Глава 59 На перекрёстке дорог. Дара, Лерран

В Зоуинмархаг с нами увязалась Алеста. На ночь она устроила показательное шоу со вздохами, мокрыми глазами и детским голоском:

– Я никогда не бывала в городе, не знаю, что такое ярмарка. Геллан, мне так хочется увидеть другой мир. А ещё я хочу новое платьице.

И Геллан махнул рукой. И вот он мчится впереди на Савре, а я трясусь в повозке с Алестой и злюсь, как пантера. Едем мы быстро. Хотела рискнуть и впервые сесть на лошадь, а вместо этого еду в повозке и, кажется, меня укачивает.

– Не злись, Дара, – улыбается Алеста и заговорщицки подмигивает зелёным глазом:

– Никто не собирается отнимать у тебя драгоценного Геллана.

Я аж поперхнулась:

– Ты, видать, в горах пересидела, и тебе мерещится всякая чушь.

Алеста пожимает плечами и, хмурясь, разглядывает заусенец на пальце:

– Так, значит, он тебе не нужен?

Я откинулась на локти и весело посмотрела на чудо-деву:

– Геллан как-то, на минуточку, не моя собственность. Я его груз, понятно?.. Поэтому мы всё время рядом. А не то, что ты там себе навоображала.

Алеста аккуратно обкусывает заусенец и смотрит на меня не мигая.

– Груз… небесный, что ли?..

– Ага. Он самый, – продолжаю веселиться.

– Я знаю, что ты говоришь правду. Но никогда не слышала, чтобы грузами были люди. Хм…

– Скажи-ка лучше Алеста, почему это ты дева да ещё вечная. С прорицательницей всё понятно, – решила сменить я тему.

Алеста насторожилась, аж талия у неё тоньше стала. Видать подтянула внутренности, как меня мама учила.

– Потому что я дева. И… вечная, – нехотя ответила, не сводя настороженных глаз с меня.

Думала, наверное, что смеяться буду.

– Понятно. Тогда я тоже дева. И ничего в этом страшного нет.

– Ну… тебе положено, – поскучнела прорицательница.

Я с интересом окинула её взглядом.

– А сколько вечной деве лет, если не секрет?

– Сколько есть – все мои, – поспешно отрезала Алеста и отвернулась к окошку.

Ну и подумаешь…

– Моя бабушка говорит: «Всё тайное становится явным».

Алеста кинула на меня быстрый взгляд и снова отвернулась к окну.

В Зоуинмархаг мы приехали днём. Ярмарка развернулась не на шутку: мне показалось, что людей и галдежа стало больше. Алесту мы сплавили на двух медан, что ехали вместе с нами. Шумная троица сразу же отправилась за покупками, я краем глаза видела, как раскраснелась Алеста, перебирая платья и прочие девичьи радости, а мы отправились искать мага с рунами.

– Если мне суждено уехать, то я хотя бы сделаю всё, чтобы обезопасить Долину, – сказал Геллан вчера.

Продираясь сквозь ряды, мы снова столкнулись со странной лендрой. В этот раз приставать она не стала, только проводила долгим взглядом. Хотелось повернуться и показать ей язык, но я сдержала низменные порывы. Собственно, ничего такого городская ведьма не сделала.

Мага мы застали на том же месте. Не было никаких церемоний с посещением таверны: завидев нас, он сразу кивнул:

– Через полчаса. Я найду вас.

Через полчаса так через полчаса. Как раз Алеста успеет нагрести шмоток, а мы отдохнём и перекусим.

Назад шли не спеша, и я глазела по сторонам, правда, не высовывая носа из капюшона.

– Вот интересно: он здесь живёт? – спросила Геллана, заметив в толпе знакомую фигуру.

– Кто? – не понял он.

– Да слащавый хрен, мы его и в прошлый раз на ярмарке встретили.

– Лерран?

Я кивнула.

– У меня такое впечатление, что он следит за нами.

Геллан высмеивать меня не стал, только внимательно осмотрелся по сторонам.

