Глава четвертая: Новолетье

Мне казалось, что после такой ночи что-то непременно должно измениться. Но это ощущение оказалось обманчивым. Единственное, чем это утро отличалось от остальных, был шум торга, доносившийся с улицы. Сельчане, ради такого случая вставшие пораньше, чтобы управить скотину, уже вовсю торговались с вендами.

— Ой, а я так и не успела поговорить с Витом. — Огорченно сказала я, подавая завтрак.

— О чем? — Живо заинтересовались мужчины.

— Да я вчера говорила с Вильком, — призналась я, — пригрозила, что Арвид стребуеет торговую пошлину, если купцы начнут драть с наих людей по-городскому. А Вит должен был проследить.

— Он и так проследит. — Улыбнулся Арвид. — Забегал уже с утра.

— Хороший у вам староста достался, — заметил принц, — прижимистый.

— Хорошо, когда он с другими прижимистый, — не согласился Ян, — а когда Арвид с ним за репу с нашего огорода ругаться должен…

— Да не сильно мы и ругались. — Арвид только отмахнулся, видя удивленно приподнятую принцем бровь. — Больше для порядку, чем на самом деле. Опять же, ту репу не я посадил, не я поливал…

— Кстати, о „поливал“ — Его Высочество встрепенулся, откладывая на тарелку щедро намазаную маслом горбушку. — Как ты думаешь, если удастся наша задумка, сможешь остановить подьем воды?

— Не думаю. — Арвид переглянулся с братом и оба отрицатеьно покачали головой. — Надо, конечно, посмотреть по соседям, но очень похоже, что вода поднимается по природной причине. Мы заметили пару мелочей. Но они, скорее, напрвяляли потоки в нужное русло, а не вызывали их.

— Жаль. — Принц кивнл головой, мол, понял, и снова принялся за завтрак. Но теперь уже не выдержал Ян.

— Ваше Высочество, а Вы сами разве не видите эти потоков?

— Так я же — огневик. — Судя по обыденности тона, это обьяснение должно было всем все прояснить. Да, соственно, и прояснило, потому что даже я поняла главное: магия принца отличалась от нашей. И что-то, что хорошо умел Арвид, давалось ему с трудом. Мужчины, тем более, не стали задавать вопросов.

— Так я пойду, погуляю по торгу? — Спросила я, когда с завтраком было покончено. Многого мне было не надо, да и деньги тратить было жаль, но почему бы не посмотреть? Кроме того, с постояннми гостями хлеба мы сьели больше, чем ожидали, так что надо было узнать у старостиной, когда будет ближайший день выпечки.

А то приедет неожиданно еще какая-нибудь высокородная особа, а в доме — одни сухари.

— Я задержусь у вас до завтра. — Предупредил Его Высочество. — А потом отправлюсь в город к наместнику. Так что если надо отправить письмо Агате или еще кому-то, Вы напишите, я передам.

— Спасибо! — Поблагодарила я. — А что можно писать? — Я задмалась. Как бы лучше уточнить вопрос. Но принц пеня прекрасно понял.

— Агате — все, что угодно. — Уточнил он серьезно. — Остальным — лучше без подробностей.

— А про Вас написать можно? — Влез в разговор Айко, который и так вчера и сегодня был непривычно вежливым и молчаливым.

— Про меня — только самое главное?

— А главное — это что? — Не понял мальчик.

— Главное — это то, что — принц, я женат на твоей кузине и, что я, вообще-то, вполне неплохой парень. — Его Высочество подмигнул зардевшемуся Айко, а потом добавил уже без шуток. — А про то, зачем я сюда приехал и мм тут занимался, сообщать кому-попало не стоит. Знаешь, парень, быть в родств с королями — это не только поетно, но и хлопотно.

— Все хотят подружитсья? — Уточнил Ян.

— Не только. — Эрик задумался на миг, решил довести мысль до конца. — Некоторе пытаются и убить.

Я вспомнила сплетни, доходящие до нас незадолго до моей свадьбы. Будто в столице раскрыли какой-то заговор, и несколько столичных вельмож попалось на измене. Мы тогда еще долго судачили на тему, сколько правды в этих страшных историях и кто из рассказчиков сколько приукрасил по дороге. Шутить сразу расхотелось.

К тому же, я вспомнила, сколько сплетен ходит об Анне. Из-за того, что никто в Горнборге лично не знаком с ее барном, некоторые предпочитают верить, что его и вовсе нет. Если в свадьбу с принцем наши еще поверят (наверное, новость о свадьбе в королевской семье скоро дойдет до любого захолустья), то когда я напишу, как мы с принцем за одним столом ели травяную похлебку, меня сочтут сумашедшей вруньей.

Пожелав всем удачного дня, я поспешила на торг. С умным видом походила между телегами, на которых купцы-венды разложили товар, хотя вспомнить „городские“ цены на товар так и не смогла. Но не обязательно же всем об этом знать, правда? Встретила старосту и попросила-таки его присмотреть за ушлыми гостями, на что получила двольный ответ, что гости и так под присмотром.

Если верить Виту, купц не соврали. Товар они действительно привезли, сворее, как повод приехать, поэтому старались расторговаться быстрее. Мне то и дело попадались довольные сельчане, удачно купившие ту или другую мелочь для хозяйства. Многие заговаривали о том, чтобы прглашать купцов почаще. Таким пришлось напоминать, что право проводить ярмарки даруется высочайшими указами, не все в нашей воле.

— Ох, да нежто Вам кто-то теперь откажет!? — Выразила общую мысль она из крестьянок.

Я только пожала плечами. Может, и не откажут, но наверняка сочтут выскочкой, из милости принятой в „высокие“ семейства и вовсю пользующуюся чужими привилегиями.

Увлеченная общей суетой, купила отрез яркой шерстяной ткани на юбку и новый пояс для Хайко. Как-нибудь найду способ передать. За пояс пришлось поторговаться. Причем, торг у нас получился смешным: купец изо всех сил старался вручить мне этот пояс в подарок, а я торговалась, стараясь убедить дорговца принять хоть столько-то. В итоге, денег с меня взяли, но судя по похввальному кивку старосты, обошлась мне эа обновка непомерно дешево.

И еще одно дело решлось удачно.

— Да кто ж господ заставид особого дня ждать? — Искренне удивилась старостина наа мой вопрос о хлебе. — Печь стоит, пользуйтесь, когда надо.

— Отлично! — Обрадовалась я. — Вы тогда скажите всем, что я завтра печь буду. Мало ли, вдруг еще кому-нибудь надо.

— Так-то всем сразу надо будет. — По-доброму усмехнулась женщина. — Чужими дровами чего ж не попользоваться?

— Так и печь зазря топить жалко. — Не согласилась я. — Как-нибудь разберемся.

— Э-э, нет, госпожа. — Покачала головой старостина. — Вы зазря народ не балуйте. Собирайте свое хозяйство: Ружку там, с ее постояльцами, Баську с выводком… Как раз пока печь выстынет, все успеют[14].

Пблагодарив женщину за мудрый совет и поболтав ее немного о том-сем, я пошла домой, чтобы заняться приготовлениями к выпечке. Надо будет закипятить воды, ошпарить и основательно вымыть бочку для опары. Где-то там в кладовке стоит горшочек с кислым тестом… — Я улыбнулась, вспомнив день сватовства, — Надеюсь, в этот раз Айко не додумался перевести его на чьи-то штаны.

Придя домой, отправила Фолькера к колодцу за водой, а Хедвиг — домой и Марьяне, сказать, чтобы заводили опару, если хотят завтра полакомитсья свежим хлебом. Сама же пока занялась обедом. Надо бы приготовить что-то сытное и вкусное. Хочется праздника.

Пока готовился обед, пока грелась вода, я села писать письмо домой. Но работа застопорилась с первых ж строк. Кому писать? С братом мы, вроде, расстались по-хорошему, но для задушевного разговора этого было мало. На мать мне было грех жаловаться, она, хотя и не любила лишнего баловства, стараслась относиться ко всем по-страведливости. Но что-то надломилось между нами, когда она ушла к Хельге. Понятно, что ушла не по доброй воле, понятно, что нас с собой тащить было некуда… Но то, как на это сделала, словно бы воочию показывало, что она свой материнский долг считает выполненым, дальше наши дела ее не касаются.

Хайко не напишешь мимо остальной семьи. А Ирмрагд, наверное, до сих пор не может пережить, что у кого-то в жизни сложилось лучше, чем у нее. Уж сестрицын-то характер мне хорошо знаком. В общем, оказалось, что имея кучу родственников, написать я могу одной только Хельге. Ей и адресовала я свое письмо.

