Глава 17

Наутро Саюши чувствовала себя гораздо лучше и гораздо активнее сопротивлялась запихиванию в ящик. Даже пыталась укусить! Неблагодарная! Я для неё стараюсь, а она… Будет жить у самой Ины за пазухой и горя не знать. Накормленная, ухоженная, окружённая почётом и любовью. Змея упорно шипела и отказывалась от предстоящего счастья.

— Ну, знаешь! — Я надавила на голову коббары, заставляя её пригнуться, и захлопнула крышку. — Будешь жить при храме, помогать доносить просьбы людей до богини любви и красоты. Чем ты недовольна⁈

Я взяла ящик и пошла на выход. Отдать Саюши в храм было абсолютно правильным решением! У меня не было разрешения на содержание коббарры, не было подходящих условий, в конце концов, я боялась змей! Не Саюши, конечно, но других боялась! И всё равно на душе было гадко и муторно, словно я предаю друга. Но мы не были друзьями! Я была плохой хозяйкой. И вообще…

Что вообще, я продолжить не смогла, просто толкнула дверь на улицу и направилась в сторону храма, пытаясь не думать ни о чём, а просто наслаждаться прогулкой. Идти предстояло достаточно далеко, но по утренней прохладе я даже не заметила этого расстояния.

Храм был большой, внушительный и белый. Здание устремлялось ввысь колоннами, шпилем и всякими другими архитектурными элементами, в которых я совершенно ничего не понимала, но голову всё равно задрала, следуя взглядом за вертикальными линиями. Может, чем выше здание, тем лучше слышит богиня? Сомнительно, конечно. Ошур откликался мне везде, для этого не надо было ни проводить специальных ритуалов, ни искать специальных мест. Но я была носителем его благословения, для служителей других богов, наверное, существовали другие правила.

Я вошла в кованые ворота и огляделась. Тут было довольно мило и уютно: арку главного входа в храм оплетали вьющиеся растения, во дворе зеленели деревья, между которыми натянули верёвки с маленькими разноцветными фонариками. Сейчас они не горели, но ночью наверняка создавали совершенно потрясающую романтичную атмосферу. Сбоку журчал фонтан, клумбы пестрели цветами, везде стояли небольшие лавочки. Да, вечерами тут точно настоящая обитель Ины — мягкий свет, птичьи трели, тихий плеск воды, тонкие манящие ароматы. Саюши тут обязательно понравится.

Саюши не понравилось. Она злобно шипела и из ящика вылезать отказывалась. Цапнула за руку лысого тучного монаха, с которым я договорилась о передаче коббарры. Она даже пыталась зачаровать нас, но не вышло. То ли атмосфера храма не давала, то ли змея просто боялась. Но чего? Тут было чудесно.

— Так! Хватит! — Я перевернула ящик, вынуждая Саюши покинуть убежище. — Ты останешься здесь! О тебе будут хорошо заботиться, а постоянное благословение Ины не даст голодать. Ты поможешь огромному числу людей донести свои просьбы до богини. Что тебя не устраивает⁈

— Ш-ш-ш… — оскалилась на монаха Саюши, резко метнулась ко мне под юбку и обвилась вокруг лодыжки. Такой скорости я за ней раньше не наблюдала.

— Давайте, я сейчас принесу палку и сачок. Мы её быстро поймаем и уговорим, — пробормотал монах, поглаживая пострадавшую руку.

Я нахмурилась. Зачем сачок ясно, но палка?.. Может, я что-то неправильно поняла?

— Простите, а палка вам зачем? — решила уточнить я.

— Угомонить эту тварюшку. А как иначе? — удивился монах и поднял на меня совершенно непонимающий взгляд.

— Что? — Я аж задохнулась. Возмущение было такое, что кровь бросилась в лицо, а дыхание перехватило.

Он. Собирался. Бить. Мою. Коббарру⁈ Которая просто боялась⁈

— А что такого? — снова удивился монах. — Вы же не можете сами с ней справиться.

Он ещё и меня обвиняет⁈ Серьёзно⁈

— Ну, знаете! Вы же служитель в храме любви! Как вы можете кого-то бить⁈ — Я шагнула вперёд, забыв, что на правой ноге висит Саюши. Пошатнулась, чуть не упала на противного мужика, но устояла.

— Это ж просто змея… — Тот отступил, заподозрив неладное. Но было уже поздно — меня понесло.

— Это не просто змея! — взорвалась я. — Это священная змея! Да в ней божественной благодати больше, чем во всём вашем храме! — И тут меня снова настигло спонтанное предсказание. В груди полыхнуло, и я выдала в лицо опешившего от моей реакции мужчины: — За вами придут! Вас найдут! Всё наружу выйдет!