– С год назад я продал ему почти все солнечные камни. Те, что остались в наследство от Дирмарра, – в голосе его скользнула змеёй горечь. – После смерти Пора Долина умирала, и стоило больших усилий хоть как-то наладить жизнь. Правда, я не очень многого добился: то, что удалось отвоевать, сожрала блуждающая буря. Мы почти не пересекались с Лерраном, так, товарно-денежные отношения. Но однажды видел его с Пиррией.

Я аж подскочила.

– Да?..

– Вспомнил сейчас.

– Не могу понять, за что она так тебя ненавидит.

– Давняя история. Пиррия слишком самолюбива, а я задел её невольно.

– И рассказывать об этом не желаешь, – я закатила глаза, в очередной раз поражаясь его благородству.

– Нет, Дара.

Сказал как отрезал.

– Тогда вернёмся к нашим баранам. То есть Леррану. Теоретически он может желать тебе зла?

– Теоретически желать зла может и камень в мостовой.

Зануда. Но он задумался, поэтому можно больше его не дёргать.

Алесту и медан мы застали в разгар торговли. Дева раскраснелась, щёчки цвели розами, нежные завитки выбились из причёски, а глаза блестели от удовольствия.

– Красивая до невозможности, – вздохнула я. – Знаешь, она так искренне радуется тряпкам, что мне стыдно за свою злость и раздражение.

Геллан посмотрел на меня как-то странно.

– А ты злилась?..

– Конечно. То она слабая и несчастная, то сильная и властная. А по сути… сидела в своих горах и ничего не видела, кроме старой бабки и козлы своей. Ну, и ещё придурков, что забредали раз в год послушать пророчества. Я, наверное, попрошу у неё прощения.

– Геллан! – закричала Алеста и помахала рукой. – Посмотри, какую я шикарную юбочку нашла! Прелесть, правда?

Нет, дамы и господа, явно я поторопилась с извинениями. И тут откуда-то вынырнул маг. Раньше срока пожаловал. Он застыл в странной позе – пялился на Алесту. Ещё бы. На неё не пялились разве что слепые. Я лучезарно улыбнулась.

Маг наконец-то отвис и стал приближаться к нам.

В этот момент забурлила толпа. Послышались гневные выкрики. Совсем близко мелькнуло лицо Леррана. Красивое, совершенное, можно сказать, если бы не глаза. Он наблюдал за суматохой с каким-то тайным наслаждением, хотя не дрогнула ни одна чёрточка его прекрасного обличья. Лишь в глазах промелькнула и спряталась искра. Но я успела заметить.

– Держи его! На колесницу гайдана! Он посмел нарушить закон!

Толпа наступала с кулаками и кое-чем помощнее на золотокожего бога с затравленными глазами и преображённым лицом. Мохнатка.

Геллан протиснулся вперёд и мягко закрыл спиной несчастного. С тихим шорохом упал к ногам плащ. Одним движением Геллан достал меч.

Толпа чуть отпрянула. Геллан стоял спокойно, расставив ноги, и только глаза светились холодно и… с какой-то брезгливостью.

– Что происходит? – залепетала Алеста, подбегая ко мне. Рядом волновались меданы.

– Тихо. Кажется, сейчас нам придётся делать ноги.

Три пары глаз смотрели на меня непонимающе.

– Бежать. Быстро-быстро, – прошипела, схватив Алесту за руку.

Почти впритык ко мне застыл маг.

– Вы знаете… наверное, не сегодня, – проблеяла я, бочком продираясь сквозь людей, поближе к Геллану, но держась на расстоянии, чтобы ему, в случае чего, удобно было махать мечом.

– Отдай мохнатку, выродок! – проорал фальцетом какой-то толстяк. – Он нарушил закон – обнажил клыки!

– Не подходите, почтенные. Мохнатка кого-нибудь обидел? Ранил? Кинулся на человека?

– На нём кожаная одежда! Это запрещено! – волновалась толпа, но подходить к Геллану боялась.

– Да что вы стоите! Боитесь грязного мохнатку и урода с мечом! Навалимся и засудим обоих!

Толпа колыхнулась вперёд. Геллан слегка пошевелил мечом – и с подстрекателя упал плащ с жилетом. Толпа отхлынула. Геллан, всё так же прикрывая мохнатку спиной, сделал маленький шаг назад и нашёл меня глазами.