„Здравствуй, дорогая Хельге!

Хвала Творцу, до места мы добрались благополучно. Поселиться пока, правда, пришлось в обычном крестьянском доме, потому что большой господский дом проще построить заново, чем приводить его в порядок. И уж точно там нельзя сейчас зимовать.

Селяне встретили нас вполне сердечно, хотя и привыкли за последние пять лет все решать самим, без хозяина. С соседями тоже пока ссор на возникало…“

Прервавшись, я задумалась. Писать ли о Его Высочестве? Если да, то что? Ведь он не просто так предупреждал. И сейчас во мне боролись осторожность и желание повастаться. В итоге, остоорожность победила.

„… Дорогя Хельге! Если ты еще не знаешь, спешу порадовать тебя новостью. Наша Агата удачно вышла замуж и теперь живвет в столице. Ее муж недавно посетил нас проездом, очень приятный молодой человек. Даже не ожидала от человека с таким высоким титулом. Но, думаю, подробности тебе сообщит сама Агата, не буду лишать ее удовольствия.“

Этим я пока и ограничилась, перейдя на более безопасные темы: цены на шерсть, подготовка к зиме, урожай и, конечно, привети многочисленным родственникам и знакомым. Закончив письмо Хельге, написала еще короткую записку для Агаты. Было бы не очень вежливо, не поздравить ее с замужеством, раз уж Его Высочество сам предложил.

Больше ничего такого писать не стала. Не хотелось бы оказаться в числе тех родственников, что за столько лет ни разу не понтересовались, как живется падчерице барона, но дружно бросились напоминать о себе принцессе. Да и что писать-то? Если Хельге с мужем будут интересны наши хозяйственные дела, то выросшая в замке Агата точно не оценит мои рассуждения о ценах на шерсть.

Закончив с письмами, я вернулась к хлебу, обеду и нашей простой жизни. Принцы принцами, а надо напомнить Арвиду, чтобы послал мужчин в лес за сухостоем. Рубить дерево на дрова еще рано[15], а одним хворостом нам дом скоро станет не обогреть. Вздохнув, задумалась о том, что надо бы снова поговорить с плотником. Решив начать с парадной комнаты, мужчина, конечно, здорово выручил нас, сам того не ожидая. Но теперь пусть лучше займется нашими кроватями, чтобы зимой не пришлось на полу спать.

Старательно отмерив муку и закваску, поставила опару. Будет мне теперь забота до самого утра. В кладовке наткнулась на собранную облепиху, о которой все благополучно забыли. Пришлось срочно заняться еще и ликером. В общем, осталось только порадоваться, что у нас есть Хедвиг. Без моей маленькой помощницы мы бы сегодня остались без обеда. И как только крестьянские женщины сами все успевают?

Из-за всей этой кутерьмы вечером пришлось отвлечь мужчин, загрузив Арвида хозяйственными заботами. Я чувствовала себя немного неловко. В присутствии самого принца обсуждая проблемы с дровами, но Его Высочество только рассмеялся в ответ на мои извинения.

— Оставьте, Трауте! Мы с Агатой тоже живем в своем доме, так что я прекрасно знаю, что дрова сами в печь не прыгают. Арвиду придется послать людей, чтобы их нарубить, мне — чтобы их закупить.

— А у Вас нет своего леса? — Удивилась я. Мне казалось, что уж у принца-то непеменно должны быть свои и поля, и леса. Да и коней он, наверное, не на общиннум лугу пасет.

— Есть, но в Балье, это ближе к Вашим краям. Пока довезешь оттуда в столицу бревна, купить обходится дешевле и проще. А в дворцовый парк, понятно, мужичков с топорами не пошлешь.

— Да уж, тяжело жить в столице. — Пошутил Арвид. — У нас по дороге до торга, чтобы бревна купить, надо через три наши леса проехать. Проще уж и правда мужиков с топорами послать.

Так, шутя и посмеиваясь, мы решали насущные дела. Айко, как обычно, нашорошив ушки прислушивался к разговорам взрослых. Ян, пригревшись у теплой стены, блаженно жмурился, словно старый кот, даже язвить сегодня не пытался.

Ндо сказать, за Яна мне в последнее время ыло все тревожнее. Пугали странные перепады его настроения. Он то язвил по поводу и без (он делал это и раньше, но всегда знал меру), то впадал в меланхолию. То радовался какой-нибудь мелочи, словно мальчишка, то жался к печке, словно старик.

— Это нормально. Так часто бывает с магом, который зачерпнул из резерва больше, чем можно было. — Пояснил Арвид, когда я вечером заговорила с ним о странном поведении деверя. — Я не знаю, как одн связано с другим, но так бывает. Это нам еще повезло, что Ян, как и мы, — водник. Огневики в таких случаях часто становятся страными драчунами. Хотя, Его Высочество говорит, ему удалось обойтись без больших глупостей.

— А с ним тоже такое было? Откуда ты знаешь?

— Он сам рассказывал. Было, причем. Совсем недавно.

— И что он делал? — Тут же заинтересовалась я, мысленно прикидывая уже, что придется сделать.

— Вовремя женился. — Задорно подмигнул мне Арвид. — Так что Ян ты точно не поможешь, лучше займись своим мужем.

Утром Его Высочество уехал, захватив с собой наши письма (оказывается, и Айко, и Арвид тоже последовали его совету) и о чем-то еще раз коротко переговорив с моим мужем. После отъезда высокого родственника Арвид снова отвлекся от забот королевского рыцаря, занявшись делами поместья. Как оказалось, ненадолго.

С отъезда принца не прошло и недели, когда к нам в дом постучался неожиданный гость. Или гостья? Спустишись к завраку. Мы обратили внимание на странный звук, словно кто-то стучится. Войдя в комнату я увидела, что серенькая птичка размером чуть больше воробья настойчиво бьется в окно.

— Странно. Что это с ней? — Вслух удивилась я. А Арвиду уже бежал к двери, открывать.

Ничего не понимая, я решила посмотреть, что будет дальше. А дальше было волшебство, к которому я. живя с мужем-магом, все еще никак не привыкну. Птичка взлетела и села прямо на ладонь моему мужу, и тут же растаяла в воздухе, оставив после себя клочок бумаги.

— Прости, дорогая, это срочно. — Серьезный Арвид прошел наверх, даже не посмотрев на стол, который мы с Хедвиг как раз накрывали.

— Пойду, Тилля с Хойгером позову. — Решил Ян, хватая из миски кусок лебя и тут же на ходу принимаясь жевать.

— А мне что делать? — Дернул меня за рукав Айко. Я только пожала плечами. Откуда мне знать? Хотя… если бы вместо птички с бумажкой сейчас у двери стоял запыленный гонец… Отец в таких случаях приказывал седлать коней.

— Садись и поешь, пока наши рыцари тут снова военный совет за столом не устроили. — Решительно сказала я. — И ты, Хедвиг, тоже.

— Но как же… — Начала было девочка.

— Потом. Все потом. Сперва завтрак.

Повернувшись в сторону кухни, я встретилась глазами с Дитрихом, который как раз пришел с хозяйственной половины дома. Солдат смотрел одобрительно, хотя выражение его лица было серьезным.

— Он сейчас уедет, да? — Тихо спросила я, надеясь непонятно на что.

— Не знаю, госпожа. Но просто таак маговестников не шлют. Вы бы тоже поели, а то если потом все закрутится…

— Да. — Я кивнула, соглашаясь с его доводами. — Да. Да, Дитрих, Фолькера позови, пусть идет поскорее. А то потом загрузят работой. Остальных ребят я уже отправила к столу.

— Я слышал. — Мужчина кивнул. — Фолькер тоже сейчас придет.

А дальше все действительно закрутилось, как и предсказывал опытный солдат. Вниз Арвид спустился уже одетый в дорогу. Вошел в комнату, небежно бросив в угол дорожную сумку. Окинув взглядом нашу жующую компанию, молча присоединился, стараясь не всречаться со мной глазами.

Я жевала, словно во сне. Словно во сне, слышала, как хлопает входная дверь, как стучат по половицам тяжелые мужские шаги. Комната постепенно наполнялась народом. Наконец-то Арвид оторвался от завтрака, пристально оглядев собравшихся.

— Все здесь? Тогда начнем. Дети, вы поели? — Обратился он к Айко и Хедвиг.