Лицо монаха резко покраснело, в глазах мелькнула такая злоба, что я отшатнулась. Сердце застучало часто-часто, а в ушах зашумело.

— Пошла вон! — Заорал мужик и сделал шаг в мою сторону. А руки, сжатые в кулаки, говорили гораздо лучше всяких слов.

Меня объял не просто страх, а настоящий ужас. Подобрав юбки, я побежала за ворота. Не мешал даже подволакивающийся сзади хвост Саюши, обвивающейся вокруг моей ноги.

Мимо мелькнул осыпанный белыми цветами сад, несколько приземистых домов из серого камня, гора поставленных друг на друга ящиков… Остановилась я только через квартал, когда поняла, что побежала не в ту сторону и придётся снова проходить мимо храма. Прислонилась к стене дома, пытаясь отдышаться и унять бешено бьющееся сердце. До чего жуткий мужик! Я, вообще-то, не из пугливых, но тут и меня проняло!

Я наклонилась, отцепила от ноги коббарру и попыталась устроить её на руках. Испуганная змея возилась, провисая то пузом, то хвостом, пока, наконец, не улеглась компактно.

— Да, туда мы больше ни ногой, — пробормотала я, думая об обители Ины. — Что ж, другого выхода нет, придётся тебя оставить.

— Пс-с-с, — облегчённо выдохнула Саюши и потёрлась головой о мою руку. — У нас два с половиной дня, чтобы оформить всё, что надо оформить.

Хорошо, что сегодня придёт Элла. Можно будет договориться с ней на все виды лекарских осмотров и анализов, которых требовалось не меньше восьми. Или девяти. Точно я не вспомнила, но число и без того виделось угрожающим.

— Пошли домой, скоро надо открывать салон.

Да, теперь это точно был наш общий дом. И эта мысль почему-то вызывала радость, а не досаду. Я перехватила змею поудобнее, на секунду пожалев об оставленном в храме ящике, и пошла обратно, но заходить и забирать его не решилась. Даже просто проходила мимо ворот с тревогой. К счастью страшный мужик нас там не караулил.

На крыльце меня ждал мальчишка с письмом от мебельщика. Увидев меня, пацан радостно улыбнулся и спросил, будет ли ответ. Я кивнула. Мастер сообщал, что кухонный гарнитур готов, и можно установить его уже сегодня. Немного подумав, я написала, что согласна. Сборка мебели — это же тихий процесс? Он же не будет мешать моей работе? Мальчишка, получив монетку, тут же растворился в толпе.

До открытия салона оставалось полчаса, и это значило, что сходить к Нике и поесть я не успею. Спасибо Ошуру, что вчера я согласилась взять плату пирожками — последний из них и послужил мне завтраком. Надо было что-то решать с едой: скоро у меня будет кухня, но готовить… я не любила. Стоило поискать среди объявлений, может, кто-то предлагал услуги домохозяйки или экономки. Мне не надо готовить каждый день, два-три раза в неделю хватит, а судя по вчерашним доходам, я смогу это себе позволить.

Выйдя на улицу, я помахала разносчику, отдала монетку и получила газету. Листать рекламный раздел, жуя пирожок, было как-то до странности приятно — свобода не следовать чужим правилам, а устанавливать свои собственные. Да, мама всегда запрещала нам с сестрой читать за едой.

Приметив объявление, обещающее «жену на час», я зафыркала. Жена мне была не нужна, но вот услуги готовки, поддержания порядка в доме и осуществление разных мелких покупок и платежей — очень и очень. Название должности показалось мне настолько метким, что я выписала контакты именно из этого объявления.

В разделе светской хроники нашлось опровержение вчерашнего скандала с Лерайлией. Теперь «Вестник» утверждал, что девушке стало плохо, и она зашла в трактир в поисках помощи. Выглядело это всё крайне сомнительно. Просьбу о помощи не то чтобы легко перепутать с пьяным дебошем. Что же получается, наследница заплатила за опровержение? Или журналисты действительно раздули скандал из ничего? В этом была какая-то тайна, и мне захотелось разобраться. Вот бы погадать самой Шейронской! Но высший свет не ходит к неизвестным предсказательницам, пусть даже они никогда не ошибаются.

В дверь постучали. От неожиданности я поперхнулась. Пирожок встал поперёк горла, мешая дышать. На глазах выступили слёзы, а я натужно закашлялась. Кого там принесло раньше открытия?

Справившись с кашлем и наспех размазав слёзы по щекам, я направилась к двери с желанием кого-нибудь придушить. А нечего так пугать! И вообще, у меня утро не задалось с этим походом в храм!

