Глава 26. Неприветливый Виттенгар. Геллан, Дара
Виттенгар встретил их запертыми воротами, что уже вызывало настороженность. Геллан держался в седле на упрямстве и умении не обращать внимания на боль. Тело не слушалось, но сейчас не до слабости. Им нужно пройти через Виттенгар, иначе путь удлинялся на приличный крюк. Делать его не хотелось. И так ползли медленно.
– В городе странный мор, – буркнул страж, – властительница велела всех предупреждать. Либо входите с пониманием, что можете окочуриться, либо проваливайте.
Геллан заколебался. Одно дело рисковать собою, другое – людьми.
– А в чём странность мора, стражник?
– А косит только мужиков, – широко ухмыльнулся постовой, показывая дырку вместо переднего зуба.
– И никто, я так понимаю, из города не бежит?
– И никто не бежит, – согласно закивал, продолжая ухмыляться, страж.
Он один такой словоохотливый. Трое хмурей стояли молча, разглядывая повозки и фургоны злыми глазами.
Геллан оглянулся. Мужская половина войти в город не боялась.
– Мы рискнём. Отворяй ворота.
– Ну, эт дело такое, да. Как грится, всяк себе сам властитель, да, – засуетился болтун, но и молчаливая троица не осталась неподвижной: стражники посторонились, впуская караван.
– А здесь всё по-другому, – прогудела Дара, подъезжая к Геллану. Они въехали в город первыми – чёрный рыцарь на белом коне и девчонка, косящая под мальчика, на лиловой лошадке. Геллан вдруг подумал, что меданы сыграли злую шутку: вряд ли кто теперь примет Дару за мальчика на таком девчачьем скакуне.
– Что по-другому? – спросил машинально, напряжённо думая, что их ждёт в хмуром городишке. Улицы пустынны, поэтому их вход не прошёл незамеченно: то там, то здесь высовывались любопытные носы, которые почему-то хотелось оторвать, чтобы не пялились так явно.
– Ну, ворота не мейхоновые. Открываются без дырки… как в Верхолётном. А в Зоуинмархаге я вообще никаких ворот толком не запомнила.
– Потому что там они настежь: слишком много народа стекается. В городах многое по-другому. Мейхон распространён в горных поселениях. Чем дальше от гор, тем больше отличий. Дома строят из камня, дерева. Из мейхона – только замки сайн и властителей. Загадка. Разбросаны по всему Зеоссу, как метки. Здесь ткачиков нет. Кто знает, может, раньше, пока города были не застроены, добывали мейхон из-под земли. В городах другая магия и чудеса иные.
– Мрачновастенько здесь как-то, – поёжилась Дара, – не нравится мне.
Геллан покосился на Небесную и промолчал: сам чувствовал какое-то напряжение, но признаться об этом вслух – значит подстегнуть панику. Им всего-то нужно купить кое-какие припасы, пройти через город и выйти в другие ворота.
– Чую, брат стакер, нечистое в воздухе разлито, – вторит Даре Сандр.
Губы сжаты, глаза острые, как иглы. И намёка на улыбку нет. По спине проходит холодок: Геллан знает, что не боец сейчас. Но знаки таятся в низко нависающих крышах, во взглядах, что ощупывают их исподтишка. Ползёт змеем страх по улочкам, прячется за дверями и узкими окнами, затянутыми полупрозрачной слюдой. Добровольная ловушка тихий Виттергар – он видит это чётко, как штампованный рисунок на коровьих шкурах.
– У нас уже нет выбора, – цедит сквозь зубы и распрямляет плечи.
Рыночная площадь пуста – глупо надеяться, что здесь удастся купить припасы. Мусор, брошенные корзины, рассыпанные впопыхах фрукты и ни одной живой души.
– Надо тупо проехать через город – и выйти на волю, – бурчит Дара, – у нас почти всего хватает, на кой рисковать? Не хочу никого терять в этом дурацком Виттенгаре. Мне кажется, у них не мор, другое что-то. Нет здесь ни больных, ни умерших, ни одного гроба, а мы три улицы проехали. Я спецом по сторонам смотрела во все глаза.
– Ты совершенно права, о прекраснейшая! – Сандра, кажется, отпустило немного, и он тут же принялся паясничать и скалить зубы.
