Глава 16: Полная ставка

Мотель «Уют» был таким же «уютным», как зубная боль. Двухэтажная коробка, пахнущая сыростью, дешёвым дезинфектором и тихим отчаянием. Именно здесь, по словам Сильвии, засел её должник — некто Денис, скромный офисный работник, увлекавшийся на досуге некромантией.

«Он таскает на себе столько защитных артефактов, что я не могу даже близко подойти к его номеру, — жаловалась Сильвия. — Моё обаяние на него не действует, просто отскакивает! А вломиться силой… не комильфо. Шума много, внимания. Так что действуй сама. Наведи на него шороху».

Прошмыгнуть мимо администратора, дремавшего перед телеком, было проще простого. Четвёртый номер, угол здания. У двери я почувствовала лёгкое сопротивление, словно воздух стал густым и упругим. Защита. Пассивная, но неприятная.

С обычным лицом мне тут делать нечего, — поняла я. Он сразу поймёт, что я не из доставки.

Я отошла в тень под лестницей и сосредоточилась. Не на ярости, не на страхе. На необходимости. На остроте. Я почувствовала, как скулы сдвигаются, придавая лицу хищную узость, как уши становятся выше и острее, а на пальцах вырастают длинные, острые когти. Я натянула капюшон пониже, скрывая морду, и двинулась к двери.

Постучала. Из-за двери донёсся напряжённый голос:

— Кто там? Я ничего не заказывал!

Я сделала свой голос максимально нейтральным, хотя сквозь него прорывался лёгкий рык:

— Доставка пиццы. Пепперони и ананасы. Заказ на номер четыре. Оплачено заранее.

— Я не… — он замолчал, и я услышала его сомнительное бормотание: «…а вдруг это знак? Ананасы… символ гостеприимства и… чёрт, кажется, я что-то такое в ритуале читал…»

Защелкнулись замки, дверь приоткрылась на цепочку. В щелке возникло бледное, испуганное лицо молодого человека в очках. На шее у него висела куча амулетов, браслеты на руках были исписаны рунами.

— Я же говорю, не зака… — его глаза расширились, увидев мою лапу с когтями, держащую воображаемую коробку пиццы. Он попытался захлопнуть дверь, но мой ботинок уже был в проёме.

— С днём рождения, Денис, — прорычала я, и на этот раз уже не скрывая своего голоса. — Твоя подруга передаёт привет. И просит вернуть ей ее злотые. С процентами.

— Это не сработает! — запищал он, отступая вглубь номера. — Я защищён! Мои чары отталкивают любых демонов, лярв и тёмных сущностей!

Я шагнула внутрь, с лёгкостью разрывая энергетический барьер у входа. Он затрещал и рассыпался, как ёлочная игрушка.

— Милый, — сказала я, оглядывая его скромное убежище, заваленное книгами по оккультизму и пустыми банками от энергетиков. — Я не демон. Я твой личный коллектор. И мне, если честно, плевать на твои амулеты. Они от нежити, а я-то как раз очень даже живая. И очень злая, когда обманывают кого-то.

Он отступал до кровати и сел на неё, обречённо опустив голову.

— Ладно… ладно… я отдам. Только… только пусть она больше не присылает за мной таких… таких…

— Милых леди? — подсказала я, подходя ближе и позволяя ему разглядеть мою морду в тени капюшона.

— …оборотней, — выдавил он. — У меня аллергия на животных.

Я издала звук, средний между рычанием и смешком.

Я вздохнула с преувеличенным разочарованием и отступила на шаг, демонстративно отряхивая рукав куртки.

— Успокойся. Я сегодня гипоаллергенна. — Я провела когтем по своему предплечью, и он с удивлением увидел, что ни единой волосинки не поднялось в воздух. — Специальный шампунь. Антистатик. И слюни я сглатываю.

Его челюсть отвисла.