— Я не ребенок. — Попробовал поперечить Айко, но был остановлен суровым. — Если нет, то взяли еще по куску хлеба с мясом и брысь на кухню. Ну? Хуш-хуш[16]!

Время, проведенное с нами вочевидь пошло племяннику на пользу, потому что в этот раз он не стал спорить, а только молча сунул в руки растерявшейся Хедвиг кусок мяса побольше и, не забыв себя, за рукав потащил девочку из-за стола. А Арвид тем временем продолжил.

— Фолькер, потом доешь. Сейчас проверь коней и подготовь все в дорогу.

Когда за столом остались только рцари и мы с Дитрихом, я не стала ждать, пока и мне подыщут какое-нибудь занятие а просто спросила.

— Мне тоже выйти? — Арвид моргнул, словно отвлекаясь от своих мыслей, и сказал.

— Нет, Трауте. Останься, пожалуйста.

Убедившись, что внимание всех присутствующих поностью сосредоточенно на нем. Арвид заговорил негромким. Уверенным голосом.

— Я только что получил приказ Его Высочества. Мы выступаем, как только будем готовы. Официальная версия, нас вызывают на южную границу для предотвращения угрозы вторжения. На самом деле, нам велено в указанном месте свернуть с дороги и углубиться в лес. Там нас будет ждать проводник, который и поведет дальше. Судя по всему, действовать будем неподалеку. Вопросы?

— Насколько можно доверять проводнику? Мы плохо знаем здешние леса. — Первым задал вопрос рыцарь Хойгер.

— Насколько я понял Его Высочество, проводнику он доверяет полностью. — Ответил Арвид.

— Какой припас брать с собой? — Это задал вопрос хозяйственный Дитрих.

— Дай подумать… — Арвид действительно на миг задумался. — Разумно было бы взять с собой припас как для дальней дороги, но у нас пока просто нет столько фуража и продовольстия. Загрузить телеги — значит ставить дом пустым. Поэтому берем припас на несколько дней. А там — по обстоятельствам.

Трауте, — обратился он уже ко мне, — если кто-то будет задавать вопросы. Почему мы поехали с пустыми руками, так и говори: нечего дома браь было, собрались докупать в дороге. И хорошо запомни, кто спрашивал. Понятно?

— Да. — Я согласно кивнула. Чего ж тут непонятного? Случайному человеку дела нет до того, сколько хлеба или овса взял воин с собой в дорогу. А нос в чужие дела любят совать те, кому этот нос прищемить не грех.

— Ян, — продолжил между тем Арвид, — остаешься с Трауте. Головой за нее отвечаешь.

— Почему пять я?! — Взвился молодой рыцарь. — Если из-за того, что я колдовать не могу, так от меня и здесь никакого толку!

— Отставить! — Легонько хлопнул ладошкой по столу муж. — Стыдись! Нашел время гонор показывать.

Ян пристыжеенно опустил глаза, понимая, насколько не ко времени была его вспышка. Но Арвид, видимо, решил не перегибать палку, поэтому тут же слегка похвалил парня.

— Защитить дом ты, в случае чего, без колдовства сумеешь. Я оставлю тебе пару ребят, на всякий случай. Просто мечом помахать, без магии, у принца и так есть кому, а у меня — нет. Мальчишка, — он кивнул в сторону двери, за которой скрылись Айко с девочкой. — не в счет. Ему еще пару лет тренироваться надо. Всем все понятно?

Рыцари кивнули, подтверждая.

— Отлично! Тогда собираемся на площади чере-ез, — Арвид подошел к окну и выглянул на улицу, — через час, примерно. Все.

Дождавшись, когда рыцари выйдут, Арвид поймал глазами взгляд солдата и молча показал ему на Яна, а потом на дверь. Дитрих, видимо, правильно понял намек, потому что тоже встал и позвал парня за собой.

— Пойдемте, господин Ян, покажу вам где мы с парнями тут схрон устроили, если вдруг пересидеть надо будет. И еще кое-что… сейчас. Только парнишку с собой позовем, чтобы тоже знал.

Арвид вышел в кухню вслед за мужчинами и я услышала, как он отправляет девочку домой.

— Сегодня госпожа сама управится, кормить будет особо некого. Беги, поможешь Йоргу собраться. И нос вытри, ничего страшного не случилось. Постоим на границе и вернемся домой. Дольше туда-сюда ездить будем.

Хлопнула дверь, скрипнул засов, а я все так же сидела, глядя на рассыпанные по столу крошки. Из оцепенения меня выдернула теплая рука мужа. Взяв меня за руку. Он вздернул меня с лавки и прижал к себе.

— Пойдем, Траутхен, проводишь. — Прошептал он мне в самое ухо.

Я пошла, поняв его слова буквально. Мысленно я уже перебирала, чем могу помочь в сборах и что надо непременно упаковать Арвиду в сумку. Но у мужа, как оказалось, были совсем другие планы.

Едва мы переступили порог нашей спальни, как Арвид захлопнул за нами дверь и, сжимая меня в обьятиях, принялся жадно целовать. Каке-то время я охотно отвечала ему, понимая, что потом, прилюдно, так попрощаться уже не получится. Опомнилась только тогда, когда почувствовала, что подол платья пополз вверх.

— Арвид… — Зашипела я, пытаясь увернуться. — Ты что делаешь?! День на дворе! А тебе через час в поход!

— Да плевать мне, что день! — Арвид не давал сбить себя с толку. — И у нас еще целый час…

Я сдалась. Действительно, без разницы, день сейчас или ночь. В этом доме мы — одни, а там, за дверью, целый мир чего-то хочет от нас. Сегодня все было совсем не так, как обычно. И даже не так, как в последнюю неделю, которую мы с мужем провели, словно празднуя наш отложеный медовый месяц. Скорый отъезд не оставил время ни для сдержанной нежности, ни для долгих ласк. Даже потом мы никак не могли прекратить целоваться, словно старались надышаться друг другом.

— Пора. — На этот раз первым опомнился Арвид.

— Ой… — Только и смогла сказать я, все еще опираясь спиной о дверь. Оглядев себя я поняла, что действительно только что попрощалась с мужем. Потому что выйти прощаться на площадь в таком виде я точно не смогу. То же самое, видимо, подумал и Арвид, потому что откинул крышку сундука, быстро доставая оттуда свежий передник и накидку. Надо же, всего один раз при нем перебирала судук, а ведь запомнил, — слегка отстраненн подумала я.

— Повернись, помогу с волосами. — Сказал Арвид, протягивая мне вещи.

Дальше мы собираись так, словно это я, а не он, отправляюсь в поход. Пока я перевязывал передник. Арвид быстро скрутил сои волосы жгутом, буквально, запиивая их под чепчик. Ох и намучаюсь я потом, пытаясь привести их в порядок! Будем надеяться, гребень удержит это подобие кос то время, что осталось до отъезда отряда. Когда вся одежда была поправлена, ленточки завязаны, ремни и пуговицы застегнуты, мы вышли из дома, чинно держась за руки. На площади уже толпился народ, как обычно, сбежавшийся посмотреть на событие. Все так же крепко сжимя руку мужа, я привычно отмечала для себя разные мелочи.

Например, сколько мы вместе ни пережили за последнее время, а на площади так и стояли селяне отдельно, солдаты — отдельно. Только Арвида было кому провожать, да еще на Йорге висла детвора, которую всячески пыталась успокоить Барбара. Судя по тому, что у самой женщины глаза подозрительно блестели, эта задача была ей сейчас не по силам.

Я уже хотела поделиться с Арвидом своими наблюдениями, чтобы прервать затянувшееся молчание, когда людей на площади еще прибавилось. Подобрав юбки, чарез толпу пробивалась молоденькая девушка из хуторян. Я помнила ее в лицо, но так и не смогла вспомнить, приходится она Радогасту дочкой, внучкой или какой-то племянницей.

— А как же я?! Куда же ты?! Ты же обещал жениться! — Девушка с плачем повисла на шее у Фолькера. Вот как чуяла, что будут еще хлопоты от этого недотепы! Выбрал же время!

— И женится. — Мрачно пообещал Арвид, глядя на густо покрасневшего парня. — В первый же день после приезда.

Как обычно в таких случаях, в толпе ту же волнами разошлись шепотки. К парочке начали пробиваться родственники несостоявшейся невесты. Судя по лицам мужиков. Они сами еще не знали, что собираются делась со всем этим, но что-то делать было надо. Помянув мысленно всех горнборгских конюхов с их словечками, я отпустила руку Арвида и шагнула вперед.

