Глава 2. Ландыш узнает о «помолвке».
Дверь нашей комнаты в общежитии с грохотом распахнулась, едва не слетев с хлипких петель. На пороге стояла Ландыш. В одной руке она сжимала пучок сушёной сонной травы, в другой — свежий выпуск «Академического вестника». Её длинные, заострённые ушки мелко подрагивали от возбуждения, а безупречные фиалковые глаза округлились до размеров золотых монет.
— Лисицына! — трагическим шёпотом воскликнула она, пинком ноги закрывая за собой дверь. Засов со щелчком встал на место. — Скажи мне, что это опечатка. Скажи, что редактор напился зелья безумия и всё перепутал!
Она взмахнула газетой прямо перед моим носом. С первой полосы на меня смотрел огромный колдографический снимок: вчерашний вечер, Дамиан Торн, сурово и властно прижимающий меня за талию к своему широченному плечу, и заголовок, выведенный кричащими алыми буквами:
«Хищник окольцован? Ректор Торн объявил о помолвке с самой скандальной адепткой академии!»
Колдомонтаж, не иначе. Торн сработал оперативно — за одну ночь пустил слух и снабдил газетчиков иллюзорным снимком. Я уныло вздохнула и снова уткнулась лицом в подушку.
— Ландыш, не ори. У меня и так ментальная мигрень.
Эльфийка с шокированным вздохом выронила сонную траву. Сухие стебли с тихим шорохом рассыпались по пыльному ковру. Подруга в один прыжок преодолела расстояние до моей кровати, бесцеремонно уселась мне на ноги и схватила за плечи, устраивая лёгкую встряску.
— Деля! Ты помолвлена с Торном?! С этим грозовым кошмаром ходячим? С этим Альфой, который одним взглядом может заставить замолчать целую стаю?! — Ландыш вдруг резко замолчала, прищурилась, и на её красивом лице расплылась абсолютно неэстетичная, заговорщическая усмешка. — Погоди… А у него правда пресс такой твёрдый, как пишут в девичьих дневниках, или это иллюзорная магия? Если ты его потрогала и не расскажешь мне все подробности — я подсыплю тебе в шампунь сок огненной лилии, клянусь своими предками!
Я медленно отняла лицо от подушки, покрытой грубой серой простыней из академического льна. Ткань успела оставить на моей левой щеке неровный, зудящий след от складки. Сухой, пыльный запах перьев и старой шерсти защекотал в носу, вынуждая меня шумно и прерывисто чихнуть.
— Будь здорова, будущая госпожа ректорша, — фыркнула Ландыш.
Её длинные, тонкие пальцы с идеально подпиленными ногтями, покрытыми нежно-зелёным лаком из сока болотной кувшинки, мёртвой хваткой вцепились в мои плечи. Эльфийка качнулась вперёд, отчего тонкие серебристые нити её волос, выбившиеся из сложной косы, мазнули меня по лбу, оставив шлейф аромата свежескошенной травы и горьковатой полыни.
— Пусти, задушишь, — прохрипела я, пытаясь высвободить плечи.
Я упёрлась ладонями в её колени, обтянутые плотными зелёными лосинами. Гладкая ткань скользнула под пальцами, и с лёгким усилием я оттолкнула подругу назад. Ландыш с тихим «ой» качнулась на моей продавленной панцирной сетке. Металлические пружины под нами отозвались натянутым, жалобным визгом, который эхом разнёсся по нашей тесной, заваленной хламом комнате.
Ландыш ловко спружинила, соскочила с матраса и приземлилась на обе ноги. Подошвы её мягких кожаных сапожек бесшумно коснулись половицы. Она тут же сделала шаг к круглому деревянному столу у окна, где царил привычный хаос: раскрытый учебник по высшей алхимии с загнутыми, потемневшими углами страниц, три пустых стеклянных флакона из-под бодрящего зелья и глиняная чашка с недопитым вчерашним чаем, покрытым тёмной плёнкой.
Эльфийка схватила один из пустых флаконов и принялась нервно крутить его в руках. Толстое стекло тускло блеснуло в полумраке, а донышко при каждом движении издавало сухой, дробный стук о столешницу.
— Так, Лисицына, я жду, — Ландыш резко повернулась ко мне. Флакон в её руке замер, а заострённые ушки нервно дёрнулись. — Ты и Торн. Мужчина-гроза, от одного взгляда которого у боевых магов третьего курса случается нервный тик, и ты — ходячий магнит для неприятностей. Как?! Как вы умудрились сойтись в одной системе координат, не уничтожив при этом академию?
Я медленно спустила ноги с кровати. Босые ступни коснулись холодного, шероховатого деревянного пола. От контакта с непрогретыми досками по ногам пробежала неприятная дрожь, заставив поджать пальцы. Я дотянулась до спинки стула, сорвала форменную мантию и глухо произнесла, пробывая застегнуть мелкие деревянные пуговицы:
— Он узнал про Совет Стай.