— Вы… вы что, специально…

— Готовилась к визиту? Естественно. Я же не монстр-то какой, — я сделала паузу, давая ему осознать абсурдность этой фразы. — Я своего рода санитар. Так что давай, мой дорогой некромант-аллергик, доставай телефон. Пока я не начала линять от скуки. Это единственное, от чего мой шампунь не спасает.

Через десять минут, в течение которых он трижды чихал (от пыли под кроватью, как он клятвенно уверял), перевод был завершён. Я уже была в дверях, когда он робко спросил:

— А… а можно узнать марку этого шампуня? Для… э-э-э… одного знакомого.

Я обернулась и подмигнула ему своим лучшим желтым глазом.

— Секрет фирмы. Но если порекомендуешь его всем своим друзьям-некромантам, может быть я и оставлю отзыв на их форуме. С пометкой «одобрено для устранения долговых обязательств».

Выйдя из мотеля, я с наслаждением потянулась, чувствуя, как мышцы возвращаются к обычному состоянию. Контроль. То самое сладкое слово.

* * *

Чувство слежки не покидало меня всю дорогу к «Гробнице». Спину сводило от напряжения. Неужели этот сопящий некромант решил отомстить? — мелькнула дурацкая мысль.

Я свернула в тёмный проулок между гаражами, прижалась к холодному кирпичу и замерла, втягивая воздух, пытаясь уловить знакомый запах страха и дешёвого дезодоранта. Ничего. Только пыль, ржавчина и… что-то новое. Холодный металл и горький миндаль.

Щёлк.

Звук был тихим, чётким и смертельно знакомым. Курок.

— Вот ты и доигралась, крошка, — раздался низкий, безэмоциональный голос.

Передо мной из тени возник мужчина. Высокий, в обычной тёмной куртке, с лицом, на котором не читалось ровным счётом ничего. Но его пистолет, длинный, с глушителем, был направлен прямо в центр моей груди.

— Что, молчишь? Думала, можно безнаказанно ходить и убивать? И что никто из настоящих охотников не возьмётся за твоё дельце? — его губы искривились в подобие улыбки. — Ясное дело. За тобой ведь Элита присматривает. Но мне на их правила плевать.

Я не успела пошевелиться. Грохот был приглушённым, но удар в плечо — огненным, разрывающим. Я вскрикнула от неожиданности и боли, отступая. Это была не обычная пуля. Где-то в глубине раны что-то жгло, шипело и дымилось, парализуя мышцы. Серебро? Колдовство?

— Обращайся, зверёк, — проворчал охотник, целясь мне в ногу. — Покажись мне в своём настоящем виде перед смертью.

Второй выстрел. Я рухнула на колено, кусая губу до крови. Предательские слёзы выступили на глазах. Превращение не шло. Тело не слушалось, захлёбываясь болью и этой странной, разъедающей силой. Почему?

Охотник приблизился, нацелив пистолет мне в лоб.

— Жаль. Думал, позабавлюсь.

— И мне жаль, — раздался новый голос. Бархатный, полный холодной ярости. — Что ты портишь мой проект.

Из-за спины наёмника метнулась тень. Влад. Он двигался с невозможной, пугающей скоростью. Его рука молнией выхватила пистолет из руки охотника, а вторая, с длинными, бледными пальцами, впилась ему в горло.

Раздался хруст. Не громкий, но отчётливый. Охотник затрепыхался, издавая булькающие звуки, и безвольно рухнул на асфальт.

Влад стоял над ним, его обычно насмешливые глаза горели тусклым алым светом в темноте. Он повернулся ко мне, и на его лице не было ни тени прежней игривости.

— Пули с сердечником из освящённого серебра, — сказал он, поднимая тот самый пистолет и с лёгкостью ломая его пополам. — Заполнены порошком дикого чеснока и ещё кое-чем похуже. Старая школа. Болезненно, но эффективно против таких, как ты. Особенно пока не научилась фильтровать яды.