– Поехали на выход, – скомандовал Геллан, – всем держаться вместе. Женщинам спрятаться по фургонам, пешим – сесть на возы. Едем, никуда не сворачивая. Сандр, тебя тоже касается то, что я сказал.
Он говорил жёстко, и никто не посмел ослушаться, кроме Сандра.
– Видать, охотники тебе немного мозг вышибли колотушкой, – вежливо, с улыбкой заявил стакер и гаркнул: – Матушка Росса! Не соизволишь ли в фургон переместиться и отдать ленивое животное сыну своему неразумному?
Росса, хмыкнув, слезла с мерина и вручила поводья Сандру.
– Осторожнее, сынок. На тебя вся надежда. Геллан… эээ…
Дара заметила, как стакер прикрыл один глаз, давая понять, что он всё понимает.
– Я слышу, Росса, – холодно отозвался Геллан.
– Ну, кто бы сомневался в твоём прекрасном слухе, – пробормотала лендра и ловко запрыгнула на воз, подбрасывая карты одной рукой.
– Дара.
Девчонка задохнулась от возмущения:
– Даже думать не смей, Геллан! Я ни за что!
Она покраснела, махала руками. Ещё немного – и из седла выпрыгнет.
– Оставь её в покое, – заступился Сандр. – Сейчас не о том думать надо.
Они успели пересечь одну улицу, когда дорогу перегородили стражники. Кожаные штаны, латные рубахи почти по колено, короткие мечи у бедра да по десятку стило в ряд. На головах – кожаные ремешки в каменьях, в левом ухе – по серьге – знак службы у властительной персоны. Здоровые, крепкие, по всему видно – хорошо обученные.
– Наша властительница желает видеть вас, – деревянным голосом оповестил широкоплечий детина под два метра ростом и ткнул поочерёдно пальцем в Геллана и Сандра. Те переглянулись.
– Ренн, ты за старшего, – пробормотал Геллан почти одними губами, поймав потемневшие очи мага. Тот смежил веки, давая знать, что понял.
– Я с вами! – Дара выехала вперёд и поставила Неваляшку на дыбы. Как в седле удержалась – не понятно.
– Вы двое, – тупо повторил верзила, не обращая внимания на девчонку. Словно её и не существовало вовсе.
– Дара.
– Я не брошу тебя, Геллан!
– Мне будет спокойнее, если ты останешься со всеми.
– А мне спокойнее, если я поеду с тобой!
Он знал это выражение лица и вздёрнутый вверх подбородок.
– Тебя всё равно не пустят, и ты останешься на улице одна. Лучше уж будь со всеми.
Стражники стояли неподвижно и равнодушно ждали. Никто не высказал недовольства, пока они препирались с Дарой.
– Пусть едет с вами, – тихо прожурчал Айбин, выглядывая из-под повозки, – её никто не остановит. Верь. Вам лучше не расставаться – девочка права.
Он говорил беззвучно. Вряд ли кто слышал голос кровочмака, кроме стакера, у которого слух остёр, как лезвие стило. Геллану только оставалось кивнуть и выдохнуть: может, так и лучше. Дара у него на глазах, и это лучше, чем бросить её и постоянно думать, где она и что натворит, пока его не будет.
Айбин выглянул из-за колеса повозки, провёл двумя пальцами по своему лбу и носу, а затем проделал то же движение в воздухе.
– Езжайте, – подтолкнул в спину нежным голосом. Шёлк и сладость горного мёда. Запах луговых трав и хвои.
Геллан почувствовал, как успокаивается тело, отпускает боль и онемение. Тронулись. Стражники впереди, они с Дарой и Сандром – сзади. А за спиной упал, как пыльный мешок, ослабленный кровочмак, но этого уже никто из троицы не увидел.
* * *
Такое впечатление. что нас ведут на казнь. Эти павлины в камнях вышагивали не спеша. Они пешком, мы верхом. Пантомиму Геллана и Айболита я видела. Что уж там кровочмак сделал этим дубинам стоеросовым – не знаю, но им глубоко вообще по фиг было. что я еду рядом с двумя жертвами властительного деспотизма старой ведьмы. Нехорошо заныло в груди, больно толкнулся в бедро кинжал. Я обернулась, поискала глазами Айболита, но ничего не увидела. Ладно, вернусь – разберёмся. Но вернуться мне захотелось прям срочно припадочно.
