать репу? Сколько сена надо запасти, чтобы зиму прокормить дсяток овец? Сколько дерева можно взять с леса, чтобы лес не оскудел?
— А вы знаете? — Спросила Марьяна все еще с вызовом, но уже поспокойнее. — Сами ведь говорили, что все больше в походах…
— Так мы и в походах по земле ходим, не по воздуху летаем. — Арвид позволил себе немного расслабиться и пошутить. — Я всегда знал, что хочу хозяйничать на своей земле, поэтому везде, где мы ночевали у селян, слушал, спрашивал, приглядывался… Копил каждый медячок, чтобы потом, если в чем ошибусь. Моей семье не пришлось до весны голодать. И сейчас я к старосте прислушиваюсь, но помыкать собой не даю.
А теперь подумай: приедешь ты на хутор. Ты знаешь, сколько там у тебя людей?
— Две семьи. Так стояло в грамоте. — Ответила Марьяна, чуть запнувшись.
— А сколько в тех семьях работников, а сколько — старых и малых? Зныешь?
— Я поняла. — Марьяна склонила голову еще ниже. — Уговорили. До весны — останусь. А потом мне бабушка Ружа подсказывать будет.
— Да никто тебя не уговаривает. — Арвид равнодушно пожал плечами. — Ян, кончно, мальчишка. И язык у него вперед головы мелет, еще похлеще, чем твой. Но в одном он прав: я от тебя пока что, кроме лишних хлопот, ничего не видел. Однако же, тянуть детей на верную смерть не дам. Делай, что хочешь, иди, куда хочешь, но одна. И да, помни, что это ты — свободная, а твоя бабушка Ружа — приписана к моему селу. Захочешь забрать с собой — выкупай.
— Как же это?! — Марьяна смотрела на него широко открытыми глазами. — разве ж так можно?! Вы… Вы…
— Я. — Серьезно кивнул головой Арвид. — Злой, как собака, что ты своими сердечными делами не даешь не выспаться. И да, я. Напоминаю тебе, в каком мире ты живешь. А то, похоже, ты так и не поняла еще, что быть свободной — это не значит тыкать своей грамотой каждому в нос. Быть свободной — это решать за себя и тех. Кто тебе доверился и не ждать, что придет добрый господин и все поправит. Быть свободной — значит, быть готовой ответить за каждое свое слово.
Завтра и послезавтра чтобы из дому не выходила даже к колодцу. Увижу — пожалеешь. И пока не докажешь, что сможешь прожить своим хозяйством, никуда ты детей не потащищь. — И добавил, уже обращаясь ко мне. — Пойдем, Траутхен, на сегодня мы тут больше ничего сделать не можем. Я свое слово сказал. А тебя она и так не послушает, ты ведь ей не подруга, так только, притворяешься. — Последние слова Арвид прговорил с заметным ехидством, а я отметила, как в очередной раз покраснела Марьяна.
Чувствую, будут нам еще хлопоты с ней. Одного не пойму, как она с таким характером выжила у Эльстергофа? Неужели он ей все спускал за красоту? Этот вопрос я задала Арвиду, когда мы ночным селом возвращались к своему дому.
— Думаю, у Эльстергофа она лишний раз рот не открывала. — Помолчав некоторое время ответил муж. — Из того, что я понял, у старого рыаря за такие выходки можно было и кнутом схлопотать. Это сейчас она решила, что раз не бьют, то все можно. Не переживай. Трауте, ничего ей не сделается. Раз-другой нарвется на окорот — поумнеет.
— Бедная Хандзя. — Не смогла сдержать я вздоха. — Восьми ет еще нет. А она насмотрелась уже всякого. То в замке, то тут…
— Хандзя — девочка уменькая. — Не согласился Арвид. — Я верю, что пока повзрослеет, она разберется, что к чему.
— Она твердо решила выйти замуж за нашего Яна. — Улыбнулась я. вспоминаая давешний разговор.
— Боюсь даже подумать, что из этого выйдет. — Арвид фыркнул. — К счастью, лет семь-восемь у них еще есть.
Только дойдя до дома я почувствовала, сколько сил забрал у меня этот ночной поход. А ведь, вроде, и не делала ничего. Арвиду, похоже. Тоже нелегко дались его серьезность и уверенность в разговоре с разбушевавшейся женщиной. Махнув рукой ожидающим нас мальчишкам, он хотел было прямым ходом отправитсья наверх в спальню. Но, видно. Уе на лестнице вспомнил кое-что.
— Ян, — попросил он брата, — сбеегай к Хойгеру и попроси, чтобы немедленно приставил к дому Марьяны пару ребят потолковее. А утром пусть их сменят, только понезаметнее.
— Понял. — Ян кивнул и не задавая лишних вопросов исчез за дверью.
— Ты думаешь…? — С тревогой спросила я.
— Не думаю. — Покачал головой Арвид. — Но хочу быть уверенным, что не ошибаюсь.
Ночь выдалась короткой и неспокойной. Снилась какая-то муть, а что снилось — не помню. Помню только, что несколько раз просыпалась в поту, цепляясь за мужа. Проснувшись в очередной раз перед рассветом, решила уже не мучиться, потихоньку выбираясь из-под Арвидовой руки.
— Мм-м-м? — Недовольно проворчал муж, пытаясь спрятать голову под подушку.
— Шш-ш-ш-ш, спи. — Попыталсь успокоить его я, наскоро натягивая платье и стараясь не шуметь. На какой-то миг показалось, что мне это удалось. Однако, не успела я дойти до двери, как Арвид окликнул меня.
— Траутхен? Ты куда?
— Да, не спится что-то. Пойду пройдусь. А ты отдыхай, а то которую ночь не высыпаешься.
Арвид только безнадежно махнул рукой, дескать, выпишься тут, и встал с постели.
Тихо-тихо, стараясь не разбудить спящих домочадцев, мы вышли на улицу. Увидев, как я прячу под фартук один из праздничных хлебов, Арвид ничего не сказал, только вопросительно поднял бровь. Я же в ответ махнула рукой, мол, все потом. Так, рука об руку мы пошли пустынными улицами в сторону озера.
Село только начинало пробуждаться. То там, то тут хлопали двери, раздавалось ворчание хозяйки, подавала голос почуявшая кормежку скотина.
— И куда мы идем? — Поинтересовался Арвид, когда мы прошли уже почти всю деревню.
— Да-а-а… — я замялась, не зная, как получше обьяснить, не выглядя при этом сумашедшей. — Мне тут кое-кто за тобой присматривать обещал. Отблагодарить бы надо.
— Старый князь, что ли? — Оживился Арвид. Так он что, все-таки тут похоронен? Мы ведь к кургану идем, я не ошибаюсь?
— К кургану. — Я усмехнулась. — Только князь похоронен не здесь. Как он сказал, не хватало еще, чтобы князя такой глуши хоронили. Да еще и на заксонской стороне.
— Действительно. — теперь усмехнулся и Арвид. — И что же, он теперь постоянно за нами присматривать будет?
— А кто его знает. — Довольно беспечно отмахнулась я. — Но если омогает. Я на него не в обиде.