Он сделал шаг ко мне, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Ты позволила ему застать себя врасплох. Позволила эмоциям затмить бдительность. Успех вскружил тебе голову, и ты забыла, что за тобой охотятся не только в лесах.

Он наклонился, и его холодные пальцы коснулись моей раны. Боль тут же отступила, сменившись леденящим онемением.

— Урок усвоен? Или тебе нужна ещё одна пуля для закрепления материала?

Я не ответила, просто смотря на него, пытаясь перевести дух. Он спас меня. Но в его тоне не было ни капли сочувствия. Только раздражение учителя, чью нерадивую ученицу чуть не убили на контрольной.

— Кто… кто он? — наконец выдохнула я.

— Наёмник. Один из многих, кто не в восторге от новых порядков, — Влад выпрямился и отшвырнул обломки пистолета в сторону. — Их нанимают те, кому не по душе методы Элиты. Или те, кто хочет навести свои порядки. — Он бросил взгляд на тело. — Тебе пора отсюда. Пока не появились другие «недовольные».

Мои попытки подняться были жалкими и неуклюжими — тело не слушалось, отравленное ядом, а земля упрямо тянула вниз. Влад наблюдал за этим с лёгкой, почти невидимой усмешкой в уголках губ, но, к моему удивлению, не стал просто стоять и смотреть.

Он наклонился, и его руки обхватили меня, чтобы помочь подняться. Его прикосновения были такими же, как и он сам — холодными, пронизывающими, будто сквозь кожу проходил не воздух, а лёгкий электрический разряд. От него пахло морозной ночью, дорогим виски и чем-то неуловимо древним, что заставляло сердце биться чаще, несмотря на боль и страх.

— Ты... тяжелее, чем выглядишь, — проворчал он, но его бархатный голос звучал скорее как констатация факта, чем упрёк.

Он приподнял меня почти без усилия, будто я была не взрослой женщиной, а ребёнком. Я громко вскрикнула от боли, когда он задел раненое плечо.

— Тише, — он придержал меня крепче, но его пальцы не сжались сильнее, а лишь надёжнее зафиксировали, чтобы я не упала. — Яд должен выйти. Держись.

Он провёл ладонью чуть выше раны, не касаясь её, и по моей коже пробежала ледяная волна, сменившаяся обжигающим жаром. Боль на секунду стала невыносимой, а затем начала медленно отступать, словно её вытягивали невидимой нитью. Я зажмурилась, прислонившись лбом к прохладной ткани его пальто. От него пахло так... безопасно. И так опасно одновременно.

— Зачем? — прошептала я, не открывая глаз. — Вы же сказали, что я проблема.

— Ты и есть проблема, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и бархатный, заставляя меня вздрогнуть. — Но ты моя проблема. И я не позволяю никому портить своё имущество. Особенно таким грубым способом.

Он отстранился, всё так же поддерживая меня, но его взгляд снова стал отстранённым и аналитическим.

— Можешь стоять?

— Кажется, да, — я сделала осторожный шаг. Нога держала, а в плече осталась лишь тупая, но терпимая боль.

— Хорошо, — он выпустил меня, и внезапная потеря его поддержки заставила меня качнуться. Но я устояла. — Тогда объясни, что за блестящая идея заставила тебя одной идти на встречу с наёмником, вооружённым серебряными пулями с адским пламенем?

В его голосе не было упрёка, только холодное, хирургическое любопытство. И что-то ещё... что-то, что звучало почти как досада.

— Я ни с кем не встречалась, — выдохнула я, всё ещё опираясь на стену и пытаясь игнорировать пронизывающий холод, исходящий от него. — Просто... встряхнула одного должника.

Его глаза, до этого холодные и насмешливые, внезапно залились алым, пугающим светом. Воздух вокруг заметно похолодел.

