Глава 60 Накануне долгой дороги. Геллан

Они мчались домой. Если Верхолётную Долину и замок ещё можно назвать домом.

Посреди дороги к ним присоединилась Дара. Она отняла лошадку у Аттиты и гнала не отставая. Геллан заметил, что в седле девчонка держалась довольно сносно. Стянула капюшон, подставляя лицо ветру. Коса растрепалась, длинные пряди поднимались, как змеи, придавая её голове какой-то нереальный вид.

Дара уловила удивление в глазах мохнатки, улыбнулась и показала язык. Девчонка.

– Геллан, ты же не потянешь всех в замок? – спросила она как можно тише.

Он пожал плечами.

– Особенно того… – Небесная скосила глаза назад, где, не отставая от повозки, трусил маг.

Геллан снова пожал плечами:

– От него нет угрозы. А даже если есть, замок ничего не значит, Дара. Уже ничего не значит. Мне всё равно, что с ним может случиться. Через несколько дней мы отправляемся в путь. Сколько придётся ехать, что нас ждёт – неизвестно. Важна только Мила, а всё остальное – земли, замок, власть – пустое место.

– А люди?..

– Люди жили и будут жить на земле. Растить животных и растения. Им не особо нужен властитель. Разве что защитить от беды. Буря не вернётся. Остальное как-то переживут.

Дара вздохнула и нахмурилась, напряжённо думая о чём-то.

– У меня постоянно что-то крутится в голове, а я никак не могу свести концы с концами, как заклинило.

– Не думай об этом постоянно, Дара, и уляжется.

Она кивнула:

– Постараюсь.

В замок прибыли ночью и упали без сил. Геллан разместил всех и уселся у камина. Зашёл в комнату Милы – сестра спала, как всегда, клубочком. Щёчки раскраснелись во сне. Такая, как всегда, если не знать, что постепенно будет таять, пока не высохнет, как мама…

Он тряхнул головой, отгоняя плохие мысли. Некоторое время смотрел в огонь, а затем отправился в комнату, снял одежду и расправил крылья, затёкшие и онемевшие из-за многодневной бесконечной гонки.

Ломало от боли до слёз, но Геллан терпел. Прохладная вода, настоящая постель… не всегда предстоит такая роскошь в будущем. Но лучше не думать ни о чём. Спать и не видеть снов.

Он всё продумал до мелочей: что брать в дорогу, как ехать, где останавливаться, пока путь известен. Но многое изменилось по ходу сборов. Стало понятно, что Алеста от них не отстанет – дева-прорицательница даже мысли не допускала, что её оставят. В путь собиралась незнакомая троица, что приклеилась к ним на выезде из Зоуинмархага.

– Всю жизнь мечтала путешествовать, – пела, улыбаясь, Росса, – надоело околачиваться и ждать непонятно чего. Тем более, властительный Панграв объявил меня вне закона.

Веселилась, будто в руки дали новую игрушку. Рядом фыркал маха: по всей видимости, властительный Панграв и его не обделил милостью своей многогранной души.

Молчаливый Ренн походя обронил:

– Поеду с вами. Не знаю ли, до конца.

– А кто доедет до конца – никому неизвестно, вставила слово Алеста.

Маг покосился на деву и промолчал. Больше Ренн не натягивал капюшон и не прятал лицо. Часто распускал волосы и ловил восторженные ахи медан, не магичил и не химичил, казался очень тихим и скучным. Ничего не рассказывал о себе. А Дара уже сомневалась: ненависть ли она однажды видела в его глазах?..

В путь попросилась Офа.

– Хочу увидеть мир и неведомую красоту тверди. Кто знает? Может, вам нужна будет моя помощь.

И Геллан решил, что так даже лучше.

Снаряжались повозки, меданы стягивали еду, шили шубы и шапки, меховые сапожки. Пёстроголовые, как всегда, галдели, шумели, жестикулировали и спорили, но постепенно шум, гам и беспорядок сходили на нет.

В путь собирались Сай и Дред. Неожиданно попросился Вуг. Последней примкнула Иранна.

Геллан возразил:

– Поселение не может остаться без муйбы.

Иранна только пошевелила бровями:

– Поселение никогда не останется без муйбы, сынок. Я еду с вами, а здесь побудет Келлабума, пока не найдётся ей замена. Или останется надолго: пришло время ей пожить среди людей.

За пару дней до отъезда Дара притянула за руку упирающуюся и заплаканную Ви.

– Геллан, Ви что-то хочет рассказать тебе.

И Ви рассказала, как шпионила для Леррана.

– Прости меня, динн, – шептала мохнатка сквозь слёзы, покрываясь белыми перьями, – у него мой сын. Он обещал отдать Фео, если я буду хорошо следить.

Ви упала на колени и закрыла голову руками, ожидая побоев за преступление. Но Геллан поднял её с колен и убрал руки-крылья с головы:

– Не бойся. Никто не сделает тебе больно. И я заберу твоего сына.