Прийдя на курган, я достала праздничный хлеб. Интересно, и что мне с ним теперь делать? Венды, те, помнится, ели и пили, а еще пели какие-то песни, задабрвиая своих то ли предков, то ли богов. Но ссоритсья с творцам мне тоже не хотелось. Покрутив хлеб в руках, я беспомощно посмотрела на мужа в надежде, что он опять все решит. Арвид же, пожав плечами, взял из моих рук хлеб и, держа его на вытянутых руках, проговорил:
— Ну, уважаемые родственники, с Новолетием вас, что ли.
— И Вас, господин, с Новолетием!
Голос, раздавшийся из-за венчающего холм камня заставил меня резво отпрыгнуть за мужа. Подозреваю, Арвид тоже охотно бы отпрыгнул, было бы за кого. К счастью. Это оказался всего лишь старый венд, в чьем доме останавливались Вильк с купцами.
— Вы не сердитесь, господа, — усмехаясь в усы извинился он, — не хотел напугать. Я тут сидел, о своем думал. Слышу, поздравляет кто-то, я и ответил. А вы предков, что ли, почтить решили?
— Да вот, решили вендов отблагодарить, оказав почет. — Пояснил Арвид. — В последнем деле они нам здорово помогли. Но вот что теперь с этим хлебом делать, не знаю. Закопать?
— Зачем? — Удивился дед. Взяв хлеб из рук Арвида, он поднял его на вытянутых руках в верх, что-то шепча. А потом просто разломил на несколько частей, две из которых протянул нам. Так, стоя на вершине кургана и жуя всухомятку сладкий праздничный хлеб, мы встречали поздний зимний рассвет. На душе было хорошо, словно я только что расплатилась с огромным долгом. Старик давно ушел.
— А этим — детвору порадую. Лакомкам радость — предкам почет. — Поясил он, унося с собой остатки хлеба. Мы не спорили, вендам виднее.
К счастью, день, обещавший быть таким суматошным, оказался весьма спокойным. Арвид, закрывшись в спальне, пересчитывал деньги. Глядя на него, я тоже занялась ревизией запасов и провозилась в кладовой, наверное, с час. Ровно до тех пор, пока ехидный Ян не напомнил мне. Что за время ожидания Арвида я успела пересчитать запасы, как минимум, дважды. Отмахнувшись от дружеских подначек деверя, я вытянула свои коклюшки и занялась кружевами. Хоть какая-то польза.
За окном зарядил противный дождь, напоминая о том, что праздники закончились. Как обычно, монотонная ручная работа освобождала голову для размышлений. В этот раз, что неудивительно, все мои мысли крутились вокруг Марьяны.
— Как ты думаешь, без детей было бы ей легче? — Спросила я Арвида вечером, когда закончился ужин и мы снова остались одни.
— Не знаю, наверное. — Он вздохнул. — Только, боюсь, она и выжила благодаря детям. Хотя, конечно, трех малышей одной поднимать… А с чего ты об этом задумалась?
— Да так… — Я помолчала, не смея посмотреть мужу в глаза. За время нашего брака я привыкла всегда искать в нем опору, а сейчас отчаянно боялась ее потерять. — Подумалось просто. Почему Творец посылает второго, третьего ребенка… От нелюбимого, одного за другим, и все той, которой хватило бы и одного? А нам…
— А, ты об этом. — Арвид вздохнул. Я ожидала, что еще он скажет. Но он молчал. Не спеша отодвинул лавку, обошел стол и сел рядом. Так я не могла видеть выражение его глаз, зато сразу почувствовала теплую руку, нежно обнимающую меня за плечи.
— Родная, я не знаю, что ты там вбила себе в голову, но, поверь мне, Творец точно знает. Что делает. Не грызи себя, всему свое время.
— Да, всему свое время. — Я обреченно кивнула головой. — И у меня этого времени все меньше и меньше. Прав, наверное, был Тилль, женясь на молодой. А тебе навязали старую деву….
Чем дальше я говорила, тем больше хотелось плакать. Поэтому я замолчала, боясь, что и без слез выгляжу сейчас довольно жалко. Но Арвид, как обычно, имел свое мнение на этот счет.
— Траутхен, — он осторожно повернул к себе мое лицо, собирая губами слезинки со щек. — Тилль женился не на „молодой“, а на той, что хочет и может дарить ему свое тепло. Ты еще не успела познакомиться с Беттиной, и, возможно, к ней надо немного привыкнуть. Но, поверь, она словно солнышко, лучится теплом. У них вообще замечательная семья, дружная, веселая… Как раз такая, о которой Тилль мечтал все эти годы.
— А почему ты говоришь, что к ней надо привыкнуть? — С интересом спросила я. Мне действительно пока некогда было составить свое мнение о жене Тилля, но эта молодая особа показалась мне довольно хваткой девицей. Хотя, я мысленно одернула себя, это может быть просто зависть к той, что моложе и богаче меня. У которой впереди нет и не будет долгих лет безнадежного ожидания.
— Да просто у нее — четверо братьев. — Улыбнулся Арвид, видимо, вспоминая что-то веселое. — Девочка достаточно умна, чтобы понимать мужские разговоры. Но, как говорит фру Ангелика — ее мама — недостаточно мудра, чтобы держать свое мнение при себе. О, кстати, один из братьев девочки — маг-земляник, так что Его Высочество лично одобрил женитьбу.
— Понятно, то есть, как ни крути — завидная невеста.
Я снова ощутила себя завистницей. Мне бы порадоваться за девочку, а я все ищу в ней недостатки. Арид по-своему понял мои метания.
— Если ты преживаешь, что Тилль раньше нас обзаведется наследником, то не волнуйся. Они спешно поженились потому, что мы спешили домой. Праздновать свою свадьбу, я думаю, они будут несколько позже, когда Тилль сможет двигаться, не морщась от боли.
— Да я не о том. — Отмахнулась я. — Раньше, позже… Первый, второй… Какая разница? Я боюсь, — решительно посмотрела мужу прямо в глаза, — что мы с тобой наследников вообще не дождемся.
— На все воля Творца. — Философски заметил муж. — Мне, конечно. Хотелось бы оставить хозяйство своим детям. Но если нет, наши с тобой родственники отлично позаботились о наследниках для всего рода. Человек пять, на выбор, только успевай делить.
Наверное, это была шутка, но сегодня я не была в состоянии ее понять. Не выдержав, я таки расплакалась у Арвида на плече. Он уговаривал, пытался утешить и я постаралась поскорее проглотить свои слезы, чтобы не огорчать мужа еще больше.
Как назло, по пути наверх нам попался Ян. Надо же было ему именно сейчас за каким-то делом выйти из комнаты!
— Странные вы, бабы, существа. — Не смог сдержаться он. — На что уж ты — нормальный человек, а провожала Арвида — ревела, он вернулся — ты снова ревешь. Вендка эта, сватался к ней Тилль — не нравилось, посватался к другой — совсем рехнулась… Никогда не женюсь!
— Во-первых, бабы на селе коров доят. — Строго сказал Арвид, но тут же не смог удержаться от ответной подколки. — Маленький ты еще, братец. Подрастешь — поймешь.