— Пойдем, милая, пойдем. — Я приобняла девушку за плечи, осторожно стараясь снять ее руки с шеи парня. — Не дело это, любимых слезами провожать не на войну едут…

Ох, девочка, знала бы ты, как мне самой хочеется сейчас завыть вголос и уцепиться за рукав Арвида, умоляя не уезжать! Но нельзя. Все в округе должны знать что они „едут не на войну“, так приказал мой высокородный родственничек. А если верить тому, что Арвид рассказал об этом парне, муж Агаты зря темнить не станет. Так что я продолжала увещевать девушку, вытирая зареванные щеки и пытаясь взглядом угопорить ее родственников помолчать.

К счастью, Радогаст действительно умел помнить добро, поэтому не стал поднимать шум в такой момент. Только погрозил пальцем будущему зятю. Многозначително обещаю: „Вернешься — поговорим!“. Разрядил обстановку Вит, как обычно, не сохраняющий ясную голову при любых обстоятельствах.

— Это ж у парня своей семьи нету, а молодую жену вести куда-то надо. Господин, прикажите начинать стройку?

— Что? — Оторвался Арвид от своих размышлений. — А, да, конечно. Выберете место с госпожой Трауте и можете начинать. — И, уже обрщаясь к своим людям. — Так, хватит на месте топтаться! И так много времени потеряли. Выступаем!

Люди Арвида тронули коней. На ходу выстраиваясь привычным порядком. Было видно, что они не первый раз слышат эту команду и надеются услышать ее не в последний. Весело подшучивая над внезапно просватанным парнем, они приветливо махали остающимся, требуя оставить их долю новолетнего меда нетронутым. Вслед им летели шутливые причитания Вита, что если каждому из них придется ставить новый дом, то к весне незамужних девчат в селе не останется, придется „по соседям побираться“.

Арвид ехал, не оглядываясь, что-то тихо рассказывая своим рыцарям. Хойгер слушал внимательно, чуть склонившись в сторону Арвида, и только Тилль все крутил головой, словно кого-то потерял в толпе. Уже уводя с площади хуторянку, я заметила, как в переулочке между домами мелькнула женская фигурка. Кто-то спешил поскорее убраться с площади, чтобы избежать лишних рзговоров. Кто же провожал тебя, Тилль?

Девушка, тихо всхлыпывающая у меня под боком, как и ее родня, удущая за нами на некотором расстоянии, не оставляли мне времени разбираться в личной жизни еще и рыцаря. Кто бы там ни был, у нее хатило ума и такта не устраивать прилюдно балаган. Хотя, а чего я ожидала? Фалькер — молодой балбес, и девицу выбрал, видими, по себе. Такую, что сперва делает, а потом — думает. Ясно же, что более взрослый и мудрый рыцарь-маг если и сойдется с женщиной, то будет она не в пример умнее. Однако, где-то глубоко внутри любопытство никак не хотело униматься. Надо будет потом послушать, что местные сплетницы скажут, что ли.

Войдя в дом, махнула неожиданным гостям в сторону парадной комнаты, а сама пошла на хозяйственную половину, подбросить пару веток в печку. Зачерпнув воды, подвесила котелок и, оставив чай закипать, вернулась к хуторянам. Девушка уже не плакала, только шмыгала носом. Радогаст сидел насупленный, а молодая женщина рядом с ним металась между попытками успокоить девушку и еще одного мужчину, видимо, мужа.

— Ну? Что скажете? — Я решила начать разговор с выяснения всех подробностей. Поэтому стала, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, давая селянам возможность высказаться.

— Да что тут скажешь, госпожа! — Радогаст, видимо, по праву старшего взял слово первым. — Опозорил нас Ваш парень. А ведь господин обещал… — Он укоризненно покачал головой.

Только меня сейчас тоже не просто было взять на совестливость или жалость. Хрупкую девочку, отчаянно цепляющуюся за уходящего в поход любимого, мне было искренне жаль Но два здоровых мужика, выступающие в моем доме в роли обиженной стороны, таких чувств не вызывали.

— В чем позор-то? — Спокойно спросила я. — Мой муж обещал, что все будет по закону. Вроде, никто вашу девочку не обижал и не бросал, не зря же она так за Фолькера цеплялась. Вернутся наши из похода, сыграем свадьбу.

— Так а если не вернутся? — Включился в разговор другой мужчина. Обнимавшая дочку женщина только ойкнула.

— Не накликай!

Скрипнула дверь, это вернулись Ян с вездесущим Айко, который, гордый своей ролью „мужчины в доме“ теперь хвостиком бегал за старшим товарищем. В ответ на вопросительно поднятую бровь (у них это, похоже, семейное. Арвид делает так же) я лишь приглашающе кивнула головой. Прямо целове собрание получается. Вита еще позвать в компанию, что ли?

— Так я того, госпожа, спрашиваю, — гнул свое мужик. — если не вернутся, как мне опозоренную дочку замуж выдавать?

Девушка, притихшая было, снова начала плакать уже в голос.

— Так а чем позор-то? — Снова попыталась допытаться я. — Фолькер вашу девочку чем-то обидел? Или ославил прилюдно? Я своими глазами видела, как она ему на шею вешалась, а не наоборот. О доме господин Арвид распорядился, со свадьбой сами разберетесь. О чем мы тут вообще разговариваем?

— Да выкуп за невесту им нужен. — Лениво вмешался Ян, сцеживая в кулак ежидную усмешку. — Желательно, уже сейчас, а том мало ли… Поход, как-никак.

— Выкуп, само собо, не главное. — Радогаст сердито зыркнул на брата (все же, брата) и ппытался обьяснить свою позицию. — Хотя, не откажемся. Мы девку, можно сказать, уже просватали, а она тут прилюдно на другого вешается. Это ж и расходы на откупные, и на семью позор. Куда ж ее теперь?

Надо сказать, я немного растерялась от такого разговора. Ох, Арвид не успел отъехать от дома, а я уже не справляюсь! В поисках поддержки оглянулась на Яна и тот пришел на помощь.

— А первое сватовство было одобрено господином Арвидом? — Вкрадчиво поинтересовался он, скорее у меня, чем у крестьян.

— Муж ничего такого не говорил. — Пожала я плечами. — Вроде, не было такого разговора.

— Так, не успели мы, госпожа… — Снова вставил слово Радогаст.

— А раз не успели, значит, никакого другого сватовства не было. — Это хождение вокруг да около начинало мне надоедать. — Сами знаете, без позволения господина… Брак вашей девушки с Фолькером господин Арвид только что при свидетелях одобрил, а что вы там кому обещали — ваше дело. Еще что?

— Да мы, в общем, не против. — Видя, что разговор не складывается (или складывается не так, как им хотелось), селяне немного сбавили тон. Теперь Радогаст зашел с другой стороны. — Парень у вас видный, и при деле… Только у него ведь имущества — одни портки. Дом господин поставить обещал, только это когда еще будет, да и домом одним сыт не будешь…

— А ты сама-то что скажешь? — Не вытерпев, обратилась я к девушке. Она что, так и будет тут дальше рыдать? И куда вся недавняя смелость подевалась? О том, как вела себя с во время нашего знакомства в Роггенкампами я сейчас старалась не вспоминать. — Как тебя хоть зовут?

— Аська. — Не поднимая глаз прошептала девушка. — Я за Фолькера пойду, не хочу за другого.

— Ну вот, разобрались. — Я вздохнула с облегчением, хотя тут можно было даже не спрашивать. За немилым парнем девушка бы так не убивалась. — А с чего так рыдаешь? Все ж почти решилось.

— А вдруг его убьют? — Это чудо, прости меня Творец, снова зашмыгало носом. — А у нас ребенок будет…

Мать „невесты“ ахнула, Ян только приствистнул, а я попыталась припомнить, когда наша Агнесс обычно начинала говорить о будущем прибавлении. Получалось, что любовь у этих голубков должна была случиться чть ли не до нашего приезда.

— Когда вы только успели? — Высказала я вслух общую мысль.

— На прошлой неделе, — мило засмущавшись прошептала Ася, поняв. Видимо, вопрос буквально. После этих слов отец с дядькой уставились на нее подозрительно, мать — удивленно, а Ян с Айко начали тихо подхихикивать.

— Айко, — озадачила я племянника, — там на огне котелок уже должен вскипеть. Кинь туда пару веточке чабреца… Нет, лучше — мяты, поправилась я, взглянув на Асю, — там, на стене возле полки висит, ты ее еще вчера веником обзывал. И тащи сюда, чай пить будем.

