Глава 16

Стоит ли говорить, что вечерней газеты я ждала, как казни? На вопросах посетителей удавалось сосредоточиться с большим трудом, любой доносящийся с улицы шум казался обсуждением последних новостей. Обо мне! Все взгляды виделись полными неодобрения, хотя я совершенно точно ни в чём не была виновата.

За этими волнениями я абсолютно равнодушно отнеслась к трём клиентам, которые пришли доказать, что я шарлатанка, одной старой знакомой Таты, которой не нравилось вообще всё, что я делала, и к девице, сующей пирожки в попытке убедить, что бывшая владелица брала плату за гадания не деньгами. Ещё бы она брала деньгами! Мэру замучаешься процент с дохода отдавать. А так — нет денег, нет и отчислений.

В общем, на пирожки я согласилась — сил спорить и переубеждать девицу не было, да и пахло слишком уж заманчиво. Предупреждение, что это первый и последний раз, посетительница пропустила мимо ушей. Похоже, она собиралась таскать мне что угодно, но только не деньги.

Но даже эти случаи не помогли мне отвлечься от мыслей о статье в «Вестнике». К концу рабочего дня я накрутила себя так, что едва удерживалась от похода в типографию с требованием выдать свежий номер прямо из-под станка. И так бы я и сделала, если бы не последний клиент.

Дверь в салон открылась в тот момент, когда часы начали отбивать шесть. Я уже собиралась сказать посетителю, что он не успел в приёмные часы, но остановилась, когда поняла, что пришла вчерашняя клиентка из кафе, которую две сплетницы назвали Мирданой.

— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Знаю, что вы помирились с дочкой. Надеюсь, беда обошла её стороной?

— Сплетни в этом городе разлетаются с ужасающей скоростью, — поморщилась женщина. — Но всё так и есть — мы помирились, и Райда гостила у меня, когда на общежитие академии напал монстр. Я пришла отблагодарить вас.

— Не стоит, что вы. — Слова Мирданы меня смутили. — Вы уже заплатили. Ошур всегда берёт соразмерную цену.

— Я знаю, милочка. Я хожу к гадалкам дольше, чем ты живёшь. — Женщина улыбнулась и неожиданно подмигнула. — А ещё я знаю, что он не имеет ничего против подарков. И я, пожалуй, уже определилась с тем, что именно подарить.

Было бесконечно любопытно, что придумала женщина, но расспрашивать я не стала. Она хотела сделать сюрприз, и не стоило лишать её этого удовольствия.

— Всего доброго, дорогая Амелия, — с чувством сказала Мирдана. — Не буду задерживать. Всё же день открытия… Наверняка у вас были планы на этот вечер.

«Газета!» — мысленно взвыла я. Снова захотелось бежать, роняя туфли, чтобы побыстрее узнать, что же написал Эрнет Хантли.

— Мирдана, а вы не подскажете, в который час начинают продавать вечерний «Вестник»?

— Как раз сейчас и должны. На улице уже, наверняка, полно разносчиков.

Мы вместе вышли на крыльцо, душевно попрощались, и Мирдана отправилась к себе. Я же замерла, пытаясь отыскать в вечерней людской суете мальчишек со стопками газет. Наконец, повезло.

Я махнула, подзывая проходящего мимо паренька, и бросила монетку, чтобы получить в руки свежий, ещё пахнущий типографской краской выпуск. Едва удержалась, чтобы не начать листать прямо на месте. Нет, лучше было пойти внутрь, чтобы никто не видел при этом моего лица! Но стоило оказаться дома, я упала на первый попавшийся стул и начала лихорадочно переворачивать страницу за страницей, пока не наткнулась на нужную статью.

'Сколько стоят сплетни?

Сегодня на глазах нашего специального корреспондента Эрнета Хантли произошла прелюбопытная сцена. В салоне предсказаний Амелии Ковальд случился скандал с участием небезызвестных в городе сплетниц — госпожи Приссон и госпожи Тафел.

Дамы предлагали владелице салона продавать информацию, кто к ней приходил, и о чём спрашивал. Узнать детали сделки не удалось — госпожа Ковальд отказалась комментировать произошедшее. Известно лишь, что указанных дам в салоне больше принимать не намерены несмотря на их угрозы распространить об Амелии Ковальд порочащие её сплетни.

