Глава 23

— В целом хорошо, — уверенно соврала я, но потом призналась. — Мэра сильно задело, что я не дала взятку, и вечером при свидетелях придётся доказать, что мои предсказания, правда, сбываются.

— Ох… — Ника округлила глаза. — А как тебе вообще удалось получить разрешение на открытие без взятки? Мало кому так везёт. Меня предупредили, поэтому я испробовала на господине Пансе волшебные пироженки и получила нужную подпись. Но он вроде даже остался доволен, потому что заказывает их иногда. Да и что ещё с кондитера возьмёшь?

«А что возьмёшь с гадалки?» — промелькнула в голове мысль, но ответа не было.

— Саюши помогла. Она зачаровала мэра, и он всё подписал. — Я поймала непонимающий взгляд Ники и пояснила. — Миларская пушистая коббарра. Я оставила её себе и назвала Саюши.

— Отлично! Я знала, что вы созданы друг для друга. — Ника захлопала в ладоши и, кажется, забыла обо всех бедах. И своих, и моих.

— Да, ты была права, — пробормотала я, хотя по поводу нашей со змеёй совместимости, всё ещё сомневалась.

Из кухни выпорхнула колибри и закружилась вокруг Ники.

— Ой! Надо же открываться! — Подруга вскочила и бросилась переворачивать табличку. — Совсем заболтались.

Стоило ей открыть дверь, как в зал тут же зашло три человека, и Ника закрутилась в делах. Я быстро доела, выпила чай и пошла оплачивать завтрак, но получила только стакан кофе, взмах рукой и фразу, что это за гадание. Что ж, я стремительно шла к финансовой модели, которую практиковала Тата — не брать деньги, а только еду и сделанное собственноручно.

За порогом меня ждал дождь. Именно ждал. Стоило сделать шаг на крыльцо, как небеса разверзлись, и вся удерживаемая там вода, вылилась вниз. Прохожие спешно открывали зонты, накидывали капюшоны или прятались под козырьками домов. Мне по примеру последних пришлось забиться под крышу, а потом и вернуться в зал. Хорошо, что времени до открытия салона было много, и можно было переждать дождь в кафе.

Я оглядывала зал, раздумывая, занять ли столик или подождать у выхода, как сзади окликнули.

— Амелия? Вы в такой дождь и без зонта?

Эти нотки иронии в голосе я узнала моментально. Хантли! Сейчас будет фраза про то, что гадалка не смогла предсказать плохую погоду, хотя с этим справляется каждый второй старик в Рейвенхилле?

Я медленно обернулась к журналисту и кисло улыбнулась. Несмотря на ливень, на его одежде не было сырых пятен, словно потоки воды боялись испортить его идеальный внешний вид. Только со сложенного зонта-трости на пол кофейни упало несколько капель.

— Господин Хантли, какими судьбами?

— Видимо, такими же, как и вы — зашёл купить кофе. Подождите пять минут, я вас провожу.

Дождавшись моего кивка, журналист встал в очередь. С пятью минутами он, конечно, погорячился. В кафе уже и так было много народу, а набилось ещё больше. Но минут через десять, Эрнет всё-таки вернулся со стаканом — теперь мы оба были при кофе и некоторой неловкости.

— Пойдёмте. — Он предложил мне локоть, и я, вздохнув, приняла его помощь.

— Вы уверены, что стоит идти туда сейчас? Не лучше ли подождать?

Струи дождя как будто задались целью смыть Книжную улицу, а то и весь Рейвенхилл с карты страны.

— Поверьте, мы не намокнем.

Хантли потянул меня к выходу, раскрыл зонт и шагнул прямо в лужу. Вода разошлась в стороны, оставляя под ногами чистый сухой камень мостовой. И точно так же разошлась, когда я встала рядом.

— Вы сильный маг? — спросила я и смело зашагала рядом с Эрнетом. Брусчатка сзади моментально намокала — я специально обернулась посмотреть, — а капли словно облетали нас, боясь задеть. — Зачем вам тогда вообще зонт?

— Я средний маг, зато универсал, — ответил журналист. — И мне просто нравится слушать, как капли разбиваются о поверхность зонта.

— Вы романтик. — Я непроизвольно улыбнулась. Да и идти с Хантли под руку было волнительно. Особенно учитывая, что от всех остальных мы были отрезаны стеной дождя.

— Не без этого. А вы вообще многое обо мне не знаете.

Я смотрела вперёд, но краем глаза видела, что он улыбнулся.

— Я могу узнать. — Хотела добавить, что для этого есть гадания, но решила не портить такой момент препирательствами, кто во что верит, а кто нет, но он конечно понял, что имелось в виду.

— Я тоже могу о вас всё узнать, — ответил Эрнет, — если, конечно, вы не возражаете или не захотите рассказать о себе сами.

— Узнавайте, мне скрывать нечего. Но почему я должна захотеть рассказать? Интервью? Не припоминаю, чтобы видела статьи с вашими интервью.

— Вовсе нет. Как вы правильно заметили, я редко беру интервью, а в вашем случае у меня личный, а не рабочий интерес.

Сердце заколотилось с утроенной силой, а любопытство нахлынуло такое, что я едва сдержалась от вопроса, что за личный интерес. Это было бы попросту неприлично. А ещё очень захотелось расспросить, что такое «многое» я не знаю про Хантли, но он, кажется, тоже не собирался мне ничего рассказывать. Оставалось только молчать, но молчать я умела плохо.

— Какие же секреты вы скрываете, господин Хантли?

— О, многие. И большая часть из них опасны для случайных людей, так что делиться с вами я не буду, извините, Амелия.

— Даже каким-нибудь одним, самым безопасным? — Я прижалась к Хантли чуть сильнее, с изумлением отметив, что непроизвольно пускаю в ход типичные женские уловки. Точно так же делала моя сестра, когда пыталась убедить в чем-то своего мужа. Но откуда это во мне?

— Одним из них я с вами поделюсь после завершения эксперимента, — мягко ответил Эрнет, сжал в руке пустой стаканчик и развеял его, после чего сделал тоже самое с моим. Но я была уверена, что он просто ушёл от ответа.

И да, эксперимент! Снова накатило волнение, но я не стала задерживаться на этих мыслях. Молча шла, согреваясь теплом Эрнета, разглядывала улицу сквозь струи дождя, которые искажали знакомые очертания и словно придавали всему миру сказочности и нереальности. Вообще, вся эта прогулка, казалось, происходила во сне, и мне отчаянно не хотелось, чтобы она заканчивалась. Но мой дом оказался слишком близко к кофейне.

— Увидимся вечером, Амелия, — произнёс Хантли, доведя меня до крыльца.

Мы стояли лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза. Я увидела, как Эрнет сглотнул, и моё сердце забилось часто-часто. Не надо было быть предсказательницей, чтобы понять, что сейчас произойдёт. Я подалась вперёд, а он начал медленно наклоняться.

Его рука оказалась у меня на спине, а дыхание коснулось губ. Я закрыла глаза, ощущая легкое прикосновение, от которого внутри всё замерло в предвкушении.

— Госпожа Ковальд, эт самое, я пришёл пораньше! Здрасте, господин Хантли!

Голос Джейка разбил наше дождливое уединение, и мы с Эрнетом отшатнулись друг от друга, словно два кота, на которых сверху вылили ведро воды.

— Кхм, — откашлялся в кулак Хантли, пытаясь скрыть смущение.

А я просто розовела щеками на всю Книжную и надеялась, что Джейк ничего не видел. Потому что не надо детям на такое смотреть! Чем я вообще думала? Где было моё благоразумие? Кажется, Эрнет размышлял примерно о том же.

— Госпожа Ковальд, эт самое, думаете, в такой ливень кто-то придёт? — Джейк встряхнулся, словно уличный пёс. Местами прохудившийся зонт с одной погнутой спицей совершенно не защищал его от потоков воды.

— Посмотрим, — сказала я, всё ещё пытаясь прийти в себя и открыть дверь. Как же не вовремя появился мальчишка! Или как раз вовремя?

— Держи, Джейк. — Хантли протянул ему зонт. — Оставь себе, а то так недолго и простудиться.

Над самим журналистом образовался невидимый купол, границы которого можно было рассмотреть только по стекающим вдоль него каплям.

— Ух, ты-ы-ы… — протянул мальчишка, выражая наше с ним общее восхищение. Но зонт при этом он забрать не забыл.

— Амелия, я как-нибудь подарю вам зонт, но вечером он вам не понадобится. Дождь скоро закончится.

— Записались в предсказатели погоды, господин Хантли? — Я подняла брови, выразив крайнюю степень удивления и бросив лукавый взгляд на мужчину. Откуда во мне вдруг появилось это кокетство, я не понимала, но поделать ничего с собой не могла. Какая-то встроенная во всех женщин модель поведения?

— Просто знаю, что скоро испытание нового заклинания погодной магии закончатся. У меня свои источники информации. — Он тоже улыбнулся. А у меня замерло сердце, и снова накатило сожаление, что Джейк пришёл так рано.

— Зайдёте, господин Хантли? — Я, наконец, справилась с замком. Джейк тут же проскользнул внутрь, оставив нас с журналистом наедине, отчего вдруг стало бесконечно неловко.

— Нет, благодарю. Всего хорошего, Амелия, увидимся вечером. — Он кивнул на прощание, окинув меня таким взглядом, что внутри всё затрепетало, и ушёл. Но в этот раз я не чувствовала разочарования.

Хантли словно забрал все мои тревоги с собой. Никакого беспокойства по поводу эксперимента я больше не испытывала — вообще ни о чём, кроме поцелуев думать не могла. Равнодушно восприняла отказ части клиентов прийти в салон дождь, перезаписала их на другие дни и отдала ответы с курьером. Радостно улыбнулась выглянувшему к полудню солнцу. С такой же глупой улыбкой сходила с Джейком пообедать в трактир, где мальчишка наелся так, что начал икать не хуже Саюши, когда она дорвалась до благословения Ошура. И просто чувствовала себя совершенно счастливой.

После обеда настроение попытались исдпортить две разряженные девицы — либо плохо воспитанные аристократки, либо недавно поднявшиеся представительницы торгового сословия. Ссылаясь на какую-то Сандру Панс — не дай пресветлая Лейна, родственницу мэра, — пытались попасть на приём без очереди. В итоге им пришлось смириться с записью через два дня. Бурча, что раз Шейронская тут была, то и им надо, они вздёрнули припудренные носы и гордо вышли наружу. А я начала понимать, что это как раз тот самый высший свет, обративший на меня своё пристальное внимание. Ох, стоило об этом подумать, но до самого вечера у меня так и не нашлось ни одной свободной минутки.

Последний клиент вышел из салона, как раз когда часы на ратуше начали отбивать шесть. Я едва выдержала приличествующую паузу, прежде чем выскочить на улицу и броситься в сторону Книжной 13, хотя, конечно, никуда не опаздывала. Но и сидеть дома было невозможно. Я бы бежала, если бы не лужи на мостовой — появиться перед экзаменаторами, извалявшись в грязи, было равносильно провалу на испытании. В лучшем случае я бы просто подверглась насмешкам на тему «гадалка, которая не предвидела…», в худшем эксперимент бы перенесли, а ждать еще день или два я была не в силах. Нет уж, никаких луж!

Последние метры были особенно трудными. Недалеко от нужного дома разлилась, казалось, самая большая лужа в городе, а дорогу мне преградила девушка, идущая навстречу. Полоса сухого камня была такая узкая, что вдвоём нам было просто не разойтись. Немного помявшись, я всё-таки отступила, давая пройти своей недавней знакомой.

— Шалия! — воскликнула я. — Добрый вечер.

— А-амелия? — неуверенно переспросила рыжая красотка из агентства по уборке. Кажется, она запомнила меня хуже, чем я её. — Книжная, 32, почти пустой дом после переезда? — А вот места, где работала, она, видимо, запоминала куда лучше. У всех своя специфика.

Мы замерли, глядя друг на друга, но не зная, что ещё сказать, и я уже пожалела, что поздоровалась первой.

— Знаете, — вдруг нарушила неловкое молчание Шалия, — я не пошла тогда к Шейронской, как вы советовали, а теперь жалею. Она действительно помогает с артефактами женщинам. Я могла бы быть первой, но не рискнула, а Линда из другого агентства додумалась сама, сходила, договорилась, и теперь дела у неё идут сильно лучше.

— Мне жаль

И такое бывало, что люди сами отказывались от хорошего шанса в пользу привычной жизни. Вариативные предсказания лишь указывали на возможность, а предупредительные так и вообще в идеале должны были привести к тому, что плохое событие в будущем не случалось.

— Может, мне ещё можно к ней сходить, как думаете? — спросила рыжая, но я только пожала плечами.

— Не знаю. Именно этот шанс уже упущен, но я могу погадать вам ещё раз…

— Ясно, — прервала меня Шалия и распрощалась. — Всего хорошего.

Я посмотрела ей вслед, испытывая разочарование и грусть. Интуиция подсказывала, что девушка ко мне не придёт, решила, что ей продают ещё одну свою услугу. Что ж… в чём-то это было правдой. С другой стороны, Шалия сама не сделала ничего для улучшения ситуации, хотя знала, к кому идти, так что вряд ли и другое гадание восприняла бы серьёзнее. А предсказывать гарантированные события… какой смысл.

Вот оно! Меня вдруг осенило, зачем Ошур устроил эту встречу. На испытании надо предсказать именно гарантированное событие, то, что произойдёт без согласия или несогласия на это человека. То, на что никто не сможет повлиять. А ведь я совсем об этом не думала и могла начать перебирать вероятности, помогая по привычке найти самое выгодное для человека решение… Но не это мне нужно было сейчас.

Что ж, простите, господин Хантли, но придётся вам ощутить на себе непреклонную волю Ошура. И это расставит всё по своим местам.

Уже совсем с другим настроением, я пошла вперёд. Большая лужа, кованая калитка, двухэтажный дом красного кирпича, ступеньки крыльца, перила. Наконец, я оказалась перед дверью светлого дерева и постучала.