Глава 22

После ухода Лерайлии оставалось время, чтобы подготовить салон к открытию и подумать, что делать дальше. А вот на завтрак времени опять не хватило, и даже пирожков не было. Может, не так уж не права была Тата, собирая с клиентов не деньгами, а прочими полезностями. С другой стороны, у меня теперь был Джейк, и можно было отправить его за кофе и пирожными, пока я принимаю первого клиента.

Но кофе и пирожные пришли ко мне сами. Входная дверь хлопнула, послышались уверенные шаги, а через секунду в рабочий кабинет вошёл Хантли с двумя стаканчиками и пакетом чего восхитительно пахнущего.

— Доброе утро, Амелия. Так и знал, что вы снова пренебрегаете завтраком, — сказал он и протянул мне напиток.

Я так растерялась, что уронила мешочек, в который собирала со стола камни, и они снова раскатились по гладкой поверхности. Хантли что, правда, принёс мне кофе? С чего бы вдруг? Извинение за вчерашнее? Но я прекрасно понимала, что мы оба попали в ловушку, которую подстроил мэр. А то, что Эрнет мне не верил… Обидно… но таких людей в мире полно. Только его недоверие почему-то царапало душу особенно сильно, но это явно не волновало никого, кроме меня.

— Спасибо. — Я взяла стакан, поставила на стол и быстро смахнула камни в мешочек, убрала их в выдвижной ящик и подняла, наконец, взгляд на журналиста. — Почему вы решили, что я пренебрегаю завтраками?

— У вас даже кухни нет. — Он улыбнулся, и моё сердце пропустило удар.

— Неправда! Уже есть. Сами посмотрите. — Я обошла стол и вышла в приёмную, а следом на кухню, спиной чувствуя взгляд Хантли. И прислушиваясь к его шагам.

— Действительно есть, но чего-то не хватает.

Журналист оглядел мою идеальную, чистую, новенькую кухню с таким же видом, как Лерайлия утром рабочий кабинет. Да что они о себе возомнили!

— Шторы привезут сегодня! — возмущённо воскликнула я, пытаясь вспомнить, какой цвет выбрала. Кажется, зелёный, но может быть и песочный оттенок. Честно говоря, я попросту ткнула наугад, устав выбирать между этими двумя вариантами. Но это не делало меня плохой хозяйкой!

— Вообще-то я про посуду, — ответил журналист и сел за стол. С таким видом, как будто это была его кухня! — Вы так и будете стоять?

— У меня есть посуда! Я купила сервиз!

Я почувствовала себя бесконечно неловко и разозлилась ещё больше. Разве воспитанные люди так делают? Нет! Это невежливо, приходить в чужой дом и указывать на его недостатки!

— Не злитесь, Амелия… — Хантли сделал паузу, а я вспомнила, как он пытался успокоить меня… поцелуем. И честно призналась, что сейчас этот способ вполне бы сработал, но только его не собирались применять. — Я просто думал, что бы такое вам подарить. Но раз сервиз у вас уже есть, то я придумаю что-нибудь ещё.

Он что?.. У меня лихорадка и глюки, как сказала Лерайлия? Иначе я никак не могла объяснить происходящего. Или это Хантли заболел?

— Господин Хантли, простите, с вами всё в порядке? Вы очень странно себя ведёте. — Я всё-таки села и пристально всмотрелась в лицо собеседника, пытаясь найти признаки заболевания. Но журналист выглядел замечательно и был всё так же сокрушительно хорош.

— Я просто хочу как-то сгладить ваше разочарование, когда… — Он посмотрел на меня, тяжело вздохнул и исправился: — Если вы провалитесь с предсказанием.

Теперь мне всё стало ясно — Хантли измучило чувство вины. Хотелось разозлиться, но злости не было. Разочарование, безразличие и опустошённость — пожалуй, это лучше всего описывало моё состояние. Хотя, казалось бы, журналист никогда мне не верил, и я должна была к этому привыкнуть, но почему-то снова и снова расстраивалась.

Молча сев за стол, я вытащила из пакета первую попавшуюся тарталетку, пытаясь заесть горькую правду. Правда не заедалась, не запивалась и не смягчалась.