Всё понятно и без слов.

– Побежали! – приказала я тихо и рванула вбок, уволакивая за собой Алесту. Меданам дважды повторять не нужно: пёстроголовые рванули в другую сторону. За них можно не волноваться: выберутся и из ада.

– Не сюда, – монотонно пробормотал голос прямо над моим ухом. Маг. А этот что здесь делает?

Я не знала, могу ли ему доверять, но думать было некогда: мы помчались вслед, как лани. Алеста прижимала к груди сумку с одеждой. На каком-то из закоулков рынка пересеклись с Гелланом и мохнаткой. Со всех сторон гудела толпа: по ходу, нас окружали.

– Сюда! – это та самая странная лендра махала нам рукой.

Не раздумывая, рванули за ней. Она протянула нас через ряд каких-то палаток со склянками и различным барахлом и вывела к потайной дверце.

– Уходите скорее! – сверкнула зелёными глазами и вытерла пот со лба.

– А ты? – спросила я, притормозив.

Лендра улыбнулась:

– Не беспокойся обо мне, – и протолкнула нас с Алестой в узкую низкую дверцу. Геллан, мохнатка и маг уже выскочили наружу.

Маг тянул нас какими-то переулками, пока не вывел к пристани. Здесь мы с Алестой упали на песок, тяжело дыша и хватая воздух ртами.

– Тебе нельзя больше появляться в этом городе, – произнёс золотокожий полубог.

– По всей видимости, тебе тоже, – улыбнулся Геллан, пряча меч за спину.

Тот лишь пожал плечами:

– Здесь со мной ничего не случится. Ничего бы не произошло, если бы кое-кто не поспособствовал преображению. А я знаю, кто сделал это.

Мохнатка нехорошо улыбнулся, обнажая клыки.

– Как видишь, я до сих пор не могу вернуться в человеческий облик.

– Ты можешь уехать со мной.

Он покачал головой.

– Не стоит. И спасибо.

С этими словами мохнатка пошёл вдоль берега, а затем нырнул в первую подворотню.

– Ну что, маг, давай прощаться? Отдай то, за чем я вернулся, и пойдём каждый своим путём. Спасибо, что не оставил в беде девочек.

И тут это случилось во второй раз. Маг отбросил капюшон, открывая лицо.

– Меня зовут Ренн, – представился он, поочерёдно глядя на Геллана и на нас с Алестой.

Затем достал из кармана мешочек с рунами. Геллан протянул руку, но маг потянул за тесёмку, а затем демонстративно, медленно, эффектно вывалил руны под ноги. Те, касаясь песка, с шипением таяли и исчезали.

– Что это значит? – холодно спросил Геллан.

– Руны тебе больше не нужны. Блуждающая не вернется.

Из другого кармана маг достал мешочек поменьше и вложил Геллану в ладонь. Я так понимаю, это были наши солнечные камни – плата за руны.

Ренн ещё раз окинул нас взглядом, склонил учтиво голову и, развернувшись, медленно пошёл прочь.

– Ну и дела… – выдохнула я, пытаясь понять, что только что произошло.

Геллан тоже стоял истуканом, сжимая камни в ладони.

– Какое счастье! – прощебетала жизнерадостно Алеста. – Я не потеряла сумку с вещами!

Мы переглянулись и захохотали во всё горло. Хохотала вместе с нами и Алеста, довольно похлопывая ладошками по холщовой суме, набитой до верха тряпьём…

* * *

Они встретились в одном из дальних закоулков рынка – там, где толкались серятники, предлагая «дары моря» населению победнее.

– Дело сделано? – холодно поинтересовался Лерран. – Я видел, ты не отставал от беглецов. По всей вероятности, Зоуинмархаг ещё не скоро примет назад выродка. Хотя, наверное, ему будет не до торговли.

Маг молча протянул Леррану мешок с деньгами.

– В чём дело? – ни один мускул не дрогнул на красивом лице.

– Сделка не состоялась. Нет поддельных рун, не будет и блуждающей. Но если тебя утешит: нет препятствий для того, что ты задумал.30f6fc

– А ты знаешь, что я задумал? – поинтересовался Лерран, внимательно вглядываясь в темень капюшона.

