Глава 40 Ночные хлопоты. Геллан

Кош обнимал его за шею, влажно урчал, уткнувшись в ключицу мокрым носом. Геллан ещё никогда не чувствовал себя таким беззащитным и уязвимым. Не хватало опоры, за что зацепиться, чтобы хоть немного скрыть беспомощность. Дара хлюпала носом. Он лишь вяло шевельнул пальцами – и девчонка, рыдая, упала ему на грудь. На миг стало хуже. Затем Геллан ощутил тёплое тело коша, прижатое намертво Дарой, её сцепленные на затылке пальцы. Надёжный щит, двойной панцирь, непробиваемая броня, способные сделать сильнее и могущественнее. Он прикоснулся губами к Дариной макушке и понял: стало легче дышать.

Она напоминала Милу – испуганную и растерянную. Ему хотелось, чтобы каким-то расчудесным образом Дара стала его сестрой, но знал: это не так. По-другому.

– Всё уже позади. Успокойся. – выдохнул прямо в волосы, но губ отрывать не стал. Ещё немного, чтобы прийти в себя.

– Ты же помнишь? Я твой груз. А груз надо нести, даже если тяжело или невозможно.

Как будто об этом можно забыть. Геллан усмехнулся: рыдает, ищет защиты и атакует. Самым грязным и беспринципным образом, нарушая правила и нажимая на болевые точки, которые выискивает инстинктивно, но безошибочно. Он постоянно попадал с ней в разные истории, но не мог толком ни злиться, ни противостоять.

– Выродок с сорокошем, – пробормотал Геллан, пытаясь осознать случившееся.

Дара отстранилась, погладила Сильвэя, пожала плечами, рыская глазами по сторонам и намеренно избегая его взгляда.

– А тебе не всё равно? Сплетней больше, сплетней меньше.

Он вздохнул и осторожно отлепил от себя коша.

– Мне всё равно. Но пока я не знаю, что со всем этим делать.

– А ничего не делать. Любить. Сорокош твой, а значит будет помогать, оберегать. Как там Иранна сказала? Он – часть тебя, а ты – часть его. Дополнительная пара глаз, клыков, когтей. Но главное – верное преданное сердце. Понимаешь?

– Понимаю. Пойдём, Сильвэй.

Геллан поднялся с пола. Кош радостно кинулся за ним, путаясь под ногами, тряся хвостом и волнистой шерстью.

– Вот и хорошо, вот и замечательно, – засуетилась девчонка, схватила тарелку с едой и почётным эскортом поплелась сзади. Перед комнатой сунула ему в руки снедь, пожелала спокойной ночи и улизнула.

– Вроде как дома, – неловко пробормотал Геллан, обращаясь к кошу.

Он поставил еду на пол, сорокош тут же принялся чавкать.

– Ешь, Сильвэй, будем учиться жить вместе.

Кош оторвался от еды, посмотрел ему в глаза. Геллан ощутил, как внутри плещется что-то мощное, неведомое ранее. Уверенность и сила не вызывали отторжения, а приятно согревали, как тёплая одежда в холодный день.

Он устал, вымотался до предела, поэтому уснул, едва коснувшись головой подушки. Но спать этой ночью было не суждено. Его разбудил стук в дверь. Геллан застонал.

– Я даже угадывать не буду, кто там, – сказал он мрачно, глядя в светящиеся во тьме кошачьи глаза. – И так ясно, что это наш неподъёмный груз.

– Геллан, открой! – подала голос Дара и затарабанила посильнее.

– Тише. Что стряслось?

Она стояла растрёпанная, кое-как одетая.

– Мне… в сад… надо… – зубы выбивали дробь. Не от холода, от возбуждения. – Пожалуйста…

Геллан вдруг понял: когда Дара говорит это слово, он не может отказать. Не может злиться. Может только потакать ей – почти безропотно.

– Надень плащ, на улице холодно.

Дара быстро-быстро закивала и тут же исчезла. Геллан вздохнул.

Они выбрались наружу как два заговорщика. Дара мчалась впереди, он шёл сзади. Факел отбрасывал неровные тени и зябко дрожал на ветру. Девчонка то и дело спотыкалась, но темпа не сбавляла. Геллан заметил: кош скользит сзади.

– Может, ты расскажешь, что случилось?

– Не знаю, – пролязгала зубами Дара. – Проснулась вдруг. Внутри что-то беспокойное. Знаю, что туда надо.

– Ты сама – сплошное беспокойство, – проворчал Геллан.

– Только не бурчи, ладно? – попросила она с тоской.

Он почувствовал себя занудливым стариком с длинным унылым носом. Шаракан!

Дара дёрнула калитку и рысью помчалась на тонкий протяжный плач. Впереди колыхались мимеи, нервно сворачивая и разворачивая спирали лиан.

– Тяпка! Это Тяпка! – причитала Дара, падая на колени перед гнездом мерцателя.

Тяпка лежала на боку и тяжело дышала. Раздутый бок ходил ходуном, напрягался – и вслед за этим Тяпка тоненько пищала.

Геллан поднял факел повыше. Дара обернулась. Огромные глаза, трясущиеся губы.

– Она что, рожает?

– Видать, да.

Вслед за губами у девчонки задрожали руки.

