​Глава 10. Анатомия зверя.

​Я вышла из кабинета, и тяжелая дубовая дверь за моей спиной захлопнулась, отсекая гулкое эхо голоса Дамиана. В коридоре царил мертвенный холод, словно удушающая аура Корвуса Торна пропитала сами стены, вытесняя из камня остатки дневного тепла. Каблуки моих туфель выбивали по гранитным плитам четкий, сухой ритм, и этот звук казался мне отсчетом секунд до начала неотвратимой бури.

​Я не видела лиц адептов, затаившихся в глубоких оконных нишах, но физически ощущала их взгляды — липкие, полные жадного любопытства и затаенного страха. Под темно-синим шелком платья турмалин на моей груди начал постепенно остывать: его яростная, обжигающая вибрация сменилась ровным, ледяным покалыванием, возвращающим мыслям абсолютную ясность.

​Запретная секция библиотеки Академии находилась в самом сердце северного крыла, там, где древний фундамент уходил глубоко в скальную породу. Здесь воздух всегда оставался неподвижным. Он пах старым пергаментом, подсохшим костным клеем и чем-то неуловимо металлическим — специфическим ароматом древних чар, охраняющих запретные знания.

​Я подошла к массивной кованой решетке, преграждавшей путь в недра архива. Металл прутьев был черным и матовым, словно навечно впитавшим в себя свет угасающих факелов. Я подняла руку, и тусклое свечение магических сфер отразилось в гранях моего перстня.

​Тяжелый железный засов, повинуясь беззвучному импульсу ректорской магии, с тихим металлическим щелчком скользнул в пазах. Решетка медленно отворилась, издав протяжный, скрежещущий стон несмазанных петель. Я шагнула внутри. Тишина здесь казалась настолько плотной и осязаемой, что я отчетливо слышала собственное учащенное дыхание.

​Шаги по каменным ступеням, уходящим по спирали вниз, требовали осторожности. Я придерживала тяжелый подол платья левой рукой, чувствуя, как жесткая ткань шелка трется о кружево перчаток. Правая ладонь скользила по шероховатой стене, где между стыками кладки пробивался тускло светящийся мох.

​Преодолев десять пролетов, я оказалась в зале, который больше напоминал древний склеп, чем библиотеку. Высокие стеллажи из мореного дуба уходили под самый сводчатый потолок, теряясь в непроглядной тьме. На полках теснились фолианты в обложках из кожи неизвестных существ: некоторые были покрыты жесткой чешуей, другие имели странный, почти человеческий рельеф.

​Пройдя мимо стола дежурного библиотекаря — пустого и покрытого толстым слоем серой пыли, — я направилась вглубь, к секции с табличкой «Метаморфозы и уязвимости высших хищников».

​Пальцы в черном кружеве медленно скользили по корешкам книг, вызывая легкие, покалывающие вспышки защитной магии. Наконец я остановилась. Толстый том, переплетенный в выцветшую шкуру горного медведя, назывался «Слабости Альфы: трактат о разрыве связей».

​Я потянула книгу на себя. Фолиант оказался неожиданно тяжелым, словно его страницы были отлиты из свинца. Кожа переплета сохраняла странное, почти живое тепло. Я перенесла фолиант на ближайший читальный стол, и над полированным деревом взметнулось облако пыли, заставившее меня на секунду зажмуриться.

​Опустившись на жесткий стул, ответивший на мой вес тихим треском сухого дерева, я открыла книгу. Плотная страница перевернулась с характерным, сухим хрустом, и в нос ударил густой запах горького миндаля и формалина.

​При свете вызванной мной магической искры, которая лениво дрейфовала над столом, я начала жадно впитывать информацию. Глаза стремительно бегали по строчкам, написанным каллиграфическим, но нервным почерком:

​«...сердце оборотня при частичной трансформации смещается на два пальца вправо, защищенное утолщенной грудной клеткой. Однако сочленение шейных позвонков остается крайне уязвимым в момент перехода, когда костная ткань размягчается для перестройки структуры...»

​Я провела подушечкой пальца по детальной анатомической зарисовке. На пожелтевшем пергаменте был изображен волк в разрезе; красные и синие чернила обозначали узловые потоки магической энергии.