– Не трудно догадаться, – маг глумливо склонился в поклоне. – Но не забудь моих советов.

Капюшон поклонился ещё раз, и маг оставил Леррана наедине с мыслями.

Лерран злился: он прекрасно мог разделаться с махой-соглядатаем, если бы не вмешательство выродка. Мог бы больше не сушить голову, если бы маг-нищеброд отдал руны и напустил на Долину блуждающую. Планы менялись как карты в руках лендр, но его это не расстраивало: нужно внимательно пересмотреть колоду и выбрать козыри, чтобы разыграть партию до конца.

* * *

Властительный Панграв пребывал не в духе, а точнее, в дикой ярости.

– Щенок, зарвавшийся и зажравшийся мерзавец! Как ты посмел после такого на глаза ко мне показаться?!

– Батюшка, ты меня даже не выслушаешь?.. – Раграсс не считал нужным прятать наглую иронию.

– Я тебя уничтожу! Унизился, подставился, опозорился! Я веками не женю тебя теперь! Более того: вынужден запрятать в глухомань неизвестно насколько, пока не забудется вся эта история!

– Неужели твоя власть настолько мала?

Панграв поперхнулся и яростно просверлил незаконного сына взглядом.

– Моя власть безгранична. Только потому, что всегда вижу и знаю грань, за которую нельзя переступать. Чтобы люди тебя боялись и уважали, надо поступать по справедливости. А справедливость нынче такова: твоя кровь под запретом, а законы ограждают людей от полулюдей. И даже если я завтра растрезвоню во всех подворотнях Зоуинмархага, что ты мой наследный принц, нет гарантии, что через час ты не окажешься на куче дерьма с перерезанным горлом. Поэтому ты послушаешь меня и сделаешь, как я скажу.

– Не утруждай себя, батюшка. Твой венец и так тяжёл. Я уже послушался тебя и следил за скользким гайданом открыто, как ты и просил. В отместку он применил запрещенный знак – я начал преображаться на глазах у жадной до крови толпы. Но ему ведь ничего не будет за это, батюшка? Потому что он человек, а я всего лишь полукровка с ненавистной жёлтой кожей. Позволь откланяться. Я сам позабочусь о себе.

С этими словами маха скользнул в дверь.

– Раграсс! Вернись! Я достану тебя из-под земли! – неслось вслед, но он только улыбался, с наслаждением выпуская острые когти махи из полутрансформирующихся рук.

* * *

Они встретились на дальнем выезде из города: маг в тёмных одеждах на худой и унылой кляче с оборванными ушами, бесшабашная лендра с колодой карт в руках и полумохнатка-получеловек на гнедом горячем скакуне. Маг хмыкнул, лендра захохотала громко и от души, полукровка показал клыки, ничуть не заботясь, что кто-то его унизит или убьёт.

Поднимая клубы пыли, по дороге нёсся чёрный всадник с золотыми волосами, следом громыхала повозка, погоняемая лихим возницей. Позади скакали две яркие меданы и два мужика, сверкающие на солнце камнями, как шкатулки с фальшивыми раритетами разбитных, но нечистых на руку торговцев.

Всадник резко осадил коня, пристально вглядываясь в троицу, а затем кивнул, предлагая присоединиться.

– Садись в повозку, лендра. Там тебя ждёт знакомая компания.

– Меня зовут Росса, Поцелованный солнцем, – прокричала лендра, на ходу запрыгивая в повозку и подбрасывая карты в воздух. Те, рассыпавшись веером, на миг показали объёмные проекции и улеглись, как ручные щенки, в хозяйские ладони.

– А меня Раграсс, – улыбнулся маха, приноравливая бег своего скакуна к иноходи белого Савра.

И только маг не проронил ни слова. Он прилепился возле повозки, его старенькая кляча как раз успевала перебирать копытами в такт перестукиванию колёс. Из повозки неслись девичьи голоса и смех. Так можно ехать бесконечно. Ехать и не думать больше ни о ненависти, ни о кознях, ни о презрительных взглядах вечно недовольных жизнью людишек…