– Держись всё время рядом, Дара, – зудел Геллан, но я и так не собиралась от него отлипать. Не для того я отправилась за ним вслед.
– Не бойся. Я всё время рядом, – хотела сказать язвительно, а получилось как-то трогательно, что ли. Ещё и улыбнулась и почувствовала, как дрожат губы.
Геллана аж перекосило. Уголок рта дёрнулся, на щеке появился и исчез желвак. Он прикрыл глаза. У него ресницы, как у девушки – длинные, стрелочками, на концах загибаются…
Кони цокали по пустынной мостовой. Город как вымер. Даже украдкой никто не подглядывал. Что у них творится на самом-то деле?
Замок стоял в центре – дряхлая ворона с обглоданными крыльями – таким он мне показался. Мейхоновые стены не тёмно-коричневые, как у Верхолётного, а чёрные, словно обуглились. Он уходил вверх остроконечным пиком, как пирамидка, но по бокам от неровных стен отходили изломанные отростки, что напомнили мне скелет крыльев. Странное, нелепое сооружение.
Через ворота прошли без проблем. Никто не затормозил, не прикрикнул, не указал, где моё место. Ну и Айболит – чёрт из табакерки какой-то. Интересно, какие у него ещё таланты? Я-то его ещё за Пуфика с мимеями не расспросила, не успела как-то за страданиями да сидением с Гелланом в фургоне.
Будь моя воля, с Неваляшкой я б не рассталась, но пришлось нам спешиться. Понятное дело, в замок с лошадьми не пустят, но верхом надёжнее, что ли. А так сразу себя козявкой почувствовала. Правда, Геллан с Сандром тут же с двух сторон приклеились. Так мы и вошли – втроём. Геллан – слева, Сандр – справа, а я, как горошина, посредине.
Ведьма сидела на троне – вот уж… Вычурный стульчик такой, деревянный вроде. По изголовью – тонкая вязь узора. Ветки, листья, цветы переплетаются, как живые. Нет симметрии, повторяющихся мотивов, но все детали так уложены в полотно, что кажется: у каждого своё место, ни миллиметра в сторону не подвинуть. В таком же стиле – подлокотники. Наверное, не очень удобно на этих буграх руки класть. А низ – пень пнём. Огромный, корявый, с потрескавшейся корой. Не удивлюсь, если сделан трон и не из дерева вовсе.
Властительница Виттенгара видать всё же старая ведьма, как я и подумала о ней в сердцах. Нет, внешне она как Иранна или Росса – баба за тридцатник. Красивая. Ярко-зелёные лохмы в пояс, тонкие руки с длинными запястьями и пальцами. Мне кажется, она гордилась ими. Картинно так сложены на одном из подлокотников. А глаза древние, словно землёй припорошены. Или пеплом.
– Я хотела видеть вас двоих, – таким голосом борщи морозить в лёд. Геллан сжал мою руку. Опять двадцать пять. – Ничего нельзя поручить. Я думала, вы стакеры. А вы девчонкой прикрываетесь.
Рубила слова, как лес, и кидала брёвна в Геллана и Сандра. Оба стояли молча. Два сфинкса. Ни один мускул не дёрнулся. Властительница вздохнула, переплела пальцы и хрустнула ими.
– Ёраллия. Так зовут меня.
Мужчины склонили головы, а я стояла и рассматривала её.
– Будете молчать? Не хотите расспросить? – каркнула, сверкнув серыми глазами. Вид у неё, как у больной собаки. – Помнится, Геллан, ты был более разговорчив, когда мы виделись в последний раз.
Я моргнула. Я не ослышалась? Скосила глаза, пытаясь рассмотреть лицо чурбана златоволосого, но для этого мне голову пришлось бы задрать, а я не собиралась показывать, что сбита с толку. Вот это тихоня Геллан! Это, я вам скажу, называется скелеты в шкафу. То Зиргаллия вешается на него, а теперь тётка заявляет, что они знакомы!
Геллан опять сжал мою руку. А, ну да. Слишком громко думаю. Но он со своим пожатием опоздал. Она меня услышала.
– Зиргаллия?! – вскричала властительница и аж из трона вперёд подалась. – Где эта мерзавка?!
Санта-Барбара, блин. Капец.