​Дыхание участилось. Корсет, все еще сжимающий ребра, казался теперь не оковой, а надежной опорой. Внутри выстраивался четкий, холодно просчитанный план. Если Испытание Крови подразумевает бой без правил, я буду играть по правилам знания, а не слепой силы.

​Внезапно над головой раздался едва слышный падение вязкой капли.

​Это была не вода. Звук удара о камень был слишком тяжелым и глухим. Я медленно, стараясь не производить шума, повернула голову. На темном полу, прямо у границы света от моей искры, расплывалось темное пятно. Оно просачивалось сквозь потолочные перекрытия, стекая по одной из дубовых балок.

​Я подняла взгляд. Там, в переплетении густых теней под сводами библиотеки, висело нечто. Оно было серым, бесформенным и источало ауру такой первобытной злобы, что турмалин на шее зашелся в беззвучной вибрации, мгновенно став обжигающе ледяным.

​Беатрис не стала ждать Турнира. Она подослала своего «сувенира» прямо в святая святых Академии.

​Я медленно закрыла фолиант. Тяжелый дубовый переплет опустился с сочным, гулким ударом, эхом разнесшимся по пустому залу. Правая рука плавно скользнула в потайной карман на бедре, нащупывая гладкое стекло второго флакона, который я благоразумно захватила с собой.

​— Ну же, — прошептала я, чувствуя, как адреналин превращает кровь в жидкий огонь. — Спускайся. Посмотрим, научили ли тебя в Южном клане бояться тех, кто читает книги.

​Тварь отделилась от дубовой балки с омерзительным, влажным шлепом, словно гигантская пиявка неохотно отпустила камень. Серая, пульсирующая масса рухнула вниз. Приземление вышло тяжелым и пугающе пружинистым. Вековая пыль взметнулась с каменных плит серым облаком, закружившись в свете моей искры.

​Я медленно, миллиметр за миллиметром, поднялась со стула. Деревянные ножки с коротким скрежетом проскользнули по камню, когда я отодвинула его назад. Темно-синий шелк платья зашуршал, собираясь в тяжелые складки. Корсет впился в ребра, заставляя дышать поверхностно и часто. Пальцы правой руки сомкнулись на холодном стекле флакона, а большой палец привычно лег на шершавую пробку.

​Пыль начала оседать, обнажая силуэт ночного гостя.

​Это была гончая. Но сотканная не из плоти и крови, а созданная из теней, гнилой болотной воды и чужой ненависти. Худое, вытянутое тело без единого клочка шерсти обтягивала серая, полупрозрачная кожа, сквозь которую пульсировали черные вены. У твари не было глаз — только гладкий слепой череп и огромная пасть, усеянная рядами кривых, полупрозрачных клыков. Из пасти на пол капала вязкая жидкость. Камень под падающими каплями тихо шипел, покрываясь крошечными язвочками копоти.

​Я принюхалась. Сквозь запах тлена и озона отчетливо пробивался сладковатый, тошнотворный аромат.

​— Розовая вода с экстрактом орхидеи, — вслух констатировала я. Мой голос прозвучал до неприличия спокойно. — Беатрис даже своих ручных монстров купает в собственном парфюме? Какая вопиющая безвкусица. И полное отсутствие тактического чутья.

​Гончая, лишенная зрения, безошибочно повернула слепую морду на звук. Из ее горла вырвался низкий, раскатистый рык, от которого задрожали корешки книг на ближайших стеллажах.

​Я не стала отступать. Левая рука плавно легла на тяжелый кожаный переплет фолианта, все еще лежащего на столе. Кожа горного медведя под пальцами казалась неестественно горячей.

​Тварь припала к полу. Ее задние лапы с невероятно длинными когтями с сухим треском царапнули камень, ища опору.

​Она рванулась вперед, растянувшись в серую, стремительную стрелу. Пасть распахнулась так широко, что череп, казалось, должен был расколоться пополам.

​Вместо того чтобы отскочить назад, где тяжелый подол мог бы запутать ноги, я сделала резкий выпад вправо и вперед. Каблук с коротким, звонким ударом коснулся ножки стола. Одновременно с этим я подхватила тяжеленный фолиант и, используя инерцию собственного тела, с размаху вогнала книгу прямо в распахнутую пасть пролетающего монстра.

