Глава 30

— Вы прекрасно выглядите. — Анна поправила свежие цветы, украшающие кухню. — Скоро всё будет готово, и я уйду, чтобы оставить вас с поклонником наедине.

Я замерла на пороге, нервно переплела пальцы. А Хантли точно был моим поклонником? Наверное. Он же целовал меня.

— Я заметила, что у вас нет ваз, и купила несколько вместе с посудой. Одну оставила пустой, чтобы поставить букет.

Точно! Если Эрнет принесёт цветы, значит, это свидание, а не деловой разговор про мэра или что-то настолько же противное. Тогда я выйду и вытряхну пыльцу фей. Надо только найти повод, чтобы покинуть кухню. Ваза! Поставлю её в комнате у Саюши, извинюсь, схожу, наведу красоту и вернусь.

— Анна, вы моя спасительница! Это то, что нужно! — Я схватила предмет обсуждения и выбежала, не обращая внимания на недоумённый взгляд девушки. Вряд ли кто-то ещё в её жизни так радовался покупке вазы.

К половине седьмого я была полностью готова. Оставалось получить инструкцию, где какое блюдо, что в каком порядке подавать, в какой бокал, что наливать. Правда, как ни старалась, я так и не смогла ничего запомнить.

— Я пойду, хорошего вечера. — Анна улыбнулась, пытаясь меня подбодрить, но прекрасно понимала, что я витаю в облаках. — Он точно не устоит.

— Спасибо.

Скорее это я не устою — колени ощутимо подкашивались. Когда уже этот дирхов Хантли придёт, сколько можно меня мучить⁈

Самообладания хватило на то, чтобы проводить Анну, от всей души поблагодарить её за работу и упасть в кресло в приёмной. Пальцы нервно перебирали вчерашние выпуски, заголовки которых кричали в лицо, что я шарлатанка и неудачница, но я этого даже не видела. Только когда Саюши приползла и попросилась на колени, я успокоилась. Не последнюю роль в этом, конечно, сыграли магические способности коббарры, с которыми она немного перебрала, потому что когда раздался стук, я даже не сразу сообразила, кто пришёл.

Первое, что я увидела, открыв дверь, был огромный букет из мерцающих старликолев. В полумраке приёмной они светились особенно ярко, а их тонкий запах дразнил, но при этом ускользал, стоило на нём сконцентрироваться, заставляя вдыхать сильнее. Всё-таки свидание!

— Амелия, вы прекрасно выглядите. Этот цвет очень вам идёт, — произнёс Эрнет и зашёл в дом. — Куда можно поставить букет?

— Я сама! — Я выхватила цветы и рванула в комнату Саюши. — Проходите на кухню!

Для такого большого букета ваза была даже маловата, но я смогла запихнуть в неё плотные стебли, перевитые лентой с эмблемой цветочной лавки леди Дафны — лучшей в городе.

Наступил черёд пыльцы фей, флакон с которой куда-то закатился. Я опустилась на колени, пошарила за вазой. Пальцы нащупали искомое, а в носу зачесалось от запаха старликолев — так близко я к нему наклонилась.

Я засопела, пытаясь унять зуд в носу, открыла флакон и аккуратно потрясла. А потом не удержалась и оглушительно чихнула. Пыльца вырвалась из узкого горлышка настоящим фонтаном, осыпав не только меня — хотя в основном, конечно, меня, — но и всю комнату. Сразу стало ярко и празднично — словно на Новый год. А я в этом всём была украшенной магическими огнями ёлкой. Тлен!

Я вскочила, попыталась отряхнуться, но пыльца фей оказалась очень прилипчива и, насколько я помнила, утрачивала свойства только к утру. Я отсюда не выйду! Нет-нет-нет! Пресветлая Лейна, Ошур, за что вы так со мной? На глаза навернулись слёзы, но пролиться не успели. В комнату вползла Саюши и завибрировала так, что я почувствовала это даже через доски пола. И тут же успокоилась.

Хотя нет, не так. Успокоилась — слабо сказано. На меня снизошло монументальное, вселенское спокойствие. Кажется, в этот момент я познала то самое просветление, о котором твердили храмовники всех мастей. Мир стал прекрасен и удивителен в своём разнообразии, всё шло так, как должно, и я выглядела великолепно. С гордо поднятой головой и осознанием собственной уникальности я вышла на кухню.

— Вы, кхм… просто сияете, — запнулся сражённый моей красотой Хантли, я в ответ милостиво кивнула.