— Не стоит, — наконец, произнесла я. — Мне не нужны подарки, и я не собираюсь проваливаться. Лучше скажите, когда всё произойдёт.

— Завтра в полседьмого вечера. Книжная тринадцать. Я сделал всё, чтобы наблюдатели были самые надёжные и независимые. Никакой Гудис Панс не сможет на них повлиять. Но…

Хантли не закончил, но я и так поняла, что он хотел сказать.

— Нет, — ответила я и отпила кофе. Идеальный. С нужным количеством молока и сахара. — Спросили у Ники, какой я люблю?

— Но лучше вам отказаться, — проигнорировал мой вопрос Эрнет. — Смените профессию, Амелия. Почему вы так цепляетесь за эту… деятельность?

— Я больше ничего не умею, увы… — Я даже не стала делать попыток переубедить его снова. Об эту непробиваемую уверенность можно было разбить лоб, а я не хотела спорить. — Спасибо за кофе, мне пора работать.

В приёмную как раз шумно ввалился Джейк. Крикнул, что он на месте и точно всех запишет, если клиенты не разбегутся при виде Саюши. Змея, услышав своё имя, виновато выглянула из-под стола и уползла к себе в комнату.

— Мне тоже пора, — сказал Эрнет, но не пошевелился.

— Идите, — согласилась я, оставаясь на месте.

— Я зайду за вами завтра. — Внимательный взгляд тёмных глаз не отрывался от моего лица, пытаясь увидеть там что-то неведомое мне.

— Не стоит, это могут счесть за сговор. — Я также пристально рассматривала его. Мы сидели так близко, но между нами была непреодолима пропасть, и от этого всё внутри дрожало.

— Госпожа Ковальд, эт самое, я в окно вижу леди, которая записалась на десять утра.

Только окрик Джейка заставил меня, наконец, отвести взгляд от Хантли и встать.

— Завтра в полседьмого. — Эрнет тоже поднялся. — Буду ждать вас на месте.

— Завтра в полседьмого, — кивнула я и повернулась к нему спиной. Наконец-то я уходила первая. Пусть и просто из собственной кухни в рабочий кабинет. Но от этого почему-то было только печальнее.

Словно в ответ на моё подавленное настроение днём начался дождь. Его монотонный стук вызывал сонливость, а может, организм просто решил, что так проще дожить до завтрашнего вечера и неизбежного испытания.

Клиенты тоже были вялыми — погода влияла на всех — сложных вопросов не задавали, благодарили и уходили в дождь. В обед заглянула Мирдана, которой я, кажется, целую жизнь назад гадала в кафе. Принесла в подарок синие драпировки на окна и скатерть, расшитые чудесными золотыми звёздами. Но я даже порадоваться этому толком не смогла, хотя благодарила от всей души.

Время словно сгустилось, и я завязла в нём, как муха в смоле. Ходила из угла в угол, поднялась на чердак, потом зашла в спальню, снова пошла на первый этаж, обошла все комнаты. И по новому кругу. И никак не могла остановиться — в дождь без записи никто не пришёл и не дал мне отвлечься от мучительного тянущегося ожидания.

Едва дождавшись шести вечера, я закрыла салон, поднялась в спальню, рухнула на кровать и моментально заснула. Чтобы во сне снова и снова убеждать упрямого журналиста, что я просто не могу завтра провалиться. Но тот только качал головой и горько улыбался.

Утро началось очень рано. Судя по часам ещё даже не было шести. Предстоящий день казался бесконечным. Хотелось есть и чтобы всё побыстрее закончилось. Но все кофейни, рестораны и трактиры в такое время были закрыты. Даже к Нике зайти раньше семи-восьми утра было бы неприлично.

Поэтому я отправилась вешать подаренные Мирданой драпировки. И надо сказать, что рабочий кабинет сразу же приобрёл вид загадочный и уютный. А хрустальный шар, накрытый узорчатой салфеткой ещё из Татиных запасов, перестал выглядеть нелепым пришельцем и даже избежал переезда на чердак. Вдохновившись результатами, я принесла ящик с вещами, которые давно хотела пустить на декор интерьера, и целый час собирала на прочные нитки большие бусины, привязывала кончики к старым картам бывшей хозяйки, закрепляла следующую нитку, снова набирала бусины, опять добавляла карты. К полвосьмого утра у меня было пять гирлянд разной длины, отлично дополнивших новый облик окна. Надо бы таких ещё и на дверь сделать. Но не сейчас. Сейчас надо было срочно поесть!