– И...ч-что т-теперь д-делать? – зубы панически тарахтели, лицо белым пятном резко выделялось из темноты.

Геллан пристроил факел на мимеях: лианы намертво окрутили древко и услужливо изогнулись, чтобы свет падал на мерцательское жилище. Он мягко повернул Дару за плечи, присаживаясь рядом.

– Ну, раз пришли, будем помогать.

Он прошелся пальцами по телу Тяпки, пощупал вздувшийся бок и успокаивающе погладил разноцветную шкурку.

– Думаю, особой помощи ей не требуется.

– Откуда знаешь? – недоверчиво спросила Дара. – Тоже мне, знаток-кроликовод нашёлся! Ты понятия не имеешь, как рожают мерцатели.

– Как и все другие животные, полагаю.

В этот патетически-драматический момент трясущаяся Дара невольно вызывала улыбку. Он мужественно сдерживался, чтобы не усмехнуться.

– Это тебе не кобыла… и не корова какая-то, – Дару трясло, как в лихорадке. – А властительный сынок вряд ли…

Потеряв мысль, девчонка попыталась что-то изобразить руками.

На неё нельзя обижаться, поэтому он пропустил мимо ушей нелестные слова в свою сторону.

– Кобылы – нежные и ранимые животные, между прочим, – спокойно возразил Даре. – А у властительного сынка есть кое-какой опыт в подобных деликатных делах.

– Ну прости, – выдавила из себя Небесная. – Я нервничаю.

– А я не обижаюсь.

Сильвэй наподдал Даре головой под зад, отчего девчонка покачнулась. Видимо, кош не настолько великодушен.

– Ну хорошо, хорошо! Вы опытные, а я так себе! Пригрела змею на груди: теперь придётся воевать с двумя занудами!

Сильвэй возмущенно рявкнул, Дара почесала кота за ухом. Тяпка жалобно взвизгнула – встревоженно звякнули мимеи, вздрогнуло факельное пламя .

– Ох, ёлки-палки, – Дарина рука тут же опустилась на скрученный в потугах бок рядом с ладонью Геллана. Пальцы пригладили мягкую шерстку. Она гладила животное снова и снова, пока один за одним не начали появляться на свет маленькие розовые комочки.

– Они похожи на мышат или крысят.

Сильвэй деловито засунул нос в гнездо и заинтересованно принюхался.

– Брысь отсюда! – взревела Дара и погрозила коту пальцем. – Попробуй только тронуть – я надеру тебе уши и задницу!

– Он… не тронет. Понимает. – тихо сказал Геллан и улыбнулся: кош и впрямь стал его частью. – Ему любопытно. Он вообще… любознательный, оказывается.

– Видишь, а ты кочевряжился, – просияла Дара и принялась считать маленьких мерцателей.

Она водила пальцем и сбивалась со счета. Красная, вспотевшая, взлохмаченная. Ему нет нужды сидеть рядом, плечом к плечу, но Геллан сидел, зная, что нужен девчонке.

– Четырнадцать! – торжественно объявила Дара, нервно засмеялась и вытерла мокрый лоб об его плащ. – Как думаешь, это всё?

Тяпка зашевелилась, напряглась и… зашлась в судорогах. Дара вскрикнула и беспомощно посмотрела на Геллана. Он придержал её руки.

– Тише. Не бойся.

– Она умирает, да?..

– Тише, всё хорошо. Тяпка сбрасывает шкуру.

Глаза Дары стали огромными.

– Ты же говорил, они умирают, когда?.. – голос осёкся до шёпота.

– Когда напуганы.

– Думаешь, Тяпка не напугана? – взвилась Дара. – После такого-то?!

– Думаю, она мать. И не может умереть, когда её ждут маленькие мерцатели.

Пока они спорили, Тяпка благополучно избавилась от радужной шкуры, сравнялась в цвете со своими детками, деловито облизала каждый комочек, перетянула малышей на радужную перину и, облегченно вздохнув, блаженно вытянулась. Маленькие мерцатели, потыкавшись, прилипли к её боку.

Дара натаскала ветки мимей прямо в домик, наполнила до краёв миску водой.

– Теперь у нас пятнадцать мерцателей. Целое стадо.

«Если все выживут», – хотелось сказать ему, но он промолчал: уж слишком радостно сияли Дарины глаза. Сильвэй скучающе сидел рядом и вылизывал лапу.

– Может, теперь мы отправимся спать?

Дара пихнула его в бок локтем.

– Нет, ты зануда! Неужели не рад хоть немножко, хоть капельку?

– Я рад, – спокойно проговорил Геллан, поднимаясь с колен. – Месяц назад осмеял бы любого, кто сказал бы, что у меня в саду поселятся мерцатели.

– А теперь?..

– А теперь мир стал полон чудес, и не хочется, чтобы они исчезали.

Дара понимающе хмыкнула:

– Боишься сглазить. Вроде как, чем меньше говоришь, тем лучше.

Геллан кивнул и освободил из цепких мимеиных завитушек факел.

– Да. Пойдём. Надо поспать.

Дара вздохнула, посмотрела на Тяпку. Мерцательная розовая мама щурилась, урурукала, а малыши довольно попискивали, причмокивая молоко.

Сильвэй боднул большой головой девчонку в ногу.

– Иду, иду, – проворчала Дара и нехотя поплелась за Гелланом вслед.