Он отодвинул мне стул, разлил вино и сел напротив. Всё это время улыбка не покидала моего лица. Только сейчас я поняла, что вся предыдущая жизнь была полна тревог, и вот, наконец, в неё пришла гармония. Казалось, ничто не сможет поколебать обретённое равновесие, а дальше будет только лучше.

— Сегодня вышли последние опровержения, — начал разговор Эрнет, — ваша репутация полностью восстановлена. Конечно, слухи ещё будут какое-то время ходить по городу, но прессе и фактам люди всё же верят охотнее, чем известным сплетницам.

Я преисполнилась благодарностью. Именно преисполнилась. Никакое другое слово не могло описать того, насколько всеобъемлющее чувство родилось внутри. И оно требовало, чтобы его выразили! Чтобы всем воздалось по заслугам. Вообще всем! Но поскольку в пределах видимости был только Хантли, то досталось, конечно, ему.

— Я так вам благодарна! — восклицание вырвалось помимо воли. Я прижала руки к груди и подалась вперёд. — Для меня никто никогда не делала ничего подобного. Понимаю, как сложно было вам перешагнуть через свои убеждения, вы так долго мне не верили, думали, что я шарлатанка, а теперь защищаете…

— Кхм… — Кажется, от моего пыла у Эрнета пересохло в горле, и он быстро отпил из бокала. — Я не перешагивал через свои убеждения, Амелия.

Я тоже отпила из бокала. Вино было прекрасно, вечер был прекрасен, всё вокруг было просто волшебным.

— Я написал абсолютную правду. Вы фактически прошли испытание, пусть это и было обычным совпадением.

На скорлупе спокойствия появилась трещинка, а рука сжалась на ноже, лежащем рядом с тарелкой. И тут же под столом мою ногу обвило вибрирующее тело Саюши.

— Это. Была. Не. Случайность, — спокойно и размерено произнесла я и отбросила нож. Что это я, в самом деле?

— Не будем спорить, — с опаской покосился на столовые приборы Хантли. — К тому же у меня есть для вас предложение…

Голова закружилась. Слегка. И в горле пересохло. Я отпила ещё, но это не помогло — пришлось облизать губы и тихо спросить, чтобы голос не сорвался.

— Предложение?

— Предложение, — кивнул Хантли.

— То самое? — Я перешла на заговорщический шёпот и подалась вперёд.

— Амелия, вы сегодня странно себе ведёте, и мне сложно предугадать ваши мысли, но думаю, что да — то самое.

Хантли откинулся на спинку стула и полез во внутренний карман жилета. А я как заворожённая смотрела на обитую бархатом маленькую коробочку с эмблемой ювелирной мастерской «У Марианны», которую он поставил на столе ровно посередине между нами.

— Что там? — Я снова облизнула губы, протянула руку, но отдёрнула. Пальцы зудели от желания потрогать бархат, нажать на потайную кнопку и узнать, что прячется под крышкой… Но разве это всё не должен был делать мужчина?

— Посмотрите. — Эрнет улыбнулся, глядя на моё нетерпение.

— А разве вы сами не должны её открыть, встать на колено… что там дальше? — Я беспомощно посмотрела на него, потому что напрочь забыла порядок действий. Из всего рассказанного мамой в голове осталась только фраза: «Не визжи слишком громко, а то испугаешь кандидата». И я не визжала! Мне вообще предложений никогда не делали.

— Если вам так хочется… — Эрнет снова улыбнулся. — Но мне казалось, что вам больше самой нравится открывать подарки, а мне больше нравится смотреть, как кто-то их открывает. Ну же, смелее.

Он сделал приглашающий жест, и я не стала ждать. Схватила коробочку и начала ощупывать и крутить в руках, пытаясь найти кнопку. Пальцы гладили бархат, осторожно нажимали на стенки, пока не нашли скрытую там пружину. Крышка открылась…

На подушечке лежало кольцо… Ободок в форме змейки, положившей голову, увенчанную короной, себе на хвост. Тело её усыпала бриллиантовая пыль, а зубцы короны держали самый большой бриллиант, который я когда-либо видела.

И совсем я не визжала! Только тихонечко попискивала от радости.

Подрагивающие пальцы холодил металл, и чуть царапала бриллиантовая крошка, когда я проводила по бокам колечка-змеи. Никак не получалось оторвать от неё взгляд, поэтому когда Эрнет взял мои ладони в свои, я вздрогнула от неожиданности и лишь потом подняла на него глаза.

— Я выбрал эту форму потому, что именно во время нашей совместной охоты на «монстра» понял, что не смогу относиться к вам так же, как к другим женщинам.