Не дожидаясь ответа Арвид подхватил меня на руки и почти бегом занес меня в спальню, ворча что-то вроде:
— Сил моих нет! В собственном доме ни выспаться, ни с женой помиловаться… разгоню всех по казармам!
Утром после завтрака Арвид встал и с решительным видом стал собираться. Сегодня утром он ни словом, ни полсловом не напомнил мне ни о нашем вчерашнем разговоре, ни о том, как долго он потом утешал меня, доказывая, что я любима и желанна просто так, безо всяких наследников. И все же, я чувствовала себя так, словно в чем-то провинилась перед мужем.
— Ты далеко? — Спросила я, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал так, словно я требую отчета.
— К старосте. — Охотно ответил Арвид, натягивая поверх камзола теплую куртку. — Хватит нам всем тут по чужим домам тесниться, пора наводить порядок в околице.
Убирая со стола хлеб я вопросительно посмотрела на Яна, может, он знает, в чем дело. Но тот только пожал плечами, дескать, нашла у кого спрашивать. Айко, понятное дело, спрашивать было бесполезно. Как и Фолькера, который точно не мог быть в курсе дел командира. А опытный Дитрих, у которого Арвид не раз спрашивал совета, отлеживался где-то в горое под присмотром целителя. так и не найдя никого, кто мог ы удовлетворить мое любопытство. Решила не уподобляться деревенским сплетницам и заняться делом.
А дел, как обычно, было немало. Зима перевалила за средину и поселение жило в ожидании весны. Но сначала нам предсояла свадьба. Шустрая Аська, отплакав и убедившись, что с ее ненаглядным не случилось ничего непоправимого, уже не таясь бегала к нему на свидания. Радогаст с семьей скрипели зубами, но заводиться с хозяйским челвоеком не хотели. Да и смысла особого в этом уже не было, ведь, как мы выяснили еще при обсуждении свадьбы, что могло случиться — уже случилось.
Для нас с Арвидом (в первую очередь для меня) неожиданная любовь солдата обернулась дополнительными заботами. Надо было проследить, чтобы у парня была хотя бы пара новых рубашек на смену. Поэтому, запасясь старой рубашкой, которую я добыла у смущенного Фолькера, я вытерла стол и расстелила на нем кусок полотна. Раскроив рубашку, я поудобнее устроилась у окна, пристроив ноги на скамеечку, и неспешно занялась шитьем.
Потом, когда высохнет вчерашняя стирка, надо будет проверить рубашки мужа и, если нужно, заняться мелким ремонтом. Надо будет просить у Яна и Айко, нет ли у мальчиков чего-нибудь на починку. И вообще, надо будет спросить у Арвида, кто занимается шитьем и починкой одежды для его людей. Это ведь не город, готового не купишь. Надо будет… Поняв, что так я до весны не встану с этой скамейки, я позвала в помощь Хедвиг.
Мы шили, разговаривая о всяких мелочах, вроде местных баек. Скрипнула дверь и я насторожилась, увидев, как в комнату осторожно заглядывает Хандзя. Девочка мышкой прошмыгнула в уголок и устроилась у печки.
— Хандзя, с тобой все в порядке? — спросила я встревоженно. До сих поря не замечала за Марьяной особой строгости к детям. Но мало ли чем мог обернуться для девочки ее ночной поход з помощью.
— В порядке. — Хандзя вздохнула. — Только скучно дома. Мама ругается, что ни сделай. Требует, чтобы я чем-то полезным занялась вместо магии „и прочих глупостей“. А как я могу заниматься магией, если дядя Тилль болеет, Ян вчера сердитый такой был, дядя Арвид занят…
— И чем полезным предлагает заниматься мама? — Я уже понимала, что предложенное явно не понравилось строптивой малышке. Но и учить ее идти наперекор матери — это тоже не дело.
— За детьми смотреть. — Фыркнула Хандзя. — И зачем тогда грамоте учиться? Зачем тогда быть магом? Сиди и братикам сопли вытирая. Ладно, в замке там мы никому, кроме мамы, не нужны были. А тут — это же каждая крестьянка сможет.
— Я — не крестьянка, а сидела и вытирала. — Пожала плечами я. — Если всех крестьян приставить по дому помогать, кто в поле работать будет? Мы все, что могли, сами делали.
— Да-а? — Удивилась Хандзя, разглядывая меня, как какую-то диковинку, словно впервые видела. — А сколько у тебя братиков?
— У меня один брат и две сестры, — пояснила я, — только они все — намного старше. Поэтому я нянчила их детей. Айко, например, и его братиков и сестричек. А ты что скажешь, Хедвиг? — Я просила, видя, что девочка изо всех сил пытается скрыть улыбку.
— Простите, госпожа, — Хедвиг старалась подбирать слова осторожно, чтобы не обидеть мою маленькую гостью, — но любая крестьянка рада была бы, если бы могла только за детьми смотреть, да еще и только за двумя.
— Вот видишь, — улыбнулась я маленькой непоседе. — А с Яном я поговорю, попрошу, чтобы еще с тобой позанимался. Но и братиков одних бросать нельзя.
— Да они не одни… Ну, ладно, я пойду тогда. — Хандзя со вздохом встала со скамейки. — Но ты поговоришь за завтра? Ты же обещала!
— Обязательно. — Подтвердила обещание я.
Не успела закрыться дверь за Хандзей, как в комнату вошел Арвид.
— Траутхен! Собери нам чего-нибудь с собой перекусить. И обедайте сегодня без нас.
— Как это, без вас? — У меня чуть шитье не выпало из рук. Сразу вспомнился неожиднный визит высокородного родственника и странная причка. Принесшая потом приказ выступать в поход. Неужели опять?
— А так. — Арвид пожал плечами. И тут же, заметив мой испуг, поспешил успокоить. — Да не переживай ты так! Мы тут с Витом и Хойгером на дальнюю границу поместья наладились. Место под хутор выбирать. Если сейчас выедем, как раз к вечеру вернемся.
— Разве наша граница так далеко? — Я успокоилась и спрашивала уже с любопытством. За простой сельской жизнью я уже успела подзабыть, что это людей у нас мало, а земли-то нам достался хороший кусок.
— Все забываю показать тебе карту. — Рассмеялся Арвид, легко проводя пальцами по моей руке в мимолетной ласке. Я смущенно глянула на Хедвиг, не заметила ли? Но девочка то ли и правда была сосредоточена на шитье, то ли усердно делала вид, что дела взрослых ее не касаются. — Наши земли сильно вытянуты вдоль пограничной реки… Но это потом, и правда, лучше на карте показать.
А пока мы решили, что хватит всем в поселении сидеть. Радогаст собрался по весне на сво хутор возвращаться, за зиму хочет починить там то и это, что вода разрушила. А я подумал, что Хойгеру тоже давно пора жениться, не мальчик уже. Так что посмотрим место, а на обратной дороге заедем с Витм в лес, присмотрим делянку под вырубку.
— А Тиллю хутор ставить не будешь? — Еще больше удивилась я. Мне всегда казалось, что с магом-зелником у мужа куда более дружеские отношения, чем с молчаливым Хойгером.