На улице хмурилось. Лужи от вчерашнего дождя приходилось обходить чуть ли не по стеночке, но и там было грязно. Оставалось только подбирать юбки и радоваться, что старые дорожные ботинки я всё же не выкинула — их было не жалко. Я с опаской посматривала на тёмные тучи, надеясь, что до моего возвращения домой ливень не начнётся — зонт остался в Фаренли, а новый я купить не сообразила. Да и не было в этом до сих пор надобности.

В голове тут же возникла картинка, как возвращаюсь мокрая в салон, а на пороге стоит с зонтом Хантли и спрашивает: как так случилось, что я не предвидела дождик. Этот образ вспыхнул так ярко, что я чуть не поскользнулась и не села прямо в лужу. Удержалась, только благодаря ящику для цветов на окне, мимо которого проходила.

Ничего! Сегодня вечером я докажу журналисту, что мои предсказания сбываются. Всем докажу! И пусть потом только попробуют поспорить!

Наконец, я добралась до кофейни, которая, конечно, была ещё закрыта. Впрочем, до открытия оставалось совсем недолго, так что вряд ли я сильно помешаю Нике своим ранним приходом. И я решительно постучала в дверь.

Пока подруга спускалась, я успела рассмотреть редких прохожих, лужи, голубей в небе, цветы на окнах соседних домов и даже посчитать потёртости на адресной табличке кофейни. «Книжная ул., д. 12» почти утратила букву «л», а о точке там не было даже воспоминаний. А вот на меня воспоминания вдруг нахлынули.

«Завтра в полседьмого вечера. Книжная тринадцать», — сказал мне Хантли.

Я резко обернулась, разглядывая дома на противоположной стороне. Вот он! Дом под номером тринадцать выглядел совершенно обычным. Красный кирпич, два этажа, крыльцо с коваными перилами, такая же кованая калитка. И здесь вечером будет решаться моя судьба…

Дверь в здание открылась и оттуда вышла девушка моего возраста, если не младше. Это она, что ли, надёжный наблюдатель, на которого не сможет повлиять мэр? Да он её прожуёт и выплюнет. Золотистые волосы незнакомки разметал поднявшийся ветер, а с крыши упало несколько капель, заставляя блондинку поднять воротник чёрного кожаного плаща. Только тут я заметила на её шее полосу антимагического ошейника. Преступница? Маг без лицензии? Просто необученная? Нет, она точно не могла быть той, кто будет меня проверять. Наверное, клиентка пришла на какое-то испытание, как сегодня приду туда я.

Блондинка вышла на мостовую, ловко обогнув большую лужу перед домом и подошла совсем близко. Я уже собралась задать ей вопрос про работу конторы, и чего мне ждать от сотрудников, но сзади щёлкнул замок и раздался голос Ники.

— Амелия? Доброе утро, заходи. — Она улыбнулась и втянула меня внутрь радующего теплом помещения. — Сейчас сделаю тебе кофе.

— И поесть, вчера ничего не ела. — Я бросила умоляющий взгляд.

— И поесть! — решительно подтвердила Ника и направилась в сторону кухни. — Садись, сейчас всё принесу.

Через пять минут передо мной уже стояли салат, тарелка с ветчиной и сыром, сырные же тарталетки, сэндвичи, кусок лимонного тарта, а сама Ника заваривала кофе. Кажется, она ослышалась и подумала, что я не ела целую неделю, а не со вчерашнего дня.

— Ника, да сядь ты уже! — не выдержала я. — И тоже поешь.

Подруга подошла с двумя чашками — тот странный вкусный чай для меня и кофе себе, — и я подвинула к ней сэндвичи и тарелку с нарезкой, а сама принялась за салат.

— Как дела? Я так закрутилась с открытием салона, что даже не успела забежать к тебе, — утолив первый голод, спросила я.