Грубый шов под мышкой неприятно натянулся, а подрагивающие от пережитого стресса пальцы никак не могли попасть в узкие тканевые петли. Первая пуговица с тихим щелчком выскользнула, и я раздражённо зашипела, прикусив губу до солоноватого вкуса крови.
Услышав мои слова, Ландыш резко замерла. Флакон выскользнул из её ослабевших пальцев. Круглое стеклянное горлышко с глухим стуком ударилось о край стола, сосуд покатился по деревянной поверхности, с шорохом сминая разбросанные листы пергамента, но я вовремя протянула руку и остановила его, прижав ладонью к столешнице. Прохлада стекла немного успокоила горящую кожу.
— Что? — голос эльфийки мгновенно потерял всю шутливую лёгкость. Он стал тихим, неестественно ровным, а цвет лица приобрел оттенок свежевыбеленной стены. — Откуда у него… Как он мог узнать, Деля? Те бумаги были надёжно спрятаны. Мы же лично запечатали ларец заклятием сокрытия! На замок ушло три флакона слёз болотной кикиморы!
— Наш ректор — чистокровный Альфа, Ландыш, — я наконец справилась с пуговицами и бессильно опустила руки. Мантия мешком повисла на плечах. — Его ищейки могут вынюхать след даже на дне бездны. Документы из архива Восточной стаи с кровяными печатями сейчас лежат в его личном сейфе. В том самом, который защищён родовой магией Торнов. Туда не пробраться ни одной живой душе.
Ландыш сделала глубокий, судорожный вдох. Она подошла к окну, отодвинула пальцем край пыльной занавески и посмотрела во внутренний двор академии, где адепты вовсю обсуждали свежий выпуск газеты.
— И что он потребовал взамен? — не оборачиваясь, тихо спросила она. Её плечи были напряжены так, словно она готовилась к удару в спину.
— Помолвку. Фиктивную, разумеется. В газете он уже запустил утку, но главное впереди. Ему нужно официальное представление на Балу Пяти Кланов, чтобы внести смятение в Совет Стай и показать им, будто он потерял контроль и связался с человеческой девчонкой без роду и племени. А мне… мне нужна моя жизнь и гарантия того, что эти бумаги никогда не увидят свет.
Ландыш медленно повернулась. Её глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас были тёмными и тревожными.
— Это опасная игра, Деля. Ты играешь с хищником на его территории. И если ты оступишься… он тебя просто перекусит пополам. И даже не поморщится.
— Я знаю, — мой голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Но у меня нет другого выхода. Если Совет получит те бумаги… меня не просто отчислят. Меня запрут в подземных казематах Гарда до конца моих дней. В худшем случае — я просто исчезну.
Эльфийка сделала шаг назад. Подошва её сапожка скользнула по разбросанным стеблям сонной травы. Раздался негромкий хруст ломающихся побегов, и в воздух поднялся тонкий шлейф успокаивающего травяного аромата.
— Хорошо, — Ландыш резко встряхнула головой, отчего серебристые пряди хлестнули её по щекам. Напряжение сменилось лихорадочной деятельностью. — Раз уж мы ввязались в это безумие, нам нужен план. Стратегия защиты. И в первую очередь — блокиратор обонятельных рецепторов!
— Блокиратор? — я недоумённо моргнула, подбирая с пола несколько металлических шпилек, выпавших из растрёпанных волос.
— Именно! — она уже практически летела к своему комоду, где выстроилась целая батарея баночек и ступок. — Торн — Альфа. Сильный, доминантный хищник. Его феромоны способны подавить волю даже подготовленного мага, не говоря уже о тебе с твоим… деликатным уровнем резерва. Стоит ему подойти ближе чем на метр, и ты превратишься в послушную пластилиновую куклу.
— Блокиратор не поможет, когда мы окажемся на виду у всей академии, — тихо произнесла я. — Торн сказал, что они должны поверить, будто он потерял голову. Ландыш, это значит, что нам придётся изображать страсть. На публике.
Шорох баночек у стены мгновенно прекратился. Подруга медленно обернулась, держа в руках бутылочку из тёмно-синего стекла.
— То есть… — эльфийка с трудом сглотнула. — Вам придётся… обниматься? Держаться за руки?
— Боюсь, нам придётся делать вид, что мы не можем оторваться друг от друга.
Ландыш аккуратно поставила бутылочку обратно.
— Деля, — очень серьёзно произнесла она, подступая ближе. — Если он попытается тебя поцеловать… пообещай, что не откусишь ему язык. Потому что если ты это сделаешь, нас просто казнят за покушение на высшее должностное лицо академии.