— А Тиллю пока спешить некуда. — Загадочно улыбнулся муж. — Подождем еще немного.
— А…
— Потом, Траутхен, все потом. — Отмахнулся Арвид. Я не стала обижаться, по мужу было видно, что мыслями он уже весь в пути.
Дав знак Хедвиг, чтобы продолжала шить, я быстро собрала нехитрый дорожный припас: хлеб, сыр, немного ветчины. Вручая мужу мешочек с едой, я подумала, что из-за всех этий геройских дел мы так и не обзавелись в городе никакой скотиной. Только овцами, которых с наступлением зимы перегнали поближе и оставили под присмотром пары мальчишек-подростков. А ветчина, тем временем, подходила к концу. Эх, несколько поросят на следующую весну нам тоже не помешают…
Поскольку оказалось, что к обеду у нас сегодня собирается маленькая компания, я решила побаловать нас блинчиками. Снимая со сковородки очередной золотистый блинчик[21], щедро приправленный поджаристыми до хруста кусочками сала, я почувствала укол совести. Арвид, наверное, тоже охотно угостился бы таким лакомством. Правда, мне или Хедвиг намного дольше пришлось бы стоять у печки. Но как не побаловать свою семью?
— Хедвиг! Откладывай шитье и крикни парням на улицу. Пора обедать.
Вскоре мы уже дружно уплетали гречишные блинчики. Особенно старался Айко, который, который за последнее время вытянулся, но и сильно исхудал. Видно, все силы в рост ушли. Хедвиг первый блинчик пробовала осторожно, словно что-то незнакомое.
— У вас так не делают? — Спросила я ее, глядя, как она сперва деликатно принюхивается, потом пробует на вкус.
— Делают, но немного не так. — Охотно отозвалась Хедвиг, прожевав. В отличие от Айко, девочка, наоборот, немного набрала в весе за то время, что служила у нас. Уж не знаю, что послужило причиной: более сытная еда с господского стола или Йорг, который снял с барбары с внучкой часть самых тяжелых работ по хозяйству.
А, возможно, просто время пришло. Но девочка начинала расцветать, потихоньку обещая стать настоящей красавицей. И хотя до свадьбы ей оставалось еще года четыре, а то и все пять, я не удивлюсь, если к Барбаре скоро потянутся сваты, сговариваться о внучке.
Время до вечера мы скоротали в работе и беседе ни о чем. Точнее, мы с Хедвиг делились кулинарными премудростями, сравнивая рецепты любимых блюд. Оказалось, что многие блюда мы называем одинаково, хотя готовим немного иначе. Некоторых блюд моя маленькая помощница никогда не ела, хотя мне всегда казалось, что мы на хуторе жили не намного богаче крестьян.
Вечером я, как обычно, отпустила Хедвиг домой. Потом устроила Айко небольшой нагоняй за то, что ленится читать. И то, что магии у него нет, — это не оправдание. Тяжко неуу жить на свете.
А потом вернулся Арвид. То, что заниматься хозяйством ему нравится намного больше, чем воевать, я поняла уже давно. Но сегодня он просто сиял, стряхивая с себя потеки разразившегося к вечеру дождя.
— Смотри, Траутхен, — увлеченно рассказывал он, расстелив на столе небольшую карту. Явно срисованную с его-то большего. — Мы с тобой сейчас вот тут. Этот кружочек- хуор Радогаста. Там, кстати, работы — непочатый край, но Вит обещал собрать мужиков в помощь. Вот тут — он показал пальцем, — поставим хутор Хойгеру. А вот тут — Яну, но чуть попозже, когда малчьшка остепенится чуток.
— А Айко? — Мне стало немного обидно за племянника, которому, похоже, в планах мужа места не нашлось.
— А Айко пока рано. — Казалось, для Арвида это было само собой разумеющимся. — Ему пока послужить надо, опыта поднабраться. А потом и для него что-нибудь присмотрим.
— Ну, тогда ладно. — Согласилась я, хотя мне казалось, что и Яну еще рановато на свое зяйство. Он, конечно, здророво поумерил свой гонор в последнее время. А ко мне так и вовсе стал относиться почти как Айко. Но мне было тяжело представить этого ершитого парня управляющим людьми. А муж, тем временем, продолжал улеченно рассказывать.
— Дерево на посройку удем брать здесь и вот здесь. И возить далеко не надо, и Хойгеру потом будет легче расчистить место под поля[22].
Арвид еще рассказывал и рассказывал, пока я не зевнула, не сдержавшись.
— Прости, родная, я, похоже, увлекся. — Арвид рассмеялся, приобнимая меня за плечи. — Пойдем-ка мы спать. Завтра тоже будет день.
— А я хотела тебе завтра блинчиков испечь… — Пробормотала я в полуснею
— Блинчики- это хорошо. Но кто-то, похоже, спит на ходу. — рассмеялся Арвид, подхватывая меня на руки, как и вчера. Завтра, Траутхен. Все завтра.
Так тянулись дни за днями. Арвид с утра до вечера пропадал, мотаясь по поместью.
— Странно. — Заметил как-то Айко, когда мы в очередной раз собрались за столом маленькой компанией. — Не помню я, чтобы отец зимой столько по полям носился.
— Так твой отец готовый хутор унаследовал, а не новый закладывал. — Ответила я. давя в себе раздражение. Нет смысла напоминать Айко, что Виллем много чего не делал из того, что, оказывается, делать было надо. Как бы не сложились у нас с братом отношения, Айко в наших дрязгах точно не виноват.
— Это да. — Степенно, явно подражая взрослым, соглашался тем временем племянник. — Стройка — дело непростое. И, все же, дядя Арвид уже вторую неделю тренировки пропускает. А если завтра в поход? Не лесиной же будет он врагов бить.
— Я думаю, родной мой, — тут уж я не смогла сдержать ехидства, — что за свою жизнь „дядя Арвид“ намахался мечом столько, что тебе со всеми тренировками за ним еще гнаться и гнатсья.
— Хойгер тоже на стройке занят, — не желал сдаваться Айко, — а тренировки проводит исправно.
— Хорошо. — Согласилась я, чтобы прекратить этот глупый спор. — Я спрошу Арвида, тренируется ли он с оружием. И скажу, что ты о нем волнуешься.
Айко только кивнул, занятый уже какими-то своими мыслями. Как я заметила, последнее время они с Яном стали много времени проводить над книгами, что не мого не радовать.
— Несмотря на поддержку, мы все еще несем большие боевые потери магами. — Пояснил как-то Ян в ответ на мой вопрос. — Надо как-то менять порядок движения в отряде, чтобы маги не попадали первыми под удар.
— Как Тилль? — Спросила я.
— И как Тилль. И как Удо. И как многие еще.
Я не совсем понимала, что там могут сделать два мальчишки, но помнила рассказ Арвида о том, что Тилль едва не погиб, когда отряд попал в засаду.
— Мысль, конечно, здравая. — Одобрил Арвид когда я рассказала ему о планах молодежи. — Боюсь только, что опыта у обои маловато для таких дел, даже на двоих. — Тут он улыбнулся, подмигнув мне. — Зато мальчики заняты полезным долгими зимними вечерами и не докучают старшим.