Данная ситуация наталкивает на мысли, а откуда указанные дамы узнавали новости ранее? Кто из тех, к кому жители Рейвенхилла обращались по личным вопросам, продавал эту информацию? Задумайтесь! Может быть, придёте к выводу, что пора сменить прислугу, врача, гадалку или поверенного.

И помните, все сплетни, распространяемые об Амелии Ковальд госпожой Приссон и госпожой Тафел, не имеют отношения к правде. О новой предсказательнице города всю правду расскажет только «Вестник Рейвенхилла» и наш специальный корреспондент Эрнет Хантли'.

Под статьёй размещался небольшой рисунок, на котором я в остроконечной шляпе с выражением явного презрения на лице указываю на дверь худой высокой блондинке и полной низкой шатенке. Выглядела я на этом наброске как королева — гордая, непреклонная и изящная.

Я минут пять смотрела на статью, пытаясь осознать написанное и привести в порядок мысли и чувства. Эрнет что, защищал меня от сплетен, которые могли распустить эти обиженные курицы? Внутри всё счастливо замирало от подобной мысли, но тут же обрывалось, когда я вспоминала его слова, что и про меня он обязательно напишет всю правду. Я никак не могла понять такого отношения. Журналист словно одновременно и подозревал меня, и… испытывал симпатию?

Самым странным был призыв сменить предсказателя. Насколько я понимала, Хантли не верил ни одному представителю моей профессии, и, тем не менее… направлял клиентов сюда? Зачем? Просто в пику сплетницам, чтобы тем труднее было собирать информацию? Наверное, так. Но всё же это выглядело очень странным.

Я не понимала позиции журналиста и никак не могла определиться, что думать. В растерянности встала и начала бродить из угла в угол, пытаясь прийти к какому-нибудь решению, но ничего умного в голову не шло. Устав от бессмысленных шатаний, я направилась на кухню проверить Саюши и похвалить за образцовое поведение — змея за весь день ни разу не дала о себе знать, хотя я боялась, что она вылезет и распугает посетителей.

Я вдруг вспомнила, что не слышала коббарру даже тогда, когда никого не в салоне не было. И перед уходом на обед. И после тоже.

На кухню я буквально влетела, и тут же остановилась, замерев от ужаса. Саюши неподвижно лежала посередине пустого помещения.

Сердце испуганно забилось в груди, а руки похолодели. Что я наделала? Как давно с ней такое? Пальцы тронули пушистый мех, и я облегчённо выдохнула — коббарра дышала и определённо была жива, но совершенно неподвижна. Может, она просто спит?

Вдруг тело змеи содрогнулась, а из пасти донёсся болезненный стон.

— Саюши! — Крик вырвался помимо воли, и я зажала рот рукой. Так! Не паниковать! Мне срочно нужен ветлекарь. Срочно! Где-то в «Вестнике» мелькала реклама. Найти и быстрее бежать туда. — Потерпи, я сейчас найду… Я тебя вылечу! — И я побежала искать нужное объявление.

* * *

— Ваша коббарра просто обож… переела, — смягчила диагноз девушка-ветлекарь, и я, наконец, смогла нормально дышать. А ещё возмущаться!

— Саюши! Я чуть не умерла от ужаса, а ты!..

Змея подняла голову со стола, где её осматривали, виновато глянула на меня и попыталась зашипеть, но вместо этого сыто рыгнула и отвернулась в смущении.

— А чего она могла переесть? Я ей только молоко давала… Простите, от волнения забыла, как вас зовут… — Я виновато посмотрела на темноволосую девушку — миловидную, в голубом форменном платье, которое ей удивительно шло.

— Элла Фостер, — напомнила она, а я осознала, что даже не представилась — просто вбежала в помещение с невнятными криками и вывалила змею на стол, умоляя её срочно вылечить.

— А меня зовут Амелия Ковальд, — исправила оплошность я. — То есть с Саюши всё хорошо? Она просто… переварит еду и поправится?

Элла кивнула и добавила:

— Я ей сейчас дам желудочные капли, чтобы процесс пошёл быстрее. Но вообще она и сама должна справиться. Видимо, долго голодала. Да, моя хорошая? — Элла погладила змею по пушистой шкуре и вытащила из ящика стола небольшой флакон. — Ну-ка, скажи а-а-а-а.

— Пс-с-с, ик… — выдала в ответ Саюши, но пасть раскрыла, послушно проглотив требуемую дозу лекарства.