Но, как оказалось, о незадавшемся утре у меня были слишком радужные представления. За дверью стоял незнакомый инспектор из мэрии. На мой вопрос, что ему нужно, мужчина в форменном кепи протянул новый указ, где срок регистрации магических существ сокращался с пяти до трёх дней с момента их появления у нового владельца. Внизу стояла подпись мэра, и в чернильных завитках мне виделась его издевательская усмешка.

«Госпожа Ковальд, вы думали, что выиглали? — словно наяву услышала я картавый голос. — Но эта палтия будет за мной».

— Пройдёмте, посмотрим документы на коббарру и условия её содержания, — произнёс инспектор и буквально сдвинул меня с дороги.

— Но-о-о… — протянула я и, опомнившись, бросилась в дом. В голове кружились панические мысли, как объяснить, что у меня нет документов, как отсрочить проверку. — Подождите… Я не…

— У вас есть документы или нет? — строго спросил мужчина. А я закивала, а потом замотала головой. Я просто перестала соображать. Не мог! Не мог мэр отобрать у меня Саюши сразу после того, как я признала сама себе, что хочу её оставить.

— Шс-с-с, — появилась из кухни коббарра. А лучше бы сидела где-нибудь в уголке!

— Свободно ползает по дому, вольера нет, — пробормотал под нос инспектор, достал из кармана бланк, перо и поставил напротив одного из пунктов жирный минус. У меня задрожали губы.

— Что тут происходит? — раздался сзади знакомый голос, но я даже не поняла, кто говорит. И только когда инспектор повернулся в вошедшему, я тоже посмотрела на стоящего в дверях… Эрнета Хантли. — Амелия, вы что, плакали?

Хантли впился взглядом в моё лицо, что-то там высматривая. А во мне вдруг зародилась надежда. Он же поможет мне? Правда, поможет?

— Вы плакали, — сделал вывод журналист и резко обернулся к инспектору. — Чем вы её расстроили?

Я не плакала. Точнее, плакала, когда подавилась пирожком, но готова была зарыдать хоть прямо сейчас и лить слёзы до конца дня, лишь бы журналист помог мне оставить Саюши.

Инспектор опешил от подобного обвинения. Он-то знал, что ещё не успел довести меня, хотя явно был к этому готов, и ему бы это не помешало забрать коббарру. Но замешательство его длилось недолго.

— А почему я должен вам докладывать? Я действую согласно указу мэра, выполняю свои должностные обязанности, в которые не входят объяснения посторонним лицам моих действий. — Инспектор вскинул голову, пытаясь посмотреть на Эрнета свысока, и это выглядело нелепо — журналист был значительно выше работника мэрии.

— Я не посторонний. — Хантли достал из внутреннего кармана жилета лист бумаги, на котором виднелся оттиск печати мэра — уж её я хорошо запомнила. — Я теперь независимый наблюдатель с неограниченными полномочиями. Вот официальное назначение. Так что я требую ввести меня в курс дела.

Хантли протянул бумагу инспектору. Нехотя, но тот принял её, развернул, пробежал глазами и заметно скис. Зато я обрадовалась. Пока было непонятно, как именно это поможет мне с Саюши — ни документов на змею, ни подходящих условий для её содержания всё ещё не было, — но хотя бы можно было не волноваться, что инспектор фальсифицирует результаты осмотра. Хантли не позволит этого сделать. Кто угодно, но только не он.

— Я повторю свой вопрос: что вы тут делаете? — Лист с назначением снова скрылся во внутреннем кармане жилета так быстро, что я даже не успела подсмотреть, что там такого написано. Впрочем, это было неважно.

— Отлов животных сообщил, что передал госпоже Ковальд миларскую пушистую коббарру. На регистрацию магического существа новым указом мэра отводится три дня, за это время необходимо выполнить вот эти условия.

Настала очередь инспектора протягивать Хантли документы. Тот спокойно взял их, перелистал, нахмурился, но промолчал. Только кивнул, подтверждая, что с бумагами всё в порядке.

— Сегодня третий день. Если госпожа Ковальд не выполнит все условия, то я вынужден буду забрать существо.

Мужчина виновато улыбнулся. Может, и не было там злорадства, которое я приписала ему. Просто человек, который выполняет неприятную работу, но и её кому-то надо делать. Не все хозяева заботятся о животных должным образом.

— Боюсь, что получить всё необходимые справки от ветлекаря за день просто невозможно, — инспектор развёл руками.

— Какие справки от ветлекаря вам нужны? — раздался весёлый девичий голос, и в салон вошла Элла.

Элла! Спасение моё!