Да, долгие зимние вечера действительно принадлежали нам и только нам. С того вечера, когда я рыдала у него на плече, Арвид почти отменил привычку вечерних посиделок с соратниками, перенеся все дела на время сразу после завтрака. Теперь ему не надо было красться в постель на цыпочках, опасаясь разбудить меня среди ночи. А мне, в сво очередь. Не надо было караулить его, боясь уснуть и упустить возможность прижаться к любимому. Мы жили свой медовый месяц, словно добирали все то время, что украли у нас дорога и неустроенность первых дней.
А днем, пока Арвид пропадал, стараясь сделать как можно больше до весенней распутицы, мне приходилось не только заниматься хозяйством, но и вмешиваться порой, развдя по разным углам двух своих помощниц. Фолькер все-таки женился на своей Аське. Когда стало понятно, что дальше со свадьбой тянуть нельзя, их быстренько поженили, перевезя приданое к нам.
Я так и не поняла, успели молодые сразу перед походом, как предполагала невеста, или сразу после, но теперь у нас в „батрацкой“ комнате, которую мы давно начали называть „солдатской“, жила молодая семья. Поскольку своего озяйства у них пока не было, Ася изо всех сил пыталась заняться моим, из-за чего то и дело сталкивалась лбами с Хедвиг.
Не по годам взрослая девочка увидела в Асе угрозу своему благополучию и кошкой шипела на ту, отстаивая свое право трудитсья на моей кухне. Ася, в свою очередь, кроме влюбленной головы и бойкого характера, как оказалось, обладает весьма острым и ядовитым язычком. Так что спустя недею после свадьбы я почувствовала себя старой и злобной свекровью, одинаково гоняющей что дочь, что невестку. Вот и сейчас, услышав на кухне очередную приглушенную перепалку, я решила навести порядок и, оставив Айко дальше размышлять о великих делах, пошла в торону двери.
— …Госпожа Трауте так не любит! — Упиралась Хедвиг.
— А господин Арвид меня хвалил! — Доказывала что-то свое Ася.
— А потому, что господин Арвид — добрый, а ты к нему с порога, словно кошка, за похвалой бежишь. А если бы он узнал…
— А и узнал бы, то что? Ну, не стал бы с женой спорить при всех, а остался бы при своем.
— Вои ты и не спорь! — В звук назревающей ссоры влился гром посуды, которую. Видимо, в сердцах двигали по кухне. — Пришла на чужое хозяйство и раскомандовалась!
— Да я-то как пришла, так и уйду. Моему мужу господин прилюдно новый дом поставить обещал. А ты так и останешься — на чужом. Кому ты нужна, безприданница, еще и с довеском!
— А вот и посмотрим, кому я нужна! — Явно вскипела Хедвиг. Я уже хотела вмешаться, видя, чтоэти двое снова не смогут договоритсья миром. Взялась за дверную ручку, уже жалея, что не пресекла ссору сразу, желая узнать, о чем-таком идет речь. — Господин Арвид нас в обиду не даст, он детей любит.
— Понятно, что любит. Своих-то небось, не дождется. Вот и пропадает целыми днями непонятно где. Домой только ночевать приходит. Я решительно дернула дверь на себя, собираясь примерно отчитать языкатую молодуху. А еще лучше, занять шитьем надолго в другой комнате, чтобы глаза мои ее не видели, когда услышала…
— Госпожа, госпожа!
— Теть Трауте! Ты чего?! — Неожиданно сильные руки племянника поднимали меня с пола.
— Что случилось? — Спросила я, пытаясь собрать мысли в кучу.
— А это я у тебя хотел спросить, что случилось. — От волнения голос у Айко сломался и парень, что называется, „дал петуха“. — Пошла себе к двери, постояла там, как приклееннная, а потом: бах! Падаешь. Ты чего, с голоду, что ли? Так вроде же вместе обедали.
Айко заботливо усадил меня на лавку, прислонив к стене. С кухни уже бежала Хедвиг, неся кружку с водой и мокрую тряпку. Аська, которая тоже сунулась было с помощью, тут же получила тряпкой по голове.
— Хватит уже! Напомагалась. — Сердито огрызнулась Хедвиг, с недетской сноровкой хлопоча вокруг меня.
— А ну, цыц, с-сороки! — Строго прикрикнул на них Айко. А я в который раз отметила, как быстро повзрослел мой маленький приятель. — Разгалделись тут. Ты, Хедвиг, беги за бабкой, а ты…
— Не надо. — Вмешалась я, окончательно придя в себя. — Никуда никому не надо бежать. Со мной все хорошо. Ты, Хедвиг, лучше займись порядком на кухне. А ты, Ася, пойди в рабочую комнату, там еще мешок шерсти стоит недопряденный. — Тут еще очень хотелось добавить „прочь с глаз моих“, но я сдержалась.
— А если… — Попыталась возразить Хедвиг, но я довольно резко ее прервала.
— А если на моей — я особо выделила последнее слово, — кухне прекратятся склоки, то все вообще будет прекрасно. А то я, пожалуй, подумаю: не проще ли мне самой десяток ложек перемыть.
Сказав это, я тут же пожалела. В глазах девочки мелькнула паника, тогда как молодуха лишь слегка поскучнела. Действительно, опомнилась я, ей-то что с того? Муж ее всяко прокормит, а погоню я с кухни — так только лишней работы убавлю. Но ничего лучше пока не придумывалось, так что только махнула рукой, отпуская обеих.
— Мне за дядей Арвидом послать? — серьезно спросил Айко, когда за помощницами закрылась дверь.
— Не надо, все ведь уже прошло. Не хочется его зря тревожить. — В груди неприятно кольнуло осознание, что в чем-то Асяс права: я даже не знаю, где искать мужа. — Да и далеко до будущего хутора.
— Так он не на хуторе пока. — Айко удивился, будто я сказала какую-то глупость. — Для хутора они только место присмотрели. А сейчас в лесу работают.
— Что, и Арвид тоже? — Я, конечно, помнила, что мой муж не боится никакой работы. Но не понимала, зачем ему самому подаваться в лесорубы, когда в селе много здоровых мужиков.
— Не-а, дядя Арвид там колдует. — Глаза Айко засветились восторгом. — Представляешь. Он и Яна взял, сказал, чтобы учился, раз пока сам делать не умеет. Они там такое нашли, вот такое… — Айко, мигом растратив свою серьезность, попытался показать руками что-то такое непоняное, но, наверное, очень важное. Важно не вышло, вышло смешно, о чем я, не утерпев, ему и сказала.
— Ну, сама дядю Арвида спроси. — Обиделся племянник. — Он вчера говорил, что если получится — большое дело сделают. Только я пока там сам не был. Так что и рассказать толком не могу. Вот завтра напрошусь с ними…
— Обязательно напросись. — Поддержала я. -
Заодно, и мне расскажешь, а то из Яна слова не выбьешь.
— Ну-у-у…, задумчиво протянул Айко, мечтательно жмурясь, — выбить, наверное, можно. Только надо вдвоем, одному мне его пока не осилить.