Пока Айко безропотно (растер парень) занимался чаем, я попыталась окончательно прояснить ситуацию. Хотя, по всему выходило, что я не ошиблась с первой оценкой и невесту наш недотепа нашел себе под стать.

— И ты точно знаешь, что у вас будет ребенок? Лет-то тебе сколько, невеста?

— Пятнадцать недавно исполнилось. — Растерянно ответила на девушку мать. — Простите, госпожа, недосмотрела я. Как же так… И перед господином такой стыд… — Она в отчаянии всплеснула руками.

— Так точно знаешь? — Я продолжала допытываться.

— Мать всегда говорила, — снова полушепот от Аси, — что от этого дети бывают. А Фолькер уехал, и что теперь?

— О, Творец, я больше не могу! — Ян уже в открытую смеялся. Возможный дед сердито хмурился, а Радогаст закашлялся в кулак, пытаясь скрыть смущенную улыбку.

— В общем так, что теперь — я тебе скажу. — Пора заканчивать этот балаган, а то я тоже не выдержу. — Сидишь дома и ждешь мужа. Готовишь приданое. Если родня будет сильно наседать, — строго посморела на родителей девушки. — то приходишь сюда. Жить будешь в комнате Фолькера, она сейчас пустая стоит. Вернется — поженитесь.

Вроде, все уладили. Сейчас попьем мятного чая и расходимся по домам. У меня еще работы — непочатый край.

Чай оказался как нельзя кстати. Выпив по кружке горячей жидкости, заев свежим хлебом (как чувствовала, что пригодится) с медом, гости потянулись к выходу. Вид у них был слегка пришибленный. Дождавшись. Пока родня выйдет за порог, Радогаст повернулся и заговорщицки мне подмигнул.

— Хорошо посидели. А ведь выкуп за невесту Вы нам, госпожа, так и не пообещали.

— Так и ты, Радогаст, о приданом ни словом не обмолвился. — Я невольно улыбнулась. — Проследи, чтобы девочку не наказывали слшком строго. Мало ли, вдруг и правда…

— Прослежу. — Мужик согласно кивнул. — Но ты уж не сердись. Госпожа, но она у нас теперь до конца похода со двора не выйдет. Нагулялась уже. Хватит.

Я только пожала плечами. Если бы меня в юности поймали на чем-то подобном, нверное, одной только домашней работой наказание бы не ограничилось. Сослали бы к орденским сестрам, не меньше. Но у крестьян всегда все было проще. Главное, чтобы все наши вернулись живыми, а в остальном — сами разберутся.

Улыаясь своим мыслям вернулась в комнату, где все еще не могуспокоиться Ян.

— Ну, чего смеешься? — Попыталась урезонить я его. — Видишь же, девочка молоденькая, глупышка совсем.

— А зачем ей ум? — Не унимался Ян. — Овец гонять? „На прошлой неде-еле“, — тоненьким голосочком передразнил он Асю.

— Овец гонять — это ж надо не глупее овец быть — Поддакнул ему Айко.

— Ты мне еще поумничай! — Шутя погрозила я мальчишке кулаком. — Обошлось все почти без скандала, и хвала Творцу! И вообще. Вот повлюбляетесь, посмотрю я на вас. Марш по делам!

Айко фыркнул что-то про то, что он еще не совсем рехнулся, чтобы влюбляться, и действительно пошел заниматься делами. А Ян остался сидеть за столом, глядя прямо перед собой. Он уже не смеялся, а только молча допивал почти остывший отвар. И лишь когда я встала, чтобы убрать посуду и смести со стола крошки, он придержал меня за рукав.

— Трауте, скажи, а как ты поняла, что ты Арвида любишь?

Я смутилась. Говорить о таком было слишком неловко. Тем более, Ян не был мне ни родственнией, ни подружкой.

— А какая разница? — Попробовала уйти от ответа. Но Ян настаивал.

— Нет, ты все-таки скажи. Вот как так получается? Жила ты с ним, жила, а потом — р-раз — и оказалось, что любишь?

— Не знаю. Само как-то получилось. — На этот раз я ответила честно. Раз уж ответ настолько важен для него. Вот только кто бы мне самой на этот вопрос ответил?

— Вот, а почему у одних так получается, а у других — нет? И те, и другие женятся. На ком прикажут, а получается не у всех.

— Не знаю. — Снова повторила я. — наверное, дело в людях. Вот твоего брата, например, разве можно не любить?

— Это да, Арвид у нас — молодец. Знаешь, его даже сам кронпринц как-то хвалил. — Ян расплылся в улыбке, гордясь братом. И тут же вернулся к нашему разговору. — Но, тогда, получается, можно жениться на ком угодно, если захочешь — потом полюбишь?

— Не знаю, Ян. — Вот же упертый! И чего он так вцепился в эту любовь? — Ты сам помнишь, что я не была самой завидной невестой. — Я вздохнула, припоминая. — Я была согласна и на меньшее, но мне повезло. А почему тебе это так интересно? Не просто же так допытываешься?

Теперь пришла пора Яна опускать глаза.

— Так. Просто так.

— Если не хочешь, не рассказывай. — оставила я ему путь к отступлению. Ян помолчал немного, а потом сказал с досадой.

— Ее родители уперись: „Третий сын. Третий сын…“. Я, вообще-то, даже и не третий, а пятый, ну и что? Арвид был четвертым, а теперь у Арвида — свое поместье, а ты — родня самому королю. А Его Величество своих не обижает. Ей надо было просто чуть-чуть подождать…

Эта Аська — дура дурой, а сумела настоять на своем. Им же теперь деваться некуда, отдадут ее за этого Фолькера, как ни вертись. А она пошла за вдовца, потому что родители сказали. Получается, зачем тогда вообще любить, если можно женится, на ком прикажут?

Из всей этой сумбурной речи я поняла только одно, нашего Яна успела отвергнуть какая-то девица. Или не девица даже, а ее родители. И сейчас эта глупенькая девочка, Ася, всколыхнула в его душе какие-то воспоминания.

— У крестьян все намного проще. — Только и могла сказать я. А сама задумалась. А так ли глупа на самом деле эта „глупышка“? очень уж удачно у нее все получилось.

Взяв себе на заметку поговорить с этой Асей, я оставила Яна дальше думать его думы, а сама занялась повседневными делами. Хедвиг я сегодня отправила домой, так что обед на нашу небольшую компанию готовить предстояло мне одной. Хотя что там готовить, на трех-то человек?

— Ян! — Позвала я деверя, вспомнив еще кое-что. — А кого Арвид оставил нам в охрану? Он говорил, что кто-то еще остается. Я их хорошо знаю?

— Остались. Три человека, но я не знаю, кого ты за время дороги лучше узнала, акого хуже. Нормальные мужики, надежные. Не переживай.

— Ага. Надежные, значит. — Впрочем, и так понятно, что кому-попало охрану своего дома Арвид бы не доверил. — Так ты позови их завтра на обед, что ли. Раз их там в доме всего трое осталось.

— Балуешь ты их. — Пворчал Ян, но видно было, что ворчит он больше по-привычке.

Я только пожала плечами. А почему бы и не побаловать наших людей такой мелочью, как вкусный обед? Все равно ведь продукты для общего котла закупал пока Арвид. И мне спокойнее словно в окружении его людей я становлюсь немножко ближе к мужу.

Ян, видимо, понял, о чем я промолчала, потому что безо всяких переходов добавил.

— Ты мне крупы какой-нибудь дай.

— Зачем? — Удивилась я. Горсти крупы не жалко, если она не последняя, но не будет же Ян, в самом деле, кашеварить?

— Птичек покормить.

Странно. До сих пор я не замечала за Яном такой любви к созданиям Творца. Обычно он довольно равнодушно наблюдал как я или Хедвиг высыпали воробьям крошки с обеденного стола. Ни разу не предложил помочь. Ну да ладно…

— Там, в кладовке. Сам возьми, сколько надо.

Я махнула рукой, указывая направление. Глупая привычка, потому что выйдя из одной двери, запутаться в двух оставшихся было очень тяжело. Ян вернулся быстро, держа в руках небольшую плошку, на дне которой было немного зерна.

— Авид наверняка попробует прислать птичку, — пояснил он. — Поэтому, надо, чтобы возле дома всегда крутились птицы, тогда будет не так заметно.

— Волшебную птичку, такую, как он получил сегодня утром? — Уточнила я, начиная понимать. — А почему нельзя, чтобы ее замечали? Все же знают, что мы — маги.