​Раздался глухой, трескучий удар. Тяжелый дубовый переплет застрял между клыками гончей. Древняя магия Альфы, пропитавшая шкуру фолианта, мгновенно среагировала на темную нечисть: книга вспыхнула ослепительным лазурным светом.

​Тварь издала пронзительный, булькающий вопль. Она рухнула на пол, покатившись кубарем и сметая стопку старых свитков, которые разлетелись с сухим шелестом. Гончая отчаянно забила передними лапами по морде, пытаясь вырвать обжигающий предмет, но ее клыки намертво застряли в дереве и обработанной коже.

​— В библиотеке, — я сделала шаг к бьющемуся в конвульсиях монстру, большим пальцем выбивая пробку из флакона, — положено соблюдать тишину. И бережно относиться к литературе!

​Я взмахнула рукой. Серебристая жидкость — на этот раз концентрированный раствор лунной соли — выплеснулась из горлышка. Капли блеснули в полумраке и дождем обрушились на серую, пульсирующую спину гончей.

​Эффект оказался мгновенным. Соль впиталась в теневую плоть с оглушительным, яростным шипением, словно раскаленный металл опустили в ледяную воду. Гончая выгнулась дугой, ее суставы с громким треском вывернулись, и тварь просто распалась, разлетевшись облаком дурно пахнущего черного дыма.

​Дым покружился над полом и бесследно втянулся в щели между каменными плитами. На полу остался лишь изрядно пожеванный, дымящийся фолиант да пара капель шипящей кислоты.

​Я стояла над местом схватки, тяжело дыша. Грудь вздымалась, корсет сопротивлялся каждому вдоху. Рука с пустым флаконом опустилась. Турмалин на шее пульсировал так сильно, что ключицы свело холодом.

​— Вы издеваетесь?!

​Громкий, полный ярости и паники рев разорвал тишину подземелья.

​Кованую решетку на входе не просто открыли — ее вырвали вместе с петлями. Тяжелый металл с оглушительным грохотом рухнул на каменные ступени. В проеме, окруженный ореолом искрящейся магии, стоял Дамиан Торн.

​Его волосы были растрепаны, серые глаза горели неистовым, почти нечеловеческим светом, а грудь вздымалась так тяжело, словно он преодолел несколько миль на пределе сил. Он буквальным образом слетел по ступеням, выбивая чеканный ритм сапогами. Запах озона ударил в нос с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

​Дамиан подлетел ко мне, схватил за плечи горячими ладонями и резко развернул к себе, лихорадочно осматривая с ног до головы.

​— Вы ранены? Где кровь? Я почувствовал всплеск темной магии и то, как ваш пульс зашкаливает! — он говорил сбивчиво, пальцы судорожно сжимали мои плечи, сминая кружево на рукавах.

​Я медленно моргнула, глядя на его перекошенное от тревоги лицо, затем опустила взгляд на дымящуюся книгу у своих ног.

​— Ректор, — я вздохнула, аккуратно убирая пустой стеклянный флакон обратно в карман. — Я совершенно цела. А вот библиотечный фонд Академии понес невосполнимую утрату. Кажется, я немного... пожевала трактат о ваших слабостях.

​Дамиан замер. Его взгляд метнулся к книге, затем к лужицам шипящей кислоты на полу, а потом медленно вернулся к моему лицу. В его глазах паника начала смешиваться с абсолютным, кристальным недоумением.

​— Вы... — он сглотнул, кадык на его шее дернулся. — Вы засунули древний артефактный фолиант в пасть теневой гончей?

​— Это был тактический ход, — я невинно пожала плечами, хотя губы сами собой растянулись в торжествующей улыбке. — Книга оказалась весьма содержательной. У Альф действительно крепкие зубы, но слабое место — это их библиотекари.

​Дамиан медленно отпустил мои плечи. Он закрыл лицо руками, и из-под его пальцев вырвался звук — полустон, полусмех. Его плечи мелко затряслись. Когда он убрал руки, на его губах играла улыбка, а в глазах плясали откровенные искры восхищения.