— Да? А кто еще летом собирался Герберта бить? — Подначила я. — Он ведь куда больше Яна.
— Настоящий воин должен уметь расчитывать свои силы и вовремя принимать помощь от товарища. — С умным видом процитировал Айко, подняв указательный палец. Вышло у него так похоже, что мы оба, буквально, покатились со смеху. При всех своих положительных качествах, Хойгер порой бывал настоящим занудой.
Вскоре страное проишествие забылось, и мы дружно првоели вечер. Айко даже снизошел до того, чтобы показать мне свои записки, которые они с Яном изрисовали стрелочками и кружочками. Это должно было означать стоящих и двигающихся магов и рыцарей, но для меня это все оставалось лишь знаками на бумаге.
— Это надо в поле видеть. — Вздохнул Айко, наконец-то сдаваясь. — Ты, теть Трауте, не обижайся. Но женщинам такие вещи просто не обьяснишь.
— Да куда уж нам. — Не отказала себе в удовольствии ласково потрепать племянника по голове. Эх, вырос мой маленький дружочек, а ведь совсем недавно, казалось бы я его на руках качала.
Вечером вернулся Арвид и, понятно, что ему тут же доложили о дневном проишествии.
— Траутхен, ну что же ты… — Кинулся он ко мне. — Может, тебе знахарке показаться?
Его руки, между тем, быстро и ловко ощупывали мне лоб, руки и. почему-то, шею за ушами.
— Вот я дурак! — В сердцах выругался Арвид, закончив осмотр.
— Что случилось? — Встревожилась я, ничего не понимая.
— Ты помнишь, как маги делятся силой? — Вопросом на вопрос ответил мне муж. — А я-то спешу все успеть, и даже не задумываюсь, с чего бы это мне так легко колдуется.
— Арвид, а что это вы там такое нашли, что Айко рассказывал? — Спросила я, чтобы перевести разговор.
— О-о-о-о! — Арвид, даром, что взрослый, поддался на подначку не хуже Айко. Видно, находка и правда того стоила. — Там тако-о-е… это надо видеть…. Ты чего смеешься?
— Удивленно просил он.
А я уже не скрываясь давилась смехом
— Ты бы сейчас себя видел! Вылитый Айко, словно и нетт никакой разницы в возрасте.
— Да? — Муж на миг задумался, радоваться ему или обижаться, а потом только махнул рукой. — Ну и ладно. Знаешь, мы действитеьно нашли кое-что интересное. Ну, я и увлекся…
— Да что же??? — Не выдержала я. Всегда считала излишнее любопытство пороком, но когда рядом муж, всегда готовый поделиться новым знанием…
— Похоже, — неспешно начал Арвид, явно интригуя и наслаждаясь производимым эффектом, — мы нашли старый Пехов.
— ???
— Крепость. — Поясил Арвид, видя мое непомнимание. — Старые валы, руины башни… Там все, конечно давно поросло лесом, но странно, что даже местные мальчишки ничего не нашли. Уж они-то обычно всю околицу облазят.
— Так, наверное, руины эти далеко в лесу. — Я пожала плечами.
Ну да, мальчишки — они такие, но ведь и работы по хозяйству никто не отменял. Убежишь ты с утра по старым камням лазать, а вечером отстегает мать мокрым полотенцем по ногам, чтобы от дел не отлынивал. Даже нашим попадало, а уж с крестьяне со своими детьми особо не нянчились: мотыгу поднять можешь — уже работник.
— В том-то и дело, Траутхен, — Арвид, похоже, был удивлен совершенно искренне, — что почти совсем рядом. На другом берегу озера, в сторону реки. Мы там несколько раз мимо проезжали, решили просеку там делать, чтобы дорога до нового хутора была… А то вздумалось мне чего-то на взгорок подняться, и споткнулся прямо о камень. Взял его в руки, прочь отбросить хотел, вижу, а камень-то обработаннй. Ну, я и присмотрелся…
— Как ты думаешь, а зачем они потом на озеро перебрались? — Спросила я, думая о своих дальних родственниках.
— Не знаю. Может, от границы подальше. Хотя, там и разницы той… А, может, вода ушла, такое я тоже видел. Тогда понятно становится, почему остров на озере был больше, и почему пониже перебрались (обычно ведь стараются наоборот)… Чему ты улыбаешься?
Арвид прервал свою воодушевленную речь, заглядевшись на меня, словно любуясь.
— Да вот подумала, что не там прежний хозяин вендские сокровища искал. — Покачала головой я.
— Хочешь попытать счастья? — Усмехнулся муж.
— А ты?
— А мне там место понравилось. Думаю, не поставить ли там нам дом. Представь, Траутхен, на холме, над озером, чуть поотдаль от села…
— Как у соседа, где мы гостевали? — спросила я, в мыслях уже представляя себе этот дом: новый, добротный, свой.
— Вижу, тебе уже нравится. — Арвид рассмеялся. — Потом как-нибудь место покажу, тогда и решишь. А пока — спать.
Наше воркование прервал громкий стук двери. Что-то раздраженно сказал мужчина, надрывно зарыдала женщина…
— Сил моих больше нет… — Тихо прошептала я, вставая. Тем не менее, с лавки.
— Ты куда? — Нахмрился Арвид.
— Да надо посмотреть, что они там опять учудили. И Аське так переживать нельзя…
— А тебе, значит, можно? Иди спать, я сам посмотрю.
Долго его разбирательство не продлилось. Я успела только подняться наверх и начать расстегивать пуговки на платье, как на лестнице послышались его шаги.
— Что там? — Спросила встревожено.
— Да ничего такого. — Муж отмахнулся, дескать, мелочи. — Фолькер с женой повздорили. Он к парням спать ушел, а она ревет.
— Ну что за… — Захотелось мне сказать что-нибудь нехорошее. — И что теперь?
— А что теперь? Я им не нянька. Сказал ей, чтобы прекратила завывать и шла спать. Никуда он не денется, раз уж женился. А с ним завтра поговорю. О том, что раньше надо было порознь спать, а теперь поздно уже по казармам прятаться. — Арвид зевнул. — И вообще, Траутхен, перестань ты за всех переживать.
— Но, я же — хозяйка. Я должна заботитсья о наших людях…
— Трау-уте, наши люди — не дети малые. Чем больше им сопли вытираешь, тем больше на шею садятся. Да если б этот дурак собственного дома дождался, ты бы и знать не знала, кто там с кем поругался да кто кому что сказал.
Арвид дождался, пока я улеглась, и привычным уже движением потушил лампу. Кажется. Он заснул быстрее, чем его голова коснулась подушки. А я лежала и размышляла над последними словами мужа. Может, потому так с Марьяной и получилось? Я чувствовала себя за нее в ответе, а ей казалось, что я „в подружи набиваюсь“? Ведь не зря же мне казалось порой, что она Хандзю к нам ревнует. А, с другой стороны, а как иначе? Так я и уснула, не придумав, как надо.