— Да, всё хорошо… — неуверенно ответила Ника и опустила глаза.

— Точно? Мне кажется, ты всё время о чём-то тревожишься. О… «хмыре»? — Я вспомнила, как в прошлый раз, она называла своего невольного совладельца. Кстати, в детали этого дела меня посвятили только в самых общих чертах, и словно в ответ на мои мысли Ника быстро затараторила, как будто пытаясь догнать прошлое.

— Знаешь, помещение же принадлежит не только мне, а и «хмырю». Не то, чтобы он был в этом виноват — мы стали жертвами мошенничества, — но я очень злилась на всю эту ситуацию и на Винсента тоже.

Она показала на стену позади меня, и только тут я поняла, что это вовсе не стена, а такая высокая перегородка, отделяющая зал кофейни от другого помещения. Я вспомнила вывеску на улице — кажется, там была пекарня.

Так-так, а хмыря подруга уже называет Винсентом, значит. То ли отреагировав на мой интерес, то ли потому, что мы сидели за тем же столиком, где недавно гадали, но передо мной мелькнула нить будущего Ники, и я успела её подхватить. Судя по всему, избавляться от мужчины никто уже не собирался, хотя и чёткой общей судьбы у них не было.

— А сейчас я узнала его лучше… Он вроде неплохой человек, но как будто не тот, за кого себя выдаёт, и это смущает. Вдруг он всё же обманывает меня. Или не меня, а кого-то другого, что нисколько не лучше…

Ника с тоской посмотрела в окно. Погода совсем испортилась, и казалось, что сейчас не утро, а глубокий вечер.

Всё ясно: Ника влюбилась! Просто сама ещё этого не поняла. И говорить ей об этом я, конечно, не стала — в своих чувствах каждый должен разбираться самостоятельно. И уж точно без помощи гадалки.

Её сомнения так ясно отразились в моей собственной душе, что даже стало больно. Впрочем, меня точно никто не обманывал, а наоборот, обижали чрезмерной правдивостью. Я не буду думать об этом сейчас!

— Иногда обманывать — это не плохо, — пробормотала я сама себе, но опомнилась и пояснила для подруги. — Иногда ложь — это защита, а не вред. Может быть, Винсент как раз не хочет причинять зла, поэтому что-то скрывает?

— Может быть… — Ника задумчиво побарабанила по столу и вдруг спросила: — А ты можешь мне на этот вопрос погадать?

Нить будущего дрогнула у меня в руках и протестующе задрожала. Да и вопрос был задан неверно, так что я могла со спокойной душой отказаться.

— Я не гадаю на других людей, только на самих вопрошающих. — Объяснять, что тут дело в формулировках, я не стала. — Вопрос «кому врёт хмырь и с какой целью?» не про тебя, и Ошур не даст мне заглянуть в чужую жизнь ради твоего спокойствия. Но я могу посмотреть, угрожает ли этот секрет тебе лично, хочешь?

Пока я говорила, Ника становилась всё более и более хмурой, но на последнем предложении улыбнулась и кивнула. Я протянула ей блюдце, она перевернула на него чашку с кофейной гущей и отдала обратно.

К ниточке будущего Ники тут же добавились ещё несколько, переплелись, сверкнули тёмной угрозой. Да пожалуй, секрет хмыря был опасен. Причём очень и очень.

— Знаешь, это действительно что-то серьёзное, но лично тебе угрожает… только в том случае, если ты сама решишь принять участие в судьбе Винсента. Будь осторожна, Ника.

— Имеешь в виду, что я захочу ввязаться в сомнительную авантюру? Из-за хмыря? Очень вряд ли… — Подруга покачала головой, но нить в моих пальцах дрогнула и стала чуть толще — кто-то только что принял решение обязательно раскопать все секреты и поучаствовать во всех авантюрах, но ещё не признался в этом себе. Сдержать улыбку было очень сложно, но я смогла.

— Есть воля Ошура, но есть и воля самого человека. Каждый всегда делает выбор самостоятельно и получает те последствия, которые заслуживает.

— Это правда, — кивнула Ника, поставила локти на стол и посмотрела уже на меня. — А у тебя как дела?