— Потому что такие птички летают не очень далеко. — Терпеливо, прямо на себя парень не похож в последнее время, продолжал разьяснять Ян. — А те, кто знает, что вы — маги, знает также, что с южных границ такая птичка не долетит. Поэтому, пойду приманивать.

— Понятно.

После обеда мы занялись кто чем. Ян читал, я взялась прясть, когда — то же надо. Айко вертелся, вертелся, а потом сбежал в „казарму“, слушать солдатские байки. Я не запрещала, все равно большая часть его жизни пройдет рядом с ними, а не со мной. Занимаясь нехитрой работой я вслушивалась в звуки ветра за окном и думала о новоявленной „невесте“. „… От этого дети бывают…“ — Повторяла я мысленно вновь и вновь. Бывают ли?

До сих пор я жила, не особо задумываясь о таких вопосах. Арвид меня не торопил, а моя голова была больше занята вопросами обустройства, чем будущими детьми. А сейчас я пыталась подсчитать, сколько времени прошло с момента нашей свадьбы. Не пора ли? Хельге, та за три года супружества двоих девчонок родить сумела. Правда, Хельге на много лет меня моложе…

Запутавшись в невеселых мыслях отложила веретено и ушла на кухню. Работа, которая заимала только руки, не помогала. Я металась по дому, хватаясь то за то, то за это. Первый же вечер без Арвида показал, насколько я прикипела душой к мужу. Привыкла к его мягкой иронии, его спокойным рассужениям, его ненавязчивой поддержке. Сейчас мне отчаянно его не хватало и от этого в голову лезли глупые мысли. Ничего не придумав, решила пойти спать. Может, завтра новый день принесет новые заботы и не оставит времени на дурные мысли.

— Ян, — перед уходом заглянула к деверю, чтобы получить ответ на еще один вопрос, — как ты думаешь, Арвид пришлет птичку если что-то случится? Или, наоборот, если пришлет, значит, ничего не случилось?

— Сложно сказать. — Ян потер кончик носа, задумавшись. — Понимаешь, если что-то случится, то там будет не до птичек. Магические вестники тоже требуют сил, а ты сама могла убедиться, сколько сил отбирает магия.

Я кивнула, невольно поднося руку к лицу. Да уж, убедилась. Как говорится, спасибо за науку. А Ян, тем временем продолжал.

— С другой стороны, если ничего не случится, то очем писать. Прости, Трауте, брат тебя, конечно, любит, но тратить силы на пустяки он не будет. Сама понимаешь, он за людей отвечает.

— Я понимаю. — Заверила я. — Доброй ночи!

— Доброй! Ничего, если я еще посижу, почитаю?

— Да сиди на здоровье! — Неужели он думает, что я буду с ним ссориться из-за кружки лампового масла? Те подарки, которые нам наносили благодарные горожане, в них ведь и Ян вложил немалую часть здоровья. Пусть читает. Тем более, мне кажется, что читает он так же, как я мечусь по дому, чтобы голову занять.

Так прошел один день, потом второй, потом третий… Мою внезапную любовь к птичкам заметили крестьяне. Заметили и, наверное, посмеялись: „Совсем хозяйка без мужика раскисла. Чудит по-маленьку“.

Тем не менее, возвращаясь однажды днем от Вита, с которым надо было обсудить пару насущных вопросов, я увидела в свом палисаднике соседа, деловито утаптывающего землю вокруг небольшого столбика. На столбике красовался домик — не домик, дощечка, над которой на двух палочках держался навес. Два резных конька украшали эту нехитрую крышу, придавая домику игрушечный вид.

— Здравствуйте! Что это за чудо такое? — Спросила я, улыбаясь.

— И Вам, госпожа, здоровья! — Попривествовал меня мужик. — Сына-вот плотничать учил. Вижу, скучно вам без господина. Балуетесь, птичек кормите. Ну, мы и сделали, чтоб красиво.

— Спасибо! — От души поблагодарила я. — Действительно, очень красиво. А у вас я такого и не видела.

— Так, нету у нас такого, госпожа. — Мужик пожал плечами, дескать, нашла чего спрашивать. — Незачем. Это ж так, баловство одно, а мы пока скотину покормим, птички сами покормятся. Не будешь же над корытом стоять и гонять.

— И то правда. — Я охотно согласилась. Действительно, работники на родительском хуторе неоднократно жаловались, что птицы кур обьедают. Да что там кур, в корыто прямо перед свинным рылом влезть не боятся. — Только мы скотину пока еще не завели, и овцы еще на пастбище.

Поговорив еще о том-сем, мы с мужиком разошлись. Привычно запустив в кладовой руку в мешок с овсом для коней (его мы закупили достатчно а вот крупы и хлеб я старалась расходовать осторожно), я пошла приглашать птичек на новое место. Вернувшись в дом, стала у окна, осторожно поглядывая из-за занавески, как мои нечаянные питомцы слетаются на рнний ужин.

Зима уверенно вступала в свои права. И чем холодне становилось на дворе, тем больше птиц слеталось к человеческому жилью. Если сначала вокруг вились, в основном, воробьи, то со временем стаи появляться синицы всех мастей. Для них мы с парнями, увлекшись, пожертвовали хороший такой кусок бараньего жира, повесив его на ближайший куст. А недавно я видела даже парочку дятлов. Но нужная мне птичка все не прилетала и не прилетала.

В конце концов, я почти перестала ждать, решив, что Арвиду и без меня есть чем заняться. Да и у меня работы прибавилось. Стараниями плотника в небольшой комнатушке между кухней и парадной комнатой теперь стоял ткацкий станок. Честно признаюсь, что мне очень хотелось попробовать ткать тонкий лен из купленных у вендов ниток. Промаявшись целый день, я решила начать с чего-нибудь более привычного.

Покупная шерсть, доставшаяся мне в этом году, оказалась жестковатой, словно стригли ее не с нормльных овец, а с хайдешнукен[17]. Поэтому и ткань получалась плотной, словно войлок. Огорчивись сперва, я решила, что даже такое добро всегда сгодится если не на верхние зимние юбки, то хоть на коврик у кровати. Зато было не так жалко, если я позволяла себе задуматься и где-то по полотну проскакивала ошибка.

Хотя, про коврики — это я сгоряча сказала. Совсем уж неумелой я не была, а если выкроить пару моих огрехов, то к Новолеию получатся замечательные теплые подарки для Хедвиг и Хандзи. Причем, нашей маленькой дворянке такие подарки были чуть ли не нужнее, чем сироте Хедвиг. Марьяна недавно жаловалась, что девочка вдруг начала резко расти и почти вся купленная осенью одежка стала ей коротковата.

Надосказать, что Марьяна в последние дни ходила сама не своя. На все вопросы она либо омалчивалась, либо отговаривалась нездоровьем. Встревожившись не на шутку я уже хотела просить Вита. Чтобы послал гонца в город за лекарем. Не хватало еще, чтобы трое детей остались сиротами из-за Марьяниного непонятного упрямства! Однако, „страшную тайну“, как обычно, выдала неугомонная Хандзя.

Хотя занятия магией ей по настоянию целителя пришлось пока прекратить, она пристрастилась читать учебники по магии. Мы с Арвидом только поощряли такое рвение, потихоньку посмеиваясь над Яном. Котрого эта козявка назначила своим наставником.

Для нее все было просто и логично: раз книжка принадлежала Яну, то его и следовало спрашивать обо всем непонятном. А непонятным для девочки. Которую дма ева обучили читать, было почти все. Ян сердился, пытался прятаться в своей комнате, отсылал упрямую непоседу к Тиллю… Пожалуй. Только последнее средство и срабатывало ненадолго. В остальном учеба превратилась в игру: „Переупрямь упрямца“. С отъездом отряда у деверя больше не получалось прятаться за спину старшего товарища, поэтому занятия у них с Хандзей стали почти регулярными.

— Мама за Тиллем скучает. — Выдала мне как-то Хандзя на вопрос о самочуствии Марьяны. — Зря она за него замуж не пошла.

— А он звал? — насторожилась я, учуяв свежую сплетню.

— Звал. — Хандзя вдохнула. — Два раза звал. А мама отказала.

— Жаль. — Я тоже вздохнула. Спокойный, хозяйственный маг-земляник был бы отличным отчимом для троих ребятишек, да и Марьяна за ним была бы, как за каменной стеной. Рыцарь, опять же, и хорошей семьи, даром что самый младший сын.

— Он тоже так сказал. — Хандзя совсем по-взрослому покачала головой. — А мама потом целую ночь проплакала.