А ночью мне приснился наш новый дом. Точнее, еще не дом, а то, что когда-нибудь станет им. Теплый летний ветер развевал ленты на венце, возвышающемся над будушей крышей. Стучали топоры, весело перекрикивались бабы, разминая ногами глину для обмазки стен… Я оглянулась, не видит ли кто, и ласково погладила под фартуком немного округлившийся живот. Ожидание следующей весны обещает быть хлопотным.
В нашу спальню под крышей меня выдернул Арвид. Неловко повернувшись во сне, он зацепил меня, разбудив. Впервые со времени нашей свадьбы я почувствовала раздражение. До сих пор близость мужа никогда не мешала мне. Но это сон, он был таким ярким, таким настоящим… Я тихо глотала слезы, сожалея о несбывшемся. Вот ведь, дом полон народу, хозяйке и поплакать негде. Захлебнувшись в жалости к себе, повернулась лицом в подушку и закусила зубами угол.
— Поговорила бы ты с Барбарой, что ли. — Ворвался в мои страдания голос Арвида. Оказалось, он уже давно проснулся и давал мне время успокоитсья. Не дождавшись, решил взять дело в свои руки.
— О чем?
— О том, что ты в последнее время стала удивительно плаксивой. Где та спокойная, благовоспитанная фройляйн, на которой я женился? — Ласково поддел он, вытирая мне мокрые щеки. — О твоих непонятнх обмороках. И о том, прости, родная, не говорил, чтобы не огорчать, на если свести все вместе… О том, что нам скоро всей соли Люнборга не хватит, если ты и дальше будешь так солить пищу.
— Ты думаешь….? — С надеждой спросила я, вспоминая ощущение приятной тяжести, испытаное недавно во сне.
— Вообще-то, тебе лучше знать. — Видно было плохо, но я почувствовала движение и решила, что Арвид, как он это обычно делал, опять пожал плечами. — я только вижу, что т в последнее время сама не своя. Думал, поговорили обо всем, разобрались. Но вижу, что нет. Вот и думаю, что тебе надо с кем-то посоветоваться, кто лучше меня в таких вещах разбирается. Пока совсем себя не извела.
Утром Арвид ни словом не напомнил о ночном разговоре. Ушел, как обычно, с рассветом, но к обеду в тот раз обещал вернуться. Айко, как и обещал, напросился с ним. Если судить по тому, что я поняла из вчерашнего разговора, Айко там был никому особо не нужен. Но глаза племянника так ярко горели жаждой приключений, что у Арвида просто не повернулся язык отказать мальчишке.
Фолькер к завтраку так и не появился, Аська, пряча глаза, пробормотала что-то про пряжу и сразу после еды укрылась в маленькой комнате с прялкой. И только Хедвиг, виновато потупившись, продолжала убирать со стола, словно ничего не случилось. Впрочем, как оказалось, случилось. Закончив, она осторожненько присела на край лавки и тихо спросила.
— Госпожа Трауте, я закончила. Мне завтра приходить?
— Что? — Я как раз перелистывала в голове список того, что надо успеть сделать за день, поэтому не совсем поняла, о чем речь. Пришлось переспросить. — Как, закончила? мы же хлеб завтра печь собирались, и стирать надо, и… Или дома с маленькими что-то? — осенило меня. — Так если надо, ты иди, конечно.
— Да все в порядке с малыми. — Хедвиг заметно повеселела. — Я просто думала… Вы говорили, что если еще раз…
— Хедвиг, — я вздохнула, пытаясь подобрать слова, — я прекрасно слышала, что ссору затеяла Ася, но от этого мне не менее неприятно. Вот только если гнать, то гнать надо обеих, а ее мне пока гнать некуда. И просто погнать ее с кухни я тоже не могу. Если она сейчас засядет в солдатской за своим рукоделием и будет выходить только когда есть позовут, то ж не наказание получится, это ей же и лучше.
— Я поняла. — Хедвиг кивнула с облегчением.
В понятливости девочки я не сомневалась, как и в том, что за детской внешностью срывается не по годам взрослая душа. Меня и саму жизнь давно научила, что в спорах не всегда побеждает правый, чаще — тот, за кем больше горластой родни. Вздохнув про себя, подумала, что вовремя Радогаст с семьей решил вернуться на свой хутор. Хотя и был он, по его словам, до конца жизни благодарен Арвиду, но о дереве судят по плодам. А Рдогаста я судила по Асе, и по той внучке, что хвасталась новыми сапожками перед нищей сиротой.
Успокоившись и разобравшись со вчерашним, мы принялись за наши обычные дела: убрать, накормить, проследить, чтоб всем всего хватало. За всей этой суетой я так и не выбралась, чтобы поговорить с Барбарой. Арвид был прав, вспомнив о ней первой. Хоть старостину я тоже уважала за мудрость и порядочность, а, все-таки, знала, что перед мужем та ничего не утаит. Хотя, может и к лучшему, что не выбралась. Не привыкла я такие вещи с постороннми обсуждать, лучше уж как-нибудь сама разберусь. Вот только…
— Хедвиг! — Позвала я девочку, оторвавшись от помешивания супа.
— Да, госпожа! — Шорхание метлы по полу прекратилось и моя помощниа выглянула в приоткрытую дверь парадной комнаты.
— Иди сюда, будешь сегодня сама суп доваривать.
Девочка выскочила, на ходу вытирая руки об юбку и вопросительно взглянула на меня.
— Метлой махать ты и дома научишься. — Зачем-то сьязвила я, сама не знаю, зачем. — Пора тебя к более важным делам допускать. Вон соль, — я показала на мешочек с драгоценным товаром, лежащий на столе, — пробуй, соли… Сегодня ты — за хозяйку.
Какая же она, все-таки, еще девчонка! Хоть и мудрее иных взрослых. Глядя на гордое лицо Хедвиг я устыдилась своего, пусть и безобидного, но обмана. Мысленно попросив Творца простить мне этот грех, я ушла смотреть Асину работу, пообещав Хедвиг проверить потом, все ли удалось.
Ася, надо отдать ей должное, хотя и не перетрудилась, но шерсть под ее пальцами сплеталась в ровную, гладкую нить. Пожалуй, лучше даже я бы не смогла. Молодуха с тоской смотрела сквозь небольшое окно на улицу, но заметив мой внимательный взгляд, сразу отвела глаза и потупилась.
— Ты не в заточении здесь, — сказала я то, что должна была сказать. — Можешь выйти пройтись. Главное, чтобы работа была сделана вовремя.
— Толку с той работы… — Ася проворчала едва слышно, а вслух добавила, — а Фолькер потом опять попрекать будет, что госпожа гневается.
— Не хочешь — не ходи, — не стала ни настаивать, ни отрицать, что гневаюсь, я. — А с Фолькером своим сама разбирайся, насильно вас никто не женил.
Я вышла из комнатушки, опять раздумывая, не сходить ли к старой Барбаре. И снова передумала, решив не выносить семейные дела напоказ. Как-нибудь сама разберусь.
А на следующий день мы с Арвидом выбрались-таки на руины. Признаться, наслушавшись Айко, я ожидала чего-то совершенно необычного, сказочного. А оказалось — камни как камни. Собственно, и камней там было совсем немного, а вот остатки старых валов еще можно было заметить, если присмотреться. Все густо поросло лесом. Судя по толщине некоторых стволов, это место оставили не менее ста лет тому назад, а может даже больше.