Но тётка тут же подобралась, складочки у носика разгладились. Нервишки в кулачок зажала и холодно так изрекла:
– Впрочем, не играет никакой роли. Пусть хоть сквозь землю к диким богам в пасть провалится.
Добрая. Святая. Чистая, хоть туфли ей целуй. Верите: я после этих слов её возненавидела. Зиргаллия тоже штучка, конечно, но куда ей до этой ведьмы с большой буквы. Натуральная баба-яга!
– Девчонку следовало бы проучить, но мне не до этого сейчас.
Чтоооо?! Меня?! Да кто она вообще такая?! Меня, между прочим, пальцем никто дома не трогал!
– Не знаю и не хочу знать, зачем вы её притащили сюда – у неё мозгов, как у бучки-однодневки. И закончит она так же – сгорит однажды.
Теперь они вдвоём жали мне руки. Геллан и Сандр. Ещё немного – и пальцы переломают. Да поняла я, поняла, что надо молчать! Толку-то. Захотела бы – давно в мозгах поэму сложила про великодушную, добрую, мудрую властительницу Ёраллию из Виттенгара. И все ваши пожатия – в трубу.
– У меня пропадают люди. Мужчины в основном. И именно люди. Нелюдей не трогают. Мальчишек ещё прихватывают. Вы не выйдете из города, пока не узнаете, кто и почему.
– Я так полагаю, нас поэтому и впустили в город? – в голосе Геллана неприкрытая насмешка.
Ведьма нехорошо улыбается.
– Ты всегда был сообразительным мальчиком, Геллан. Я приказала никого не выпускать, а открыть ворота только если в них постучится стакер. Мне повезло: вас двое. Значит в два раза больше шансов избавиться от этой твари.
– Твари? – Геллан так и напрашивался за свой тон. Что на него нашло? Только что руку мне отдавливал, а сам дерзит больной на голову тётке.
– Я думаю, да. Она появляется ночью. Никто не видел её. Мужчины и мальчики исчезают. Остаётся только след – золотая траурная лента, что тянется по улицам города – каждый раз в разных местах – и исчезает резко, словно тварь в воздухе растворяется. Убейте её – и я выпущу вас из города, дам всё, что нужно и даже больше.
Я ж говорю – добрая! Интересно, а покойников она оживлять умеет?
– Не умею, дерзкая дрянь. Не знаю, из какой канавы тебя выудили, но за такую строптивость сажают на кол.
– Посадишь – и тебя первой сожрёт тварь с золотой траурной лентой. Не посмотрит, что ты женщина, – не выдержав, пропела я. – А будешь угрожать – спалю на фиг твоё деревянное царство.
Не знаю, что на меня нашло, а только выдернув руки из стакерских ладоней, я сплела пальцы и, чувствуя, как поднимается изнутри великий бабах, шарахнула руками в пол. Ничего не почувствовала, пока огненный шар не взорвался и не опалил жаром лицо.
– Стихайка! – взвизгнула на высокой ноте властительница, вскочила со своего трона, как паучиха, заметалась – как ещё на четыре лапы не встала – выудила откуда-то кувшин с водой и вылила на мой мини-костёр. Я глаз отвести не могла от круглой дыры в полу.
– А теперь вышли вон вместе с чокнутой стихайкой и за дело. Я всё сказала!
Геллан и Сандр подхватили меня под локти и поволокли наружу. Сандр трясся от смеха, пытался сдержаться., отчего покраснел. Геллан хмурился, сводил брови, дёргал ртом. Вот же зануда. Сейчас опять морали читать начнёт.
Как только они меня выволокли наружу, сразу же отпустили. И тут Геллан рассмеялся в голос. Мда. А я-то думала, он сердится. Ему вторил Сандр.
– Дара, дай я поцелую твою драгоценную длань, – сквозь хохот выдавил из себя этот сероглазый шут.
– Руки потом будем целовать. Уходим отсюда. Я всё расскажу потом, – посерьёзнел сразу Геллан.
Дважды нас упрашивать не пришлось: вскочили в сёдла – и были таковы. В общем, Виттенгар оказался мерзким городишком с мерзкой тёткой на троне. Да ещё с золотой траурной лентой сверху. Подарочек, так сказать и головная боль. Смех смехом – а мы очутились в западне.
Сократили путь, нечего сказать.