Ви, заплакав ещё горше, скрылась в лабиринтах замка.

– Как ты вычислила её, Дара? – спросил, чувствуя, что ярость готова разорвать грудь.

– Я заметила. Она куда-то ходила ночами. И плакала… Ну, вот. Призналась. Сказала, что не обо всём докладывала. Он ни разу не дал ей даже глянуть на малыша. Не зря мне не нравился этот слащавый хрен. Кажется, ему зачем-то нужны твои земли.

Геллан недобро усмехнулся:

– Нужны?.. Пусть они будут его.

Геллан ворвался в соседний замок под ночь. Леррана, правда, не так легко вывести из равновесия. Встретил ночного гостя холодно и без интереса.

– Вот уж не думал, что ездить в гости по ночам – правила хорошего тона, – он стоял, скрестив руки на груди и разглядывал каменное лицо ночного посетителя.

– Я не гость. И приехал не с визитом вежливости. Отдай малыша Ви, Лерран.

Лерран иронично приподнял красивую бровь:

– С какой стати? Он мой по праву и закону.

– Отдай, Лерран. И ты получишь замок и земли. Тебе ведь этого хотелось? Они твои, Лерран. И всего лишь два условия: ты отдаёшь малыша Ви и заботишься о людях, что живут в замке и Верхолётной Долине. По-моему, отличная сделка.

Лерран смотрел на Геллана задумчиво.

– Сделка хорошая, не пойму, в чём подвох. Не можешь же ты просто так лишить сестру наследства.

– Могу, Лерран. Мила больна, и ты это знаешь. Зачем нужны земли, если не будет её?

Лерран пожал плечами:

– Может, ты и прав.

Он вышел и вернулся, ведя за руку сонного золотокожего мальчика лет трёх.

– Забирай.

Геллан подхватил малыша.

– За остальным приедешь через три дня, когда мы отправимся в путь. Прощай, Лерран.

Сказал – и растаял в ночи.

Путешественников провожали всей Долиной. Собрались мужики, меданы и детишки, сбрелись со всех окрестностей сорокоши и ткачики.

– Лёгкого пути! – неслось со всех сторон, – эх, как жаль, что так получилось-то…

Меданы рыдали навзрыд, мужики хмурились.

– Как на войну, ей-богу, – пробормотала Дара, но Геллан видел: девчонка крепится изо всех сил, чтобы не заплакать.

Когда лошади готовы были уже тронуться, в воздухе раздался свист и запахло озоном.

Пиррия на фаэтоне, запряженном гийнами, встала перед умолкшей толпой. Она вскочила на землю и смотрела только на Геллана. Смотрела ему в лицо и хищно улыбалась.

– Ну как, Геллан? Хорошо тебе сейчас? Сейчас, когда рухнул твой мир? Когда самый близкий и родной твой человек умирает, а земли уплывают в другие руки? А ты останешься нищим, безродным выродком, у которого ничего нет. Ничего, слышишь? Только боль и бездонная яма вместо сердца в груди! Почувствуй эту боль, ощути её!

Он стоял и смотрел, как бесновалась Пиррия, радовалась, злорадствовала. Смотрел и не ощущал ничего из того, о чём она говорила. Потому что Мила была жива. Потому что рядом стояли люди, которые любили его и желали добра.

– Мне жаль тебя, Пиррия, – сказал тихо и пошёл прочь.

– Дура ты безмозглая, – добавила Дара и, покрутив у виска указательным пальцем, пошла за Гелланом вслед.

А сзади заволновалось, зашумело, загалдело море людское. Люди наступали на Пиррию, что-то кричали все вместе, а сорокоши расцарапали морды гийнам, которые, зашипев от боли, взвились в небо и, чуть не опрокинув фаэтон, унесли растерявшуюся Пиррию подальше от Верхолётной, куда теперь ей дорога была заказана навсегда.

Дара ехала рядом на лиловой лошадке – подарке медан. Геллан вдруг понял, что девчонка хитро улыбается. Лёгкий укол беспокойства: такая улыбка может означать что угодно, но обязательно таит какой-то подвох.

– Дара, – сказал властно и как можно суровее.

Она затопила его сиянием счастливых глаз и хихикнула, отбрасывая полу плаща. А затем похлопала себя по тугому беременному животику.

– Совсем как в первый раз, помнишь?

Он смотрел и не мог поверить, пока из широкого ворота рубахи не показалась радужная мордочка с плюшевым носиком. Мерцатель поглядывал на Геллана любопытным глазом и шевелил круглыми ушами.

И тогда Геллан расхохотался. Громко и от души. Смех летел в небо. Ему вторил чистый звонкий голос – голос девчонки, которая способна поставить вверх тормашками весь огромный мир...

КОНЕЦ 1 КНИГИ