В зимнем лесу пахло прелой листвой, мокрым деревом, свежей хвоей… Осторожно ступая между лежащих на земле веток, вышла на край холма. Если найти место, где деревья не заслоняют вид, отсюда можно прекрасно рассмотреть и озеро, и остров на нем, и верхушки пеховских крыш за защитным валом…
— Красиво! — Я замерла, вдыхая полной грудью холодный мокрый воздух. Только сейчас я осознала, насколько засиделась дома. С того самого дня, как принц Эрик вызвал Арвида в поход, я ни разу не выбиралась в лес. Сначала из осторожноси, а потом…
И ведь никто меня насильно в доме не держал, наоборот. Но что-то дрогнуло во мне, когда я за свое недолгое замужество я дважды чуть не потеряла Арвида. Я испугалась. И вместо того, чтобы жить дальше, я спряталась в доме, надеясь, что судьба меня не найдет.
— Ну уж нет! — Пробормотала я себе под нос. — Я — дочь и жена рыцаря, и никакие вредные маги, никакие предатели не отберут у меня эту землю и это небо!
Резко развернувшись, я пошла туда, где за кустами слышались голоса мужчин.
— Трауте! — Услышала я окрик мужа. — Ты где?
— Здесь я! Иду к вам.
— Осторожнее! Смотри под ноги, тут могут быть старые колодцы, подвалы и Творец знает, что еще.
— Не переживай, я осторожно… Ой! — Ну да, вот так оно обычно и случается. Начав высматривать среди деревьев малозаметные признаки подземных провалов, я ухитрилась споткнуться о первый же еловый корень.
— Что?! — Судя по звуку, Арвид, и кто-то еще не шли. А просто ломились ерез подлесок.
— Все в порядке! — Поспешила успокоить я, пока о корни не покалечился уже кто-то из них. — Просто споткнулась.
— Уф-ф-ф! — Арвид, успевший уже выбраться из-за кустов, присал возле меня. Осторожно ощупывая одыжки. — Все в порядке?
— Да говорю же, просто споткнулась. — Смущенно бормотала я. пытаясь одернуть юбки, пока не пришел кто-то еще.
— Тогда не сиди на сырой земле. — Одним движением Арвид поставил меня на ноги. Пока я отряхивала с юбки пилипшую прошлогоднюю хвою, он внимаельно разглядывал все вокруг.
— Что? — Спросила я, не сумев сдержать интереса.40393c
— Да вот, пытаюсь представить, как тут все было раньше. — Арвид, как мне показалось, немного смутился. Но я уже успела уловить в его глазах знакомый мальчишеский блеск.
Видимо, не только война и хозяйство были интересны моему мужу. Всегда собраный и практичный Арвид открывался сейчас с новой стороны.
— Ты еще скажи, что уже готов начать поиски сокровищ. — Ласково поддела я, любуясь мужем.
— Что? А, нет. Это — нет. — Арвид рассмеялся, легко, по-мальчишески. — Я просто думал, где ставить главный дом…
Следующий час мы посвятили обходу холма, выбирая места для построек. Для меня все это пока больше походило на игру. Весь холм густо порос лесом, там и тут виднелись неровности — остатки валов, рвов и непонятно чего. А между всем этим бродили мы и хозяйским видом рассуждали: „Вот здесь будет стоять главный дом. Нет, окна непременно должны выходить на озеро! Неправда, если хорошо приладить ставни. То дуть будет не больше, чем со стороны леса… Конюши? Конечно здесь, так будет удобнее всего…“
Домой мы вернулись уставшие, замерзшие и счастливые. А дома нас ждали письма. Доставленные королевской магопочтой.
— Ого! — Только и сказал Арвид, разглядывая два пакета: один — с королевской печатью, второй — с печатью наместника.
— Снова поход? — Онемевшими губами прошептала я. Вот ведь. Сколько не уговаривала себя, что я теперь сильная и храбрая… Видно, Арвид теперь до конца жизни будет моим слабым местом.
— Да нет, в поход обчно вызывают бумагой попроще. — На ходу ответил Арвид, быстро шагая в парадную комнату. Там, покрутив фитиль лампы, чтобы было светлее, он ловко спорол ножом грубые нити, перевязывающие первый пакет.
— Ну, наконец-то! — Почти с облегчением провозгласил он, перебирая в руках листы гербовой бумаги. — А я уже заждался.
— Что там? — Я, на правх супруги, нагло сунулась читать прямо из-за мужниного плеча. Яну и Айко не оставалось ничего иного, как ждать ответа.
— Вот! — Арвид так гордо показал мне бумаги, словно это была его личная награда. — Родич твой сдержал слово. Это королевский указ, вручающий Тилю поместье на освободившихся землях.
— Ты поэтому не выделил ему место под хутор? — Поняла я задумку мужа. А почему сразу не сказал?
— Не хотел спешить. — Первое возбуждение прошло и Арвид снова был, как всегда, рассудителен. — Опять же, что говоить, если не знаешь, сколько земли Тиллю выделят, где…
— И где? — Не выдержал Ян, включаясь в разговор. — А я отметила про себя, что парня совершенно не интересовал вопрос: „Сколько?“. Главное, как далеко теперь удет жить старый боевой товарищ.
— Немного на Юго-Восток, день пути от родителей Беттины. — Ответил Арвид.
— Это на самой границе, что ли? — Присистнул Ян.
— Ну и что, что на границе? — Не упустил случая поумничать Айко. — У нас теперь с вендами — мир. А если вздумает кто-то Тилля обижать, мы родичам пожалуемся. Правда теть Трауте?
— Правда, правда. — Рассмеялась я, радуясь за рыцаря, успевшего стать хорошим другом не только Арвиду, но, похоже, и всем нам. — Надо только как-то этим родичам о себе напомнить, а то. Представь, придется обратиться. А о нас уже забыли.
Я говорила шутя, но за шутками скрывалась обыденность. И на примере Блитерстерпов, и на примере Анны я прекрасно видела. Что богатая роня еще не обещает легкой жизни.
— Ничего, понадобится — напомним! — Айко воинственно вздернул нос, а мы все дружно рассмеялись.
— А второй пакет открывать не будешь? — Спохватилась я. — Тебе не интересно, что пишет наместник?
— Буду, конечно. — Арвид со вздохом отложил королевские бумаги. Возвращаясь к делам. — Но я и так примерно знаю, о чем речь.
— Ну вот, я же говорил! — Заметил он через некоторое время, откладывая второе письмо. Старый наместник, чувствуя свою вину за недогляд, подал Его Величеству прошение об отставке и удалился на покой, с внуками нянчиться. теперь у нас новый наместник.
— Это хорошо или плохо? — Спросила я. помня. Что старый наместник отнесся к нам очень тепло, будучи не оько благодарным, а, по-сути, просто очень хоршим человеком.
— Посмотрим. — Арвид развел руками, покзывая, что понятия не имеет, чего ждать. — В любом случае, ничем плохим нам то точно не грозит. Ладно, это пока подождет, а завтра зайду Тилля порадовать.