— Давно она у вас?

Я задумалась. Казалось, что целую вечность. Даже не верилось, что только вчера утром отлов вручил мне ящик с коббаррой.

— Вчера утром поймали у меня дома, но она там уже какое-то время жила… Несколько дней. Думаю, она из тех цирковых животных, которых выпустили в городе. — Я непроизвольно постучала пальцем по столу, вспоминая, что успела узнать о змее. И тут до меня дошло. — Я же сегодня очень много гадала! Там по всему дому благословение Ошура разливалось, а она им питается!

Как же я об этом не подумала⁈ Я же догадалась, что Саюши приползла в дом Таты, почуяв остаточный фон. И ящик на чердаке уронила наверняка потому, что пыталась добраться до старых карт, на которых ещё оставался след благословения. И ко мне в кровать заползла поэтому же! Там я гадала на газетных статьях, вот её и приманило. Бедное, голодное создание. Я потянулась схватить коббарру, чтобы прижать к себе, но при прикосновении та снова рыгнула и бессильно уронила голову на стол.

— Обжора!

— Ей бы поспать — быстрее переварит, — заметила Элла. — Не беспокойтесь, она постепенно привыкнет и найдёт свою норму. Чем, говорите, вы её кормили?

— Благословением Ошура. Это же священная змея, в Миларии её разводят при храмах богов…

Судя по вытянувшемуся лицу девушки, я её удивила — видимо, коббарр в её практике до сих пор не было. Мне вот тоже они до вчерашнего дня не встречались. И стоило отнести её туда, где о змее могли позаботиться лучше — из меня получилась крайне нерадивая хозяйка.

Помнится, в Рейвенхилле был храм Ины. Очень известный, о нём даже в Фаренли слышали, а соседи из дома через улицу ездили сюда и рассказывали о потрясающих церемониях обручения. Там точно полно божественной благодати, и точно позаботятся о священной змее. Отдам её туда. После того как она всё… переварит.

Наверное, я долго сидела, глядя в одну точку, потому что пришла в себя от покашливания Эллы. Пора было уходить, и я осторожно переложила отчаянно икающую змею в ящик, в котором её принесла.

— Спасибо большое! — искренне поблагодарила я девушку. — Вы меня буквально спасли!

Я накрыла ладонь Эллы своей рукой, пытаясь ещё сильнее выразить все переполняющие меня чувства, а дар внутри вдруг пришёл в движение, стукнулся в грудь и заставил произнести непонятную фразу:

— Соврала, значит? Молодец, правильно сделала…

Глаза Эллы расширились, впрочем, так же как и мои. Дирховы спонтанные предсказания! Всё время ставят в неловкое положение и меня, и других людей. Ошур, ведь можно же было не обвинять человека во вранье⁈

— Простите, извините, случайно вырвалось, — пробормотала я и отдёрнула руку. — Всего хорошего.

Я вытащила из кармана горсть монет, не глядя ссыпала их на стол, схватила ящик и рванула на улицу. Ну, Амелия! Ты же гадала сегодня весь день! Даже коббарра обожралась. Какие ещё спонтанные предсказания? Или это непосредственная воля Ошура, и эта девушка нуждается в его внимании?

Я снова запуталась. Оставалось надеяться, что Элла не сильно обиделась на эти слова и не выгонит нас с Саюши в следующий раз. Хотя какой следующий раз? Я же хочу отнести её в храм. Никакого следующего раза!

— Амелия, подождите! — раздался сзади голос Эллы. Ох, надеюсь, что она не будет выпытывать из меня смысл этих слов, я и сама их не понимала.

— Да. — Я с натянутой улыбкой обернулась к девушке. На её лице не было обиды, только тревога. — Вы же гадалка? А может быть, вы и мне погадаете? Хотелось бы разобраться в одном… обстоятельстве.

В голосе её звучало столько надежды, что я тут же уверилась, что ей нужна помощь Ошура.

— Конечно. Приходите завтра в салон в любое время. Пока что я работаю без записи… — Но её обязательно надо ввести, хотя бы на первую половину дня. — Книжная, 32.

Элла кивнула и скрылась в здании. Я только сейчас обратила внимание на обшарпанный фасад, требующий ремонта, и на то, как заливается лаем сторожевой пес, скрытый от глаз забором. Надо же, насколько я была занята своими тревогами, если не заметила всего этого при входе. Впрочем, стоять на улице больше не имело смысла, и я побрела к дому, стараясь не сильно трясти обожравшуюся коббарру.