Я тут же залилась краской, вспомнив, как висла на Хантли от страха, и как при нём переодевалась. Какой кошмар! Надо было вести себя благоразумнее! Или не надо? Он же иначе не сделал бы мне предложения? То есть погодите, он делает мне предложение потому, что я вела себя безнравственно?

Вибрирующий хвост Саюши снова оказался на моей лодыжке, а я ослепительно улыбнулась. Я вела себя самым правильным в той ситуации образом, а Эрнет, как настоящий мужчина, не мог не проникнуться сочувствием к испуганной женщине.

— Амелия, я думал сделать вам предложение в случае, если вы провалите испытание, чтобы защитить от слухов — тогда все подумали бы, что предсказание не сбылось потому, что мы слишком близки. Но когда вы преуспели, решил, что это в сущности ничего не меняет, и даже становится ещё более необходимым.

Огоньки свечей отражались в его глазах, а мне казалось, что я то ли падаю в усыпанное звездами небо, то ли тону в тёмном озере, на дне которого скрыты немыслимые сокровища.

— Сейчас я могу предложить вам немногое, но в ближайшие пару месяцев намерен решить вопрос с императорской опалой и восстановиться в правах, положенных мне. Этого времени должно хватить и на то, чтобы лучше друг друга узнать, а то обстоятельства заставляют нас действовать слишком уж поспешно. Амелия… — Он сделал паузу, а мне показалось, что на эту секунду я умерла. — Вы выйдете за меня замуж?

Сердце переполнилось чувствами, и я кивнула. Эта забота, это стремление обеспечить семью отзывалось во мне вихрем совершенно новых эмоций, справиться с которыми я могла только благодаря спокойствию, подаренному мне коббаррой, иначе уже давно бы визжала, повиснув у Эрнета на шее. Права была мама.

— Я согласна, — выдохнула я.

— Я очень этому рад. — По глазам и улыбке Эрнета я поняла, что это так и есть. — И уже сейчас готов обеспечивать вас полностью, как только вы оставите работу.

— Что? — Мне показалось, что я ослышалась, но сердце пропустило удар, а пальцы дрогнули.

— Нет нужды работать, — подтвердил Хантли, сильнее сжимая мои ладони в своих, — я возьму все расходы на себя. Вы уйдёте на пике славы, никто не скажет и не подумает ничего предосудительного. Женщины часто бросают прежние занятия, выходя замуж.

— Но я… не хочу… — Я попыталась забрать руки, но Хантли не пустил. — Я н-не могу. Это мой дар, и он требует выхода. В этом, в конце концов, смысл моей жизни.

— Амелия, мне кажется, вы не понимаете, что происходит. Давайте я вам объясню. — Хантли ещё сильнее сжал мои ладони, заставляя поморщится. — Вы не просто не нравитесь мэру, вы чем-то ему мешаете. И судя по тому, что мне вчера сказали, катастрофически мешаете.

Дирх! Внутри всё взорвалось возмущением. Всё-таки мы начали обсуждать мэра! Ненавижу его! И Хантли! Что он вообще несёт? Саюши снова обвилась вокруг моей ноги, но это уже почти не помогало.

— Если думаете, что после эксперимента он оставит вас в покое, то ошибаетесь. Скорее уж решит избавиться каким-то другим непредсказуемым способом, а я могу не успеть защитить вас. Так что принимайте предложение, бросайте работу, с остальным я разберусь.

Что? То есть предложение было не от сердца, а лишь из-за угрозы⁈ Внутри что-то разбилось, от спокойствия не осталось и следа. Саюши отползла, забилась в угол и там отчаянно шипела. А меня уже было не остановить.

— К дирху мэра! К дирху вас с вашими предложениями! Я ни за что не брошу работу! Я не могу не предсказывать!

Хантли просто не понимал, что для меня значит потерять дар. И никогда не поймёт!

— Амелия, не упрямьтесь. Я знаю, вы сами верите в то, что ваши предсказания сбываются, но вы при этом достаточно разумны, чтобы понимать, что это лишь череда случайностей. Вы не прошли испытание.

— Прошла!

Я вскочила так резко, что стул пошатнулся и упал на пол. И, наконец, Эрнет выпустил мои ладони.

— Это не череда случайностей! Это судьба! Воля Ошура!

— Я знаю, вы в это верите…

Хантли встал и посмотрел таким жалостливым взглядом, что захотелось кинуть в него тарелку.

— Погодите… То есть вы сначала думали, что я намеренно обманываю людей и зарабатываю на этом, а теперь переместили меня в категорию блаженных, которые сами не ведают, что творят? Ну, знаете!