— Так зачем же отказывала? — Вслух удивилась я, тут же жлея о сказанном. Глупо спрашивать о таких вещах у ребенка. Но, как оказалось, наша непоседа и тут сумела сунуть свой любопытный носик.

— Мама сказала, — с умным видом выдала мне Хандзя, — что Тилль — очень хороший, но мужик. А ей на мужиков до сих пор смотреть тошно.

— Хандзя! А хочешь, мы сейчас медовых хлебцев испечем? Много-много, чтобы на всех хватило. И вашим малышам, и Хедвиг… — Попыталась перевести тему я, опасаясь, что любознательный ребенок примется за распросы. Снисходительная улыбка Хандзи дала понять, что уловка не удалась, но от медовых хлебцев она не откажется.

— А знаешь что, тетя Трауте? — Выдала она мне чуть позже, раскатывая корж.

— Скажешь — буду знать. — Посмеивалась я, подсыпая на доску муки.

— Я когда вырасту, Яну отказывать не буду. Как только позовет, так сразу соглашусь и пойду за него замуж.

Я опешила. Судя по надрывному кашлю, раздавшемуся из-за неплотно прикрытой двери в комнату, Ян — тоже.

— А ты думаешь, позовет? — Стараясь сохранять серьезное выражение лица спросила я.

— Конечно. — Хандзя задрала носик и пояснила. — Он же рыцарь, и я — тоже дочка рыцаря. У меня даже грамота есть. А больше у нас в селе благородных дам нет. Только еще мама и ты, но вы не в счет.

— Ага. — А что мне еще оставалось сказать? А это не по годам умное дитя решило меня добить, вслух делясь своими планами.

— Мы построим нам большой дом в городе. Ян будет колдовать. Ну, и я немножко. И за это нас все будут уважать. А ссориться мы не будем, потому что я не буду дергаться.

— Что, прости? — Не поняла я ее сразу.

— Это мама так всегда говорила, когда папа новую девку из деревни в замок брал. — Не смущаясь пояснила мне девочка. — Она говорила, что если не дергаться, то все будет хорошо. И правда, папа их всех потом хорошо замуж выдавал.

Я так и села на лавку, не зная, что сказать. За стеной снова закашлялся Ян, который так не вовремя решил перекусить. Ох, Марьяна! Ох, Тилль! Как же вас так угораздило?! И с девочкой надо поговорить, чтобы такие вещи посторонним так просто не рассказывала. Но это позже. Намного позже, когда придумаю. Ка бы это ей сказать поделикатнее. О таких вещах, конечно, девице должна рассказывать мать. Но что может рассказать ей Марьяна?

Вот ведь… и посоветоваться не с кем. Арвид, любимый, когда же закончится твой поход?!

Птичка прилетела, когда мы вовсю к празднику Новолетия. По всему выходило, что встречать его придется без Арвида. Было до слез обидно. Но я понимала, что ничего тут не поделаешь и лишь все чаще повторяла себе: „Знала, за кого замуж шла“. Ян, развернув записку, только хмыкнул и протянул мне маленькую полоску бумаги, вложенную в записку для всех. Эта маленькая весточка была только для меня. Трясущимися руками схватив записку, я прочла и тут же густо покраснела под любопытным взглядом деверя. „Встреть меня так же, как провожала“ — это все что написал мне Арвид, но не хватило и того.

Другая записка была длиннее и подробнее. Адресована она была нам с Яном и, совсем немножко, Виту. Понятно, что староста эту записку не получит, и даже не увидит. Все распоряжения ему передам я, но отряжать мужиков на рубку леса именно старосте. Но это потом, а пока, прочтя скупые строки, я удивленно подняла глаза на деверя.

— Ян, я, конечно, не большой мастер дома сроить, но тебе не кажется. Что тут леса — не на один дом? Не хоромы же Арид этим двум голубкам задумал ставить?

— Скорее всего, они тут вообще ни при чем. — После короткого раздумья ответил Ян. — Арвид, похоже, решил к весне хутора отстраивать.

Это же хорошо, правда? — Обрадовалась я. — Это значит. Арвид верит, что к весне на хуторах станет безопасно.

— Да там и так не сильно опасно было. — Легкомысленно отмахнулся Ян. — Кому они нужны, поселяне? Разбойникам, разве что.

— А хутор Радогаста? — Не могла не просить я.

— Подвернулся под горячую руку. — Стоял на своем Ян. — Ну, Трауте, посуди сама, сколько нас в селе не было? И сколько уже Арвида с Тиллем дома нет? А ведь уезжали они не прячась, просто не сказали куда. Да за это время, будь у кого-то желание, наше поселение можно было бы по бревнышку раскатать: подранок и недоучка им бы не сильнопомешали. А мы живем, мало того, в лес по ягоды ходим, лес на дома считаем….

Успокоенная этим разговором я пошла спать. Но то, что казалось таким простым и понятным при уютном свете лампы в общей комнате, с темноте спальни снова стало казаться неясным. На каждый довод Яна, что я припоминала, в моей голове тут же всплывали десятки „а вдруг…“. В итоге, опять провертевшись почти до полуночи, я забылась треевожным сном.

Во сне я опять сидела на холме, который, как я теперь уже знала, был вендским курганом. Рядом со мной, на одном из камней сидел старый князь. Просто сидел и смотрел на дальний лес.

— Ждешь? — Спросил меня он, не оборочиваясь.

— Жду. — Не стала отпиратсья я. Хотя само понимание того, что я сейчас разговариваю с мертвым родственником, заставляло сердце быстрее биться от страха.

— Ну и хорошо. — Князь кивнул селой головой. — Жди. Вернется твой закс. А я присмотрю, чтобы не споткнулся в дороге.

— Спасибо. — Сердечно поблагодарила я. И тут же спросила, не сумев удержатсья. — А остальным Вы тоже помогали?

— Кому?

— Ну, потомкам Вашим, наверное…

— Знаешь, сколько вас у меня? — Хмыкнул князь. — Умаешься, каждому помогать.

— А нам тогда почему помогаете? Из-за кургана, да? Вас в нем похоронили?

— Еще чего?! — Кажется, мне удалось вывести князя из равновесия. — Что я, изнанник какой, чтобы меня в захолустье хоронить, да еще и на заксонской стороне?!

— Простите! — Мне стало стыдно даже во сне. Тоже мне, додумалась так с князем разговаривать.

— То-то же! — Мужчина (или дух?) казался довольным. — Должок у меня перед этой землей. Вот и приглядываю иногда. Ну, все уже, или дальше будешь любопытничать?

— Простите! — Я не нашла ничего лучшего, чем снова извиниться. — А скажите, если можно, последний из Пеховых действительно не был Пеховым? Или Вы не знаете?

— А ебе зачем? — Довольно равнодушно поинтересовался князь.

— Ну, не знаю. — Я смутилась. — Просто интересно, сказали ли Вы правду его отцу?

— А зачем она ему была нужна, эта правда? — Князь пожал плечами. — Не всегда стоит лезть со свей правдой туда, где тебя не спрашивают. Правда, — он хохотнул. — я научился этому не за сотню лет, и даже не за две.

— То есть. Слухи все-таки не врут? — По-своему поняла я слова собеседника.

— То есть, маленьким девочкам не стоит совать нос не в свои дела. — Строго отчитал меня князь. — Спи давай, а то будешь завтра по селу шататсья, как кикимора.

— Как кто?

— Спи! И не мешай.

После этих слов я прямо во сне почувствовала, как засыпаю. Проснулась я уже утром, когда сельская жизнь за окнами уже кипела вовсю.

— Фу-ух, теть Трауте, наконец-то! — Возмутился Айко. Когда я спустилась вниз. — Мы уже и позавтракали, Ян тебя будить не разрешил. И волноваться начали. А ты все спишь.

— Надо же и мне иногда выспатсья. — Отшутилась я. — Вот придет весна. Накупим скотины, которую надо будет кормить и поить, разве тогда будет до сна?

— Можно подумать, ты сама свиней кормить будешь. Даже у нас дома их свинарка кормила, а тут у тебя ух сколько людей.

Можно подумать, — в тон племяннику пошутила я. — кто-то сможет спать. Когда под окном визжат некормленные свиньи.

— Я — могу. — Гордо возвестил Айко. — Только ен никто не дает. Будят на тренировки. Так я скажу Яну, что с тобой все в порядке?

— Скажи. — Кивнула я. — И скажи Хедвиг, чтобы ставила воду, бочку мыть.