​— Аделина, — он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Тепло его тела мгновенно окутало меня сквозь тонкий шелк. Он наклонился так близко, что его губы оказались у самого моего уха. Голос стал низким, бархатистым шепотом: — Если вы продолжите в том же духе, мне не придется защищать вас на Турнире. Мне придется защищать Турнир от вас.

​Он выпрямился, стряхнул невидимую пылинку со своего ворота и с безупречной грацией предложил мне свой локоть:

​— Идемте, моя кровожадная леди. Нам нужно подобрать вам гардероб для тренировок. Синий шелк, безусловно, хорош для метания книг, но на арене понадобится что-то более практичное.

​Я вложила руку в кружевной перчатке в изгиб его локтя. Твердые мышцы Альфы напряглись под моей ладонью.

​— Только никаких брюк, ректор, — строго предупредила я, позволяя ему увести себя прочь от оседающего черного дыма. — Я предпочитаю уничтожать врагов, сохраняя безупречную элегантность.

​Дамиан хмыкнул. Звук зародился где-то глубоко в его груди и рокочущей вибрацией передался через ткань камзола, отзываясь волнующей дрожью в кончиках моих пальцев.

​— Безупречная элегантность, говорите? — его губы дрогнули в полуулыбке, обнажив край белого клыка, пока мы поднимались по каменным ступеням. — Полагаю, к вашей элегантности мы сможем подобрать что-нибудь из драконьего шелка. Он не горит, не рвется когтями оборотней и, что самое главное, с него удивительно легко отстирывается кровь поверженных врагов.

​— Звучит как идеальная основа для моего базового осеннего гардероба, — невозмутимо кивнула я, чуть приподнимая тяжелую юбку свободной рукой. Шелк отозвался тихим шуршанием.

​Мы подошли к вырванной с петлями решетке. Искореженный черный металл громоздился на верхних ступенях. Дамиан даже не замедлил шаг. Он плавно, но властно перехватил меня за талию — его широкая, горячая ладонь легла поверх жесткой ткани корсета. Я инстинктивно втянула воздух. В следующую секунду Альфа легко оторвал меня от пола, перенося через острые прутья так свободно, словно во мне не было веса.

​Мои туфли вновь безупречно ровно коснулись каменных плит коридора.

​Мы шли по светлым, прогретым солнцем галереям Академии. Запах пыли и паленой шерсти окончательно рассеялся, уступив место ароматам полированного дерева, пчелиного воска и витающей в воздухе пыльцы. Адепты, попадавшиеся навстречу, замирали, провожая нас расширенными глазами. Еще бы: ректор Торн, чьи волосы были растрепаны после бега, вел под руку свою «человеческую пару», на подоле которой виднелись пятна серого пепла.

​Мы остановились перед неприметной, но массивной дверью из темного дерева, густо окованной тусклой бронзой. Дамиан нажал на тяжелую ручку. Внутренний механизм засов послушно щелкнул, и дверь отворилась без единого скрипа, открывая проход в личную оружейную Альфы.

​Внутри царил благородный полумрак. Пахло оружейным маслом, выделанной кожей и терпким мужским парфюмом — тем самым озоном и горьким шоколадом. Вдоль стен тянулись стойки с мечами, кинжалами и изящными рапирами. Отполированные лезвия ловили тусклый свет магических светильников, вспыхивая холодными искрами.

​Дамиан отпустил мою руку и прошел вглубь комнаты, к высоким платяным шкафам из красного дерева. Его шаги были мягкими и пружинистыми. Он распахнул резные створки.

​— Никаких брюк, — задумчиво протянул он, перебирая вешалки. Металлические крючки тихо позвякивали друг о друга. — Я уважаю ваше желание оставаться леди, Аделина. Но на арене Испытания Крови вам придется прыгать, уклоняться и, возможно, падать на песок.

​— Если я упаду, ректор, то исключительно для того, чтобы вонзить заколку кому-нибудь в сонную артерию, — парировала я, медленно прохаживаясь вдоль стоек с оружием.

​Мой палец в черном кружеве скользнул по холодному, идеально заточенному лезвию короткого эльфийского кинжала. Металл тихо отозвался на прикосновение.

​— Идите сюда, моя воинственная пара, — позвал Дамиан. Голос его стал неожиданно хриплым и глубоким.