— Какой ещё должок? — его голос прозвучал низко и грубо, почти как рычание. Я мысленно оценила всю абсурдность ситуации: в городе орудует маньяк, меня подозревают в убийствах, охотники расстреливают из спецпуль, а я одному из самых могущественных существ в этом кошмаре заявляю, что выбивала долги.

— Ну, по старым знакомым попросили, — я постаралась сказать это как можно спокойнее, хотя внутри всё сжалось в комок. — Была небольшая проблемка с одним некромантом-неплательщиком. Ну, я и сходила. Вежливо поговорила.

Его лицо не дрогнуло, но я почувствовала, как температура вокруг нас упала на несколько градусов. Он сделал шаг вперёд, и прежде чем я успела среагировать, его пальцы грубо, но в то же время с пугающей мягкостью обхватили мой подбородок, заставляя меня поднять голову.

Я инстинктивно впилась пальцами в его запястье, пытаясь отодвинуть его руку, но это было бесполезно. Его хватка была стальной.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Алое сияние в его глазах пульсировало, отражаясь в моих широких зрачках.

— Ты... что, — прошипел он, и его бархатный голос теперь звучал обжигающе тихо, почти ласково. Он пригнулся ко мне так близко, что его дыхание, холодное, как зимний ветер, коснулось моих губ. — Хочешь на ошейник? Потому что твои выходки всё настойчивее наводят меня на эту мысль.

Его взгляд пылал так близко от моего, что в нём можно было утонуть. В этом не было злобы. Была ярость. И странное, неподдельное раздражение, смешанное с чем-то ещё... с чем-то, что заставляло моё сердце бешено колотиться не только от страха.

— Я... — мой голос сорвался на шёпот.

— Молчи, — он отрезал, но его пальцы чуть разжались, и большой палец почти нежно провёл по моей щеке, оставляя за собой ледяной след. — Твоё оправдание меня не интересует. Ты привлекаешь внимание тех, с кем я не хочу тебя делить. Поняла меня?

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил. Я отшатнулась, потирая онемевшую кожу подбородка.

— Теперь слушай и запоминай, — его голос снова стал деловым и холодным, но в нём ещё звучал отзвук той опасной мягкости. — Ты больше не ходишь никуда одна. Ни к демонам, ни к некромантам, ни, чёрт побери, за хлебом. Пока я не разберусь, кто стоит за этими нападками. Ты — моя инвестиция. И я не собираюсь позволить ей обесцениться из-за твоего геройства.

Он развернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо:

— И передай Сильвии, что в следующий раз, когда ей понадобится выбить долг, пусть звонит напрямую мне. Я с её клиентами поговорю... на языке, который они точно поймут.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Он знал. Не просто догадывался, а знал наверняка, с кем я имела дело. И тон его не предвещал Сильвии ничего хорошего.

Прежде чем я успела что-то ответить, воздух вокруг Влада сгустился и задрожал, как над раскалённым асфальтом в зной. Его силуэт стал терять чёткость, расплываясь и растворяясь в полумраке переулка.

— Подожди! — крикнула я, делая шаг вперёд. — А... а тело? Что с ним?

Но было поздно. Он испарился. Словно его и не было. Не сгусток тумана, не вспышка света — просто... исчезновение. Полное и бесшумное.

Я обернулась, чтобы посмотреть на того самого наёмника, которого Влад так легко обезвредил.

Переулок был пуст.

Ни тела, ни капель крови, ни смятого пистолета. Только пыль да потрескавшийся асфальт. Он стёр всё, как стирают ошибку с школьной доски. Быстро, эффективно и не оставляя улик.

Я осталась стоять одна в холодном переулке, с болью в плече и бедре и с абсолютно новой, леденящей душу картиной мира. Охотники были не просто сильны. Они были стихией. И я, по глупости, решила поиграть с огнём, льдом и ещё кое-чем похуже.

И самое страшное было в том, что один из этих элементов теперь считал меня своим имуществом. И, кажется, был настроен весьма... ревностно.