— Опять печь будешь? — Обрадовался Айко — большой любитель свежеиспеченной горбушки.

— Пора праздничный хлеб[18] к Новолетью готовить.

— Ух ты-ы! Ты изюма побольше положи, ладно? И этих, ягод заморских, которые желтые[19]. Не жадничай.

— Посмотрим.

Тесто уже подходило по второму разу, когда в дом уквально влетела одна их поселянок.

— Госпожа, госпожа, ой, что делается!

— Что? — Встревожилась я.

— Господин соседский старостиного внука прислал с весточкой. Говорят, в двух днях пути отсда настоящая битва была! Из самой столицы, говорят, могучие маги приехали, злыдней ловить, что с водой баловАлись!

— Поймали? — Прервала я поток новостей, желая сразу услышать от женщины главное.

— Так откуда ж мне знать? — Искренне удивилась та.

— А остальное откуда знаешь? — Спросила я, наспех оттирая руки от теста.

— Так мальчишка их проболтался. Не утерпел с новостями, пока старостина в дом завела.

Я лишь усмехнулась. Село! Что над Айе и Швинге, что над Свиной и Лабой… Запрись ты хоть в подвале, новостей не утаишь. Одно хорошо, госпожа — не любопытная соседка, перед ней так просто дверь не закроешь.

Мысленно усмехаясь, я пошла к дому старосты. Сначала собиралась сделать вид, что пришла по какому-нибудь делу, например, орехов одолжить для хлеба. Но потом решила не хитрить. В отличие от старостиной, которой, в общем-то, эти новости интересны только как знак спокойствия в округе, мне действительно есть кого ждать. Так что я решила не прятаться. А при случае напомнить бы любезному соседу, что у этой земли, вообще-то, хозяева есть.

— Здравствуйте! — Поздоровалась я, войдя в дом.

— Здравствуйте, госпожа Трауте! — засуетилась старостина, увидев меня. — А к нам тут господин соседский внучка нашего прислал, новостями поделиться. Присаживайтесь, послушаете.

— Спасибо! Охоно послушаю. — С достоинством кивнула я, присаживаясь. — Только хорошо бы с самого начала, а не только то, о чем уже все село гудит.

Староста, сидевший тут же, за столом и что-то мастеривший, беззлобно отвесил подзатыльник сидевшему тут же вихрастому мальчишке.

— Сколько тебя учить, что весть надо доносить до дома, а не начинать кричать о ней с края села?

— Так он же… — Вступилась было за внука старостина, но увидев сурово нахмуренные брови, осеклась.

— А ты тоже гляди, кого привечаешь. Слушала мальчишку перед всеми сплетницами села, а потом удивляешься, что сплетни ходят. Вы не обижайтесь, госпожа, — обратился он уже ко мне, что жена вас новостью как бы обнесла. Не со зла она, не подумавши просто.

— Да я не обижаюсь. — Конечно, тут я немного покривила душой. Но старостина мне нравилась и подводить ее под ссору с мужем не хотелось. Да и „обнесла“, как правильно выбрал слово Вит, новостью меня не она, а сосед. — Но очень уж хочется узнать, что же было на самом деле и чего теперь ждать.

— Да чего там ждать… — Вит почесал макушку. — Может, лес подешевеет. Если его там, — тут он скептически глянул на внука, зная, видно, его любовь красиво порассказать, — и правда „тьму повалило“. Но это только, если деревья прсто сваило, а не сильно покорежило. Тогда господский лес можно будет еще годок поберечь.

— А наши… маги? — Я чуть не проговрилась, но быстро выправилась. Оставалось надеятсья, что если староста и заметил заминку, то у него хватит ума промолчать.

— А про наших магов ничего не слышал. — Немного виновато признался он. — Если и побили кого, то не из местных. А вот злыдней тех, говорят, хорошо скрутили. Будут знать, как реку на людей напускать!

— Эх, жаль, что господина король на другие границы услал! — Вступил в разговор один из сыновей старосты. — Уж он бы показал вражинам!

— Ты еще поумничай! — Взвилась на него мать. — Вырос, а ума — не больше, чем у племянника. Тому-вон, — она кивнула на притихшего ребенка, — тоже повсюду герои мерещатся. Господин приехать не успел, не обжился толком, а уже дважды чуть головы не лишился. И все вам мало!

— Допустим, голова бы при нем так и так осталась. — Я вздохнула, желая побытрее узнать остальное. — Магии чуть не лишился. Деверь, так тот до сих пор болеет. А если бы нас с того моста смыло, то целиком. С головой.

— Ох, госпожа, Вы уж не шутите так! — Старостина побледнела, чертя в воздухе охранительные знаки Творца.

— Ладно, простите. Так что еще слышно? — Нетерпеливо спросила я.

— Говорят, чужих магов самый главный наш маг в столицу повез. — Авторитетно сообщил Вит. — И с ним поехал какой-то венд. Говорят, самому князю родственник. После того, как господин Арвид с нашими магами вендов от потопа спас, очень они приветливыми стали. Да госпожа и сама видела.

Да уж. Видела, говорила и даже вместе пила. И, здается мне, что я догадываюсь, кто этот вендский „самого князя родственник“. Не зря Вильк так свободно рссуждал о государствеенных делах. Не зря Арвид говорил, что не так и прост вендский купец.

— Ясно. Спасибо! Тогда пойду я. — Я встала, не желая мешать честным людям работать. — Если что новое будет, Вы уж сообщите. — Попросила я старосту.

— Обязательно, госпожа! — Заверил он меня.

— Вы б еще посидели, — попросила старостина смущенно. — У меня как раз вареные пироги[20] скоро готовы будут.

— Спасибо! — Снова поблагодарила я. — У меня у самой там тесто на хлеб подходит. Пора уже помощников посылать, чтобы печь топили.

Праздничный хлеб удался на славу. Видно, удачная получилась закваска, потому что даже орехи, изюм и сливы, на которые я не пожадничала, не смогли помешать ему подняться. К искреннему огорчению Айко, сушеных плодов, называемых абрикосами, у нас не было. Делая закупки в городе, мы больше думали о важных вещах, а о такой мелочи никто не позаботился.

— Ну, не куксись. Ты же — воин. — Утешила я парня. — Зато достанется тебе целый хлеб, если хочешь, можешь даже совсем ни с кем не делиться. Я много напекла.

— Тетя Трауте, ну ты как скажешь! Что я, совсем маленький, в одиночку лакомства лопать?!

— Ну, значит, поделишься, с кем захочешь.

Уложив хлеба остывать дома на чистом полотне, мы отпустили Хедвиг, которая и так задержалась дольше обычного. После сегодняшней ночи спать не хотелось совсем, но я не позволила себе потратить вечер на очередные пустые метания. Стыдно было бы проспать и завтра. Тем более староста сказал, что о наших ничего плохого не говорили. Да и старый князь обещал присмотреть.

— Вернется Арвид, я твоим людям самый вкусный хлеб в курган закопаю, и брандом полью. — Пообещала я, мысленно обращаясь к старику. Оставалось только надеяться, что храмовники не сочтут это жертвой чужим богам. Я же не с богами разговариваю, с родней. Уже на грани между сном и явью мне послышался тихий смешок.

Проснулась я от того, что меня прижали к давно небритой щеке.

— Арвид?! — Встрепенулась я, ощупывая такое родное лицо.

— Я, родная. Прости, что разбудил. — Увидев, что я уже все равно не сплю, он не стал дальше мучаться и зажег лампу.

Я жадно осматривала раздевающегося мужа, пытаясь убедиться, что с ним все в порядке. На первый взгляд казалось, что так и есть. Ни на видном месте, ни под рубахой не угадывалось повязок. Значит, больших ран нет. Арвид осунулся, заметно похудел, зарос щетиной, но глаза усталые глаза смотрели все так же тепло.

— Как же я тебя не услышала? — Спросила я. сама себе удивляясь.

— Да я потихоньку. — Казалось, Арвид по-настоящем смутился. — Оставил парня с лошадьми за краем села и велел заводить их шагом, народ не будить. А наши завтра будут. Дом готов, что я просил отмыть?

— Готов. Все готово… Ты, может, есть хочешь? — Вспомнила я об обязанностях жены.

— Лежи, лежи. Я в дороге перекусил. Поспать бы…

Сразу уснуть не получилось. И все равно, в ночь перед праздником Новолетья, предпоследнюю ночь в этом году, я засыпала самым счастливым человеком в королевстве. Арвид дома. А все остальное могло подождать до завтра.