Весь вечер змея отсыпалась в ящике. Тяжело вздыхала, стонала, посвистывала и всячески демонстрировала страдания. Листать «Вестник» под эти звуки было нервно, и я никак не могла сосредоточиться на информации в газете, а мне хотелось узнать свежие новости.

— Пс, ик! Фьи-ик! Фи-и-у… — закончила на жалобной ноте Саюши, и я, не выдержав, взяла её на руки. Коббарра свернулась на коленях калачиком и прикинулась котиком. Совершенно несчастным белым котиком, требующим поглаживаний. Пришлось почёсывать, гладить и тихонечко щекотать, чтобы не спровоцировать новый приступ сытой икоты.

Уже потом, не отвлекаясь на крепко уснувшую змею, я наконец, добралась до новостей и возблагодарила Ошура, что тот не оставил без внимания мои страдания у ветлекаря. На одной из страниц газеты красовалась статья с весьма провокационным названием.

'Все хотят любви!

Храм Ины набирает популярность. Всего год назад богиня впервые связала тут влюблённых узами истинной пары.

И теперь сюда едут со всей империи в надежде получить подобное благословение. Узы истинной пары — особенная связь, которая гарантирует счастливую семейную жизнь. Неудивительно, что церемонии в храме пользуются бешеной популярностью. Кто же не захочет обрести истинную пару и вечное счастье? Может быть, и вам повезёт?

Напомним, что храм расположен по адресу Книжная, 95′.

Прямо с утра схожу! Встану пораньше и до открытия успею отнести туда Саюши. Там ей будет хорошо, а мне будет хорошо здесь. В большом, пустом доме, где я снова буду чувствовать себя в одиноч… Стоп! Я не собираюсь оставлять коббарру! Она у меня только что чуть не померла! Никаких животных. Никаких! И никаких журналистов! Стоп! При чём тут журналисты? Хватит читать газеты! Пора уже ложиться спать. Завтра очень, очень много дел.

Вопреки собственным мыслям, я продолжила листать «Вестник» пытаясь найти заметки, которые написал Хантли, но в сегодняшнем номере за его авторством была только статья о сплетницах. Зато в глаза бросилась новость о Лерайлии Шейронской, судьба которой заинтересовала меня ещё во вовремя тренировочного гадания.

'Шокирующее поведение молодой наследницы завода: пьяный дебош в центре скандала!

В центре громкого скандала оказалась молодая наследница крупного завода Лерайлия Шейронская, чьи родители недавно бесследно исчезли при необъяснимых обстоятельствах. Вместо того чтобы с достоинством переживать трудные времена и поддерживать дело семьи, эта разгильдяйка предпочла утопить горе в алкоголе, устроив настоящий пьяный дебош в одном из местных трактиров.

Неужели девушке не стыдно за такое поведение, особенно учитывая трагическую утрату, которую она пережила? Как она может так безответственно относиться к своему статусу и к памяти о родителях? Этот инцидент не только бросает тень на репутацию знатной семьи, но и вызывает серьёзные вопросы о будущем завода, который теперь оказался под угрозой из-за нестабильного поведения его владелицы.

Некоторые пытаются оправдать её поступки, говоря о сложном периоде в жизни, но многие считают, что это не причина для такого безрассудства. Время покажет, сможет ли молодая наследница взять себя в руки и исправить положение, или же её дальнейшие действия приведут к по-настоящему печальным последствиям'.

Ого! Вот это история! Неужели всё действительно произошло именно так, или газетчики домыслили, чего не было? То, что Ханли предоставлял в редакцию только достоверную информацию, ещё не значило, что все остальные тоже так делают. Иначе газеты не пестрели бы опровержениями.

Думать об этом было бессмысленно, да и время уже близилось к ночи. Осторожно перехватив Саюши, я поднялась в спальню и положила её на край кровати. Змея печально застонала, но не проснулась, а к моему возвращению из ванной развернулась и заняла чуть ли не всё изножье.

— Ну, знаешь! — Я раздражённо выдохнула и попыталась улечься так, чтобы не задеть Саюши, и чтобы самой было хоть сколько-нибудь удобно. — Только потому, что тебе плохо. Завтра будешь спать в ящике!

С этими словами я закрыла глаза и погрузилась в сон.