Я подошла к подоконнику и прижалась лбом к прохладному стеклу. На прозрачной поверхности мгновенно расплылось мутное пятнышко от дыхания. За окном, в синих сумерках, зажигались первые магические фонари, освещая вековой искривлённый ясень. Его сухой сук с тихим, монотонным стуком бился о раму: тук… тук… тук… Этот звук казался метрономом, отсчитывающим последние дни моей спокойной жизни.
— Это будет не просто бал, Ландыш, — выдохнула я. — Это будет публичная казнь под видом грандиозного триумфа. Оборотни не прощают человеческим девчонкам близости к их Альфам. Они будут рассматривать меня под лупой. Каждый мой жест, каждое слово…
— Тогда мы сделаем так, чтобы им не к чему было придраться, — с неожиданной стальной решимостью произнесла подруга.
Она решительно опустилась на корточки перед нижним ящиком комода и с тяжёлым скрежетом выдвинула его. Из его недр Ландыш извлекла толстую тетрадь в потёртом переплёте из телячьей кожи, сдула пыль и с хлопком водрузила на стол.
— Шаг первый, — Ландыш развязала тугой кожаный шнурок. — Мы изучим все Пять Кланов. Их повадки, их слабости и отношение к Торну. А шаг второй… Мы научим тебя танцевать так, чтобы ты не оттоптала этому невыносимому Альфе его царственные лапы.
— Танцевать? — я оторвалась от окна, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ландыш, я и танцы — из разных галактик! На прошлый Самайн я попыталась исполнить кадриль и отправила в лазарет двух боевых магов!
— Именно поэтому мы начнём прямо сейчас! — неумолимо отчеканила эльфийка.
Шероховатые страницы из плотной бумаги с шелестом перелистнулись, донеся густой запах сушёной лаванды, старых чернил и зверобоя. На развороте аккуратным почерком были начерчены схемы и анатомические зарисовки.
— Смотри сюда, — Ландыш ткнула изящным пальцем в набросок танцующей пары. — Традиционный вальс Пяти Кланов — это не просто топтание по кругу. Это ритуал доминирования и подчинения. Альфа ведёт. Он держит тебя за талию так плотно, чтобы чувствовать малейшее колебание твоего центра тяжести. Если ты попытаешься сопротивляться или поведёшь сама — это расценят как вызов его авторитету.
— То есть мне придётся добровольно позволить Торну прижимать меня к себе на глазах у со сотни оборотней? — мой голос упал до свистящего шёпота.
— И делать при этом самый влюблённый и счастливый вид, на какой ты только способна, Лисицына, — безжалостно добавила Ландыш, захлопнув тетрадь. — Хватит теории. Переходим к практике. Я буду Торном.
Эльфийка отошла на середину комнаты, пинком ноги отодвигая деревянный табурет, выпрямилась и попыталась придать своему миловидному лицу максимально суровое и высокомерное выражение.
— Представь, что я огромный, невыносимый, пахнущий грозой ректор, который держит в сейфе твой смертный приговор. Ну же! Кладёшь левую руку мне на плечо.
Я сделала глубокий вдох и шаг вперёд. Медленно подняла руку, нерешительно уложив пальцы на плечо Ландыш.
— Легче, Лисицына, ты не дубину держишь, — поморщилась подруга. — А теперь я кладу руку тебе на талию. На счёт «три» делаем шаг назад с правой ноги. Раз… два… три!
Я резко дёрнулась назад, но левая нога запуталась в широком подоле собственной мантии. Потеряв равновесие, я взмахнула руками и со всей дури наступила Ландыш на носок мягкого сапожка.
— Ай! — взвизгнула эльфийка, отскакивая на одной ноге. — Лисицына! Ты наступила мне на любимую мозоль! Ты не адептка, ты — стенобитное орудие!
— Я предупреждала! — в сердцах воскликнула я, раздражённо дёргая подол мантии, зацепившийся за гвоздь на ножке стола. Раздался треск, и по шву пошла узкая прореха. — Я не умею этого делать! Торн меня убьёт прямо на первом такте!
— Мы будем тренироваться, — процедила Ландыш сквозь зубы, потирая пострадавшую стопу. — Каждую ночь. До тех пор, пока ты не начнёшь порхать как бабочка, а не топать как испуганный тролль. У нас есть ровно тридцать дней, Деля. Тридцать дней, чтобы превратить катастрофу в идеальную леди.
Она поднесла керосиновую лампу ближе к окну. Жёлтый, дрожащий круг света упал на стекло, за которым окончательно воцарилась глухая ночь Академии Высших Рас.
Я смотрела на своё отражение в тёмном стекле, накладывающееся на силуэты далёких, холодных звёзд. Месяц. У меня был ровно один месяц до того, как моя жизнь изменится навсегда. И где-то там, в главном корпусе, за дубовым столом сидел Дамиан Торн — человек, который запустил эти шестерёнки, даже не спросив моего согласия.