​Я плавно обернулась. В его руках было нечто потрясающее.

​Это было платье, но созданное не для светских бесед. Глубокий, насыщенный цвет воронова крыла с едва уловимым бордовым отливом играл на свету, словно запекшаяся кровь. Ткань выглядела как тончайший струящийся шелк, но когда я подошла ближе и касалась лифа, она оказалась плотной, упругой и теплой.

​— Драконья чешуя, вплетенная в шелковые нити, — пояснил Торн, наблюдая за моими движениями. — Корсет укреплен не китовым усом, а стружкой из кости виверны. Он не сломается даже от прямого удара лапой оборотня. А юбка...

​Он слегка приподнял край подола. Ткань качнулась, открывая глубокие, скрытые в сложных складках разрезы.

​— Разрезы позволят вам двигаться без малейших ограничений. Под низ надеваются тонкие кожаные шорты, чтобы не смущать судейскую комиссию, — в его глазах блеснула откровенная насмешка. — И поверьте, Аделина, в этом вы будете выглядеть так же элегантно, как и смертоносно.

​Я подняла глаза. Дамиан стоял непозволительно близко. Он все еще держал платье, и его сильные руки находились по обе стороны от моих плеч, создавая иллюзию объятия. Запах его ауры сгустился, окутывая меня обжигающим коконом. Дыхание сбилось. Я посмотрела прямо в его серые глаза.

​— Примерьте, — прошептал он. Его взгляд скользнул к моим губам, задержавшись там на одну пылающую секунду дольше дозволенного.

​Он шагнул еще ближе, практически прижав меня спиной к прохладной деревянной панели оружейного шкафа. Платье оказалось зажатым между нашими телами. Я чувствовала жар, исходящий от его груди.

​— Знаете, ректор, — мой голос стал тихим, обманчиво-мягким, — если вы продолжите смотреть на меня так, словно я — главное блюдо на вашем ужине, то Испытание Крови начнется прямо здесь, среди этих кинжалов. И я не уверена, что вы выйдете из него победителем.

​Его грудь содрогнулась от беззвучного смеха. Он медленно опустил вешалку с платьем на бархатный пуф.

​— Я бы с огромным удовольствием принял этот бой, Аделина, — его длинный указательный палец скользнул по моей скуле, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Прикосновение было невесомым, но от него кожу опалило огнем. — Но боюсь, тогда от восточного крыла Академии не останется даже пепла. Мы оставим нашу личную битву на потом. А сейчас переодевайтесь, моя леди. Я буду ждать вас у тренировочных манекенов. Нам нужно подобрать к этому платью парочку клинков.

​Он разорвал зрительный контакт, заложил руки за спину и вышел в соседний зал оружейной, давая мне возможность избавиться от синего шелка.

​Я смотрела на его удаляющуюся спину, слушая чеканный стук шагов. Пальцы легли на застежку платья. Внутри расцветало дикое предвкушение. Я пришла в эту Академию как случайная жертва. А теперь я сбрасывала светскую броню, чтобы надеть чешую дракона. Настоящая игра только начиналась, и я собиралась выиграть ее красиво.

​Струящийся синий шелк со скользящим звуком соскользнул с плеч, оседая на ворс ковра. Избавившись от оков тяжелого наряда, я почувствовала обманчивую легкость, но корсет из кости виверны, надетый следом, быстро вернул меня в реальность.

​Он затянулся на талии с сухим, плотным треском. Это был не тот светский корсет, что выдавливал воздух из легких; этот обнимал тело упруго и надежно, словно вторая кожа. Драконий шелк боевого платья оказался живым: едва я накинула его, как ткань сама приласкалась к телу, фиксируясь невидимыми магическими зацепами.

​Я подошла к ростовому зеркалу в тяжелой бронзовой раме.

​Оттуда на меня смотрела тень. Платье цвета воронова крыла поглощало свет, лишь на изгибах вспыхивая багровыми искрами, словно под тканью тлели угли. Глубокие разрезы на юбке при каждом движении открывали ноги в тонкой черной коже. Я выглядела не как жертва и не как студентка. Я выглядела как предвестница чьей-то очень крупной неудачи.