Руки сжались в кулаки. Серьёзно⁈ Он это серьёзно? Даже после того, как я поучаствовала в этом дурацком эксперименте? Он же сам подписал протокол, что предсказание сбылось. Ах да, оно же «формально» сбылось, он даже «не пошёл против своих принципов», но и не поверил мне.

— Амелия, сейчас не важно действительно сбываются предсказания или нет — речь о вашем благополучии, а может, даже жизни… Но вы же сами понимаете, что если бы не было дождя, если бы мэр не отдал распоряжение о настройке часов, и если бы рабочие сделали всё должным образом, то ваше предсказание не исполнилось бы. И для вас было бы лучше, если бы оно не исполнилось!

— Для меня? Нет уж. Это для вас и для мэра было бы лучше, но точно не для меня! И как бы вы ни отрицали очевидное, но дождь был, мэр решил настроить ратушные часы именно в эти дни, рабочие схалтурили, и предсказание сбылось!

— Вас не переубедить?

— Это вас не переубедить! Сколько экспериментов я должна пройти, чтобы вы поверили? Десять? Пятнадцать?

— Ни одного… Последние годы я занимался расследованием деятельности десятков предсказателей не только в Рейвенхилле, а по всей империи… И все они оказались мошенниками.

Эрнет отвёл глаза, но я успела заметить там боль и тоску.

— Откуда же такой интерес к предсказателям? Что-то личное? — едко спросила я, а хотелось сесть рядом, расспросить Хантли и прогнать тяжёлые мысли, но это было невозможно. Мы были по разные стороны баррикад.

— Да, личное, — резко ответил он и снова посмотрел на меня. Теперь в его взгляде не было никакой боли, только вызов. — Так вы принимаете предложение?

— Конечно нет! Вы просто не понимаете, о чём просите!

Он действительно не понимал! Совсем! Ему казалось, что мой выбор очень прост: перестать прикидываться, что я вижу будущее, а вместо этого посвятить себя домашним хлопотам. Но на самом деле всё было не так!

Дар был! Он требовал, чтобы его использовали, чтобы я помогала людям, предостерегала от бед или направляла в сторону больших возможностей. В этом заключалось моё предназначение. И я просто не могла отказаться от способностей, чтобы потом всю жизнь ощущать внутреннюю пустоту и незначительность домашних дел в сравнении с выражением божественной воли. Я не сделала бы этого, даже если бы моей жизни действительно что-то угрожало! В чём я очень сильно сомневалась!

— И предпочитаете находиться в опасности лишь бы продолжать свою деятельность? Или это я вам настолько не нравлюсь?

Судя по голосу Эрнет обиделся. И это возмутило ещё больше! Он предложил мне бросить дело всей жизни, выскочить замуж не ради взаимного счастья, а лишь бы не сталкиваться с трудностями, не зная к чему придёт наша семейная жизнь, когда эти трудности разрешатся… И это он обиделся на отказ⁈ Нет! Это я обиделась!

— Ну, знаете! У меня уже есть защитник, который меня никогда не подводил! И которому я доверяю гораздо больше, чем вам!

— Кто же это? И где он пропадает, когда вам нужна помощь? — Глаза Хантли сузились, а в голосе проскользнула злость… или ревность? — Знаете, будь у вас действительно защитник, я бы не стал вмешиваться в это дело, но спокойно смотреть, как мэр вас раздавит, я не могу, уж извините. И лучший способ вывести вас из-под удара — жениться!

— Ошур мой защитник!

Хантли вдруг успокоился. Усмехнулся, бросил на меня ещё один жалостливый взгляд, от которого внутри всё закипело от злости, сложил руки на груди и произнёс:

— Что ж, я достаточно настойчив, чтобы вас переубедить.

— О, это заметно, но я не передумаю. — Я повторила его жест и вскинула голову, хотя посмотреть сверху вниз на мужчину у меня не получилось бы в любом случае.

— Передумаете.

— Ни за что!

— До завтра, Амелия. — Он развернулся и вышел из кухни.

— Видеть вас не хочу!

Я всё-таки схватила со стола то, что первым попалось под руку — это оказался всё тот же нож — и швырнула вслед журналисту. Нож ударился о дверной косяк и со звоном упал на пол, а из приёмной донеслось:

— Но придётся. А сейчас вам надо успокоиться. Всего хорошего.

Хлопнула дверь, метнулась к выходу из кухни Саюши. Вокруг романтично мерцала пыльца фей, горели свечи, аромат цветов наполнял помещение, а посреди всего этого